— Ягусь, — подозрительно смотрю на нее, — а ты точно не айфон, не?
Яга руками развела, да и улыбнулась загадочно. А после обратилась книгой, из книги призрачная рука появилась и пальцем поманила. Осторожно подойдя, взяла фолиант, книга открылась, несколько страниц перелистнулось, и появилась надпись: «Я круче, я впитываю нрав, воспоминания, мировоззрения каждой Яги. А как иначе прикажешь обучать вас, это же под каждую подстраиваться надо».
Стою в шоке. В книге появилось еще несколько строк:
«Урага дожимай, мне идея революции в империи нравится, пущай между собой отношения выясняют, а на чужой огород не зарятся. Ибо их сила токмо в единстве, а наша в банальном: „Давайте жить дружно“. Опять же, опосля морока Таэлона появились сомнения в цельности Темного двора, так что… Чего стоишь? Работай. Как говорится, назвалася Ягусей — залазь в ступу и не вякай».
— Какая ты… вредная, — не сдержалась я.
— Вся в тебя, — гордо ответила книга.
— Да не, я смотрю, тут такой самобытный характерец нарисовался. — Просто не люблю, когда мной командуют.
— Да, я тебя тоже люблю, — выдала Ядвига, а далее исключительно словами по бумаге: «Обработай урага, он токмо тебя слушает… знаешь, есть такие дураки, которые правду говорят, и умные их обычно слушают».
— Это ты на себя намекаешь? — разозлилась я.
— О чем вы там беседуете? — поинтересовался Херард.
— Она надо мной издевается, — честно призналась я.
Затем прошла, села рядом с урагом, тот даже кружки к себе пододвинул, чтобы у меня место было, и грустно сказала:
— Демона тоже жалко.
Ядвига громко фыркнула. Хмуро глянув на нее, продолжила:
— Все равно жалко. И отряд няшенский.
За окнами притихло потрескивающее пламя, у нас здесь было тепло, хорошо, сухо, уютно даже, вдруг темный произнес:
— Они живы, но мы не можем их достать.
Вот теперь мы все втроем повернулись и посмотрели на урага, даже Ядвига призрачную голову из книги вытащила.
— Котелок ваш. — Херард указал на очаг.
Но мы все продолжали смотреть на темного, он встал, взял казан, принес, поставил на пол передо мной, потом сходил за прутиком, мне в ладонь вложил и сказал:
— Смотрите, я покажу то, что известно мне.
Я, естественно, тут же прутик в воду, поверхность мигнула, и мы увидели надпись белым на тьме, состоящую всю сплошь из непонятных закорючек, рун и иероглифов.
— Да, мы все поняли, — ехидно вставила Мислава.
— A-а… мм-м… наша письменность, простите. — Ураг вдруг протянул руку и накрыл мою ладонь.
Его рука была теплой, сухой, странной… дрожь пробежала по коже, искрой сверкнула меж пальцами, промчалась по веточке, коснулась воды… В тот же миг непонятные символы и закорючки превратились в привычные русские буквы, и я с удивлением прочла:
«Седьмые сутки в снежном безмолвии. Три дня назад, едва утихла буря, поисковые заклинания обнаружили поселение. К сожалению, выяснилось, что это группа Мастера Георгия. В полном составе. Помимо этого в ней оказались Куратор Руслан, посвященный Мастер Олег и маг-учитель Алкер. Им известно обо мне, но учитывая наше превосходство в силе, удалось настоять на мире. В данный момент обустраиваем временное жилье. Здесь странно течет время, по словам отряда Мастера, они находились в Зиме уже два дня, но по моим подсчетам не более четырех часов».
И все растаяло.
— Откель сообщеньице? — поинтересовалась Ядвига.
— Было передано Черным Навьим богом вечером, еще до вашего, Рита, эпического вторжения. Драконы схватили меня в момент, когда проводилось военное совещание.
Опа-ся. Просто опасюшечки.
То есть, оживший Стужев помчался к деду, сообщил о произошедшем, да еще и до Демона добрались.
— А с какой целью Янчик вам это передал? — торопливо спросила я.
— «Янчик»? — переспросил ураг Херард.
— Касьян, — поправилась я.
Темный хмыкнул, видимо, по поводу моего обращения к Черному богу, и спокойно, даже чуть насмешливо, ответил:
— Семейство Кощеево никогда не гнушалось шантажом.
— Излюбленный метод, — вставила молчунья Мислава.
Я просто пожала плечами, что есть, то есть, такие уж они.
— Вас это ничуть не опечалило? — проникновенно поинтересовался ураг Херард.
— Да ладно, ваш Дайрем вообще Кощея моего убил, — достаточно жестко напомнила я.
Тишина, затем книга меланхолично-подозрительно:
— Змеюка яойная.
— Что? — не понял сути оскорбления ураг Херард.
Я с самой милой улыбочкой пояснила:
— Ядвига, как и я, возмущена вашей попыткой повлиять на мое отношение к семейству Кощеевых.
Вскинув бровь, темный поинтересовался:
— То есть вы абсолютно и полностью оправдываете действия данных субъектов?
Нет, ну каков гад!
— Ураг Херард, — все так же улыбаюсь, — так только, на будущее, я никого не оправдываю, и уж тем более это сказочно-злодеистое семейство, но в любой ситуации, абсолютно всегда я встану на сторону Кощея-младшего. Прав он или нет, правильно поступает или не очень, я на его стороне.
Хмыкнув, темный коварно поинтересовался:
— Это называется стокгольмский синдром? Или правильнее будет сказать — рабская покорность?
— Это называется — семья, — мрачно отрезала я.
Темный заткнулся. Почему-то глянул на книгу, и Ядвига не преминула вставить веселое:
— Угу, поумней некоторых будем.
Я же ничего не сказала, я думала. Мне вообще очень идея книги понравилась, чтобы там они между собой разбирались, на темной стороне, и нас не трогали. И тогда Терра опять будет с Ёжками, избушки не на болотах тусоваться начнут, а я… с Сашей. Хотелось увидеть сказочную живность свободной и вообще…
— Мислава, — я на призрака взглянула, — помнится, Иродушка-богатырь говаривал, что всех Ёжек поизвести князь приказал, так ли?
Не успела Яга ответить, как я увидела улыбку, мелькнувшую на губах урага Херарда. Вспомнились мне слова Илюры-воеводы: «Когда старшая дочь у князя Святополка Володимировича пятнами черными пошла — все черную магию заподозрили, да на второй день и старший сын-наследник Святомир слег с болотной лихорадкой, а все знают, болезнь эту только Яги и насылают в качестве наказания. Взбеленился князь, приказал всех Яг поизвести-изничтожить, да меня отрядил, лучшего богатыря своего».
Заметив мой пристальный взгляд, ураг Херард развел руками и вполне искренне признался:
— Эту операцию разрабатывали лично Дайрем и Ортэйн, сыновья и наследники княжны тьмы. И если внедрение началось два года назад, то подготовка велась давно. Поймите, у нас нет права на ошибку, если что-то свершается, сбоев практически не происходит, к тому же всегда есть несколько вариантов исполнения плана. Яги будут уничтожены, система уже запущена, сам Ортэйн — более пятнадцати лет главный волхв при князе.
Мы с Ягой переглянулись, Мислава и вовсе добавила:
— Не тягаться нам с темными, силы много, коварства еще более будет.
— А счастья нет, — задумчиво сказала я.
И Стужева у них тоже нет. И вдруг я это отчетливо поняла — у них нету Кощея-младшего! А у нас есть! А еще сдается мне, что Сашенька им не в первый раз все планы ломает.
— Кстати, — начинаю осторожно, — а чего хотело от вас семейство Кощеево?
Видимо, ураг не счел мой вопрос опасным, а потому ответил вроде как честно:
— Свободный проход через границы.
Опачки!
Книга моя аж подпрыгнула, я же, невинно похлопав ресницами, совсем осторожно спросила:
— Ураг Херард, мне так показалось, я чего-то не понимаю, или на данный момент все сбои в ваших планах были фактически только из-за Кощея-младшего?
Мне не ответили. Темный теперь смотрел злыми, чуть сузившимися глазами и едва не скрипел зубами.
— Мой герой, — восторженно протянула Ядвига. — Все, Ритусик, я ему все простила, и я его люблю, и не смей мне больше обижать Сашунечку!
Сдержанно улыбнувшись, я прислушалась к раздавшимся снаружи звукам, а затем уже и прислушиваться не потребовалось — в избе послышалось громкое:
— Маргошик, ты где?
Печь даже просить не пришлось: дыхнувшее огнем мгновение — и стою я посреди избы. Стояла меньше секунды — налетел Стужев, сжал в объятиях, приподнял, закружил, потом стремительно поцеловал и, глядя в мои распахнутые от удивления глаза своими сияющими от счастья, прошептал:
— Ты чудо, Ритусь!
Я несколько растерялась, чем моська злодейско-геройская воспользовалась в целовательных целях. И не знаю, насколько дело бы затянулось, не услышь я злого:
— Ильева!
Вздрогнув, оторвалась от Саши, глянула на дверь… Нина Паташури, грузинка из параллельного класса, стояла, уперев руки в бока, и на лице ее ужасала окружающих жуткая гримаса. Сама Нинок выглядела странно — длиннющие волосы до колен практически, длинные черные не ногти — когти, мертвенно-белая кожа, ярко-алые губы, черные глаза сверкают, внушительное декольте не сверкает, но внимание привлекает не меньше.
— Мила, испарись, — беззаботно скомандовал Стужев, спускаясь поцелуями с моего виска к щеке.
Оттуда к губам, но тут уж я отстранилась от него, мрачно посмотрела и спросила:
— Это кто?!
Няшка Алекс еще не понял, как влип, и спокойно ответил:
— Ведьма. Разве не видно, Маргош? — и улыбнулся шире.
Сволочь кощеистая!
— Какая ведьма, Стужев?! — прошипела я.
И вот тогда кое-кто сильно сглупил, выдав невинное:
— Моя.
Я на мгновение дара речи лишилась, а вот зверье мое — нет, Кот Ученый спокойненько так:
— Кочергу, хозяюшка?
— Топорок? — внес свое предложение и одновременно какой-то здоровенный мешок Серый Волк.
— Метелочку? — Лиса Патрикеевна тоже в стороне не осталась.
Я же, оценив габариты супруга, очень недобро попросила:
— Кочергу, пожалуйста.
Нужный предмет был мгновенно передан Гусем, который, видимо, не забыл Стужеву разборок с придушением, и, перехватив орудие возмездия, я угрожающе переспросила:
— Чья ведьма, говоришь?!
На лице гада кощеистого отразилось некоторое понимание, после чего Саша взял контроль над ситуацией, забрал у меня кочергу, нежно очень и деликатно, а затем весьма грубо скомандовал Нино «Выйди!». Эта, к