Стою в шоке, сказать нечего. Просто нечего. Хотя кое-что сказать вполне имею право:
— Дорогой, по факту — условие не выполнено, следовательно, я лечу на шабаш.
Серый взгляд заледенел.
— Теперь переходим к вопросу с кольцом, — продолжила я.
Стужев усмехнулся и вдруг шагнул ко мне, уничтожая то малое пространство, что было между нами, склонился надо мной и прошипел:
— В общем так, Маргош, я — сволочь, злодей и вообще у меня характер поганый.
— Это мы знаем, — воинственно ответила я. — Ты у меня еще вампир, змей, оборотень, колдун, и вот, выясняется, что и какой-то там Ледяной Чешуйка!
— Дракон, — прошипел Кощей-младший. — У меня мать Снегурочка, а ее дед по материнской линии властитель Ледяных Гор, и я, соответственно, наследую их как последний Ледяной Дракон.
— Чешуйка! — не согласилась я. — Хотя теперь понимаю, откуда столь прогрессирующая клептомания! Но это мелочи, а ты, морда кощеистая, просто обязан объяснить, какого лешего на мне делает это кольцо, к чему цирк с Яном и почему нельзя было мне просто его дать со словами: «Рита, ты же хотела быструю свадьбу без заморочек!»
Высказавшись, смотрю на него. Он на меня. Я на него. Он… улыбнулся. Я почему-то тоже. У нас с Сашей два пути решения конфликтов — супружеский долг или просто смешно становится… а супружеский долг потом.
— Я тебя очень люблю, — тихо сказал Стужев, осторожно обнимая.
— Я тебя тоже, — не могу на него долго злиться, да и стремно — опять заявится круговорот утешителей — Генри с моралью, Прив с цветами и Иван с игрушками.
Стужев наклонился, нежно поцеловал и почему-то громко спросил:
— Маргарита, ты будешь моей женой?
— Саш, мы и так женаты, — напомнила я.
Улыбнулся, потом задумался, задал другой вопрос:
— Будь моей Ягой?
— Сашенька, Ёжки народ свободолюбивый, избушкой и зверьем озабоченный, им не до Ледяных Чешуек, правда.
У Князя взгляд вдруг стал такой коварно-азартный и он сделал третью попытку:
— Будь моей… ведьмой.
Я рассмеялась. С ведьмами вопрос был решен еще месяц назад, и все они перестали быть собственностью некоторых с клептоманечкой, и из собственности перешли в раздел наемных рабочих даже с зарплатой, так что…
— Да, любимый, — весело ответила я, приподнявшись на носочках и нежно поцеловав его, — я буду твоей ведьмой, твоим счастьем, твоим светом и твоей совестью, всем, кем попросишь. Только пожалуйста, попроси в следующий раз, а не ставь перед фактом, договорились?
Александр Мечеславович Стужев, наследник царства Кощеева, величественно кивнул и с нежностью, как самое бесценное свое сокровище, осторожно поцеловал. А я, как и всегда, таяла от любви в его сильных руках, чувствуя себя самой счастливой на свете…
— Мм, да, — прервав помутнение моего рассудка, произнес Саша, — совсем забыл о последнем факте.
— Каком? — настороженно переспросила я.
— Ты ведь помнишь, что я тебя очень люблю? А ты любишь меня? — уточнил Стужев.
И взгляд такой выжидательный. Вот под его взглядом я и кивнула… неуверенно.
— Не забывай об этом, пожалуйста, — попросил Кощей-младший.
И развернул меня.
А там… там… были столы, под шатром накрытые! И арка из цветов! И шарики с надписями про свадьбу. Но это все мелочи, потому что там были мои родители! И родственники, и даже Ромка с Катей! И Сашины родители! И все его родственники! И князь местный со своей семьей! И темные, целая свита — какая-то злая женщина, причем действительно злая, и с ней штук сорок темных! И Ёжки! Все! И драконы! И вампиры! Вампирши в красных банданах, между прочим. И оборотни! И нечисть! Черти какие-то! И семья Змея Горыныча, то есть и Гад Змеевич, и Аспид Змеевич и Полоз Змеевич тоже. И Стефа со своим драконом и семьей. И… моя живность с краю, видимо, прибыли последними.
— Сюрпризец, да? — прошипела злая я Стужеву, оглядывая потрясенные лица моих родных.
Нет, ладно родня Кощеева, после всего, что мы у них устраивали, им уже не в новинку, но мои родители искренне верили, что Саша программист, а вовсе никак не гей-дизайнер и вообще вроде как хороший, несмотря на все наговоры Евгения из госслужб, а тот им много чего наговорил, это ж мы, оказывается, его подшефного водяного запретом обложили.
Медленно повернулась, посмотрела на Кощея-младшего — стоит, злодеюка кощеистая, и улыбается, ему, похоже, все нравится даже. Он вообще довольный и парадно-торжественный, а я растрепанная, в сарафане до полу, кроссах, потому как лапти — однозначно не мое, и волосы в небрежную косу собраны.
— Слушай, — прошептал Саша, обнимая со спины, — у нас свадьба вышла круче, чем у Адмаила. Позор Преисподней, таких разборок даже черти не устраивают.
— А-а, так это та самая свадьба, которую признают на Терре? — чувствуя, что свадьбу мы начнем с драки, протянула я.
А чего — на каждой свадьбе должна быть драка, так что все по протоколу.
— По сути, нет, — меня нежно в щечку поцеловали. — Это так, пирушка, а брак заключен с момента, как ты надела мое кольцо, и… — Стужев вдруг понизил голос и прошептал едва слышно, но очень коварно: — И теперь ты моя собственность, Маргош, абсолютно и полностью, вся, навечно.
Наверное, у меня мимика очень выразительная, потому как Кот Ученый вдруг предложил:
— Кочергу, хозяюшка?
— Топорок? — вставил Серый Волк.
— Мечец-кладенец? — Гусь у меня злопамятный.
Саша рассмеялся и произнес:
— Нравится мне твоя сказочная живность… тебя напоминает.
— Да, — с трудом сдерживаясь, ответила, — я тебя тоже очень люблю. Котик, давай кочергу!
Но вместо кочерги мой родной умненький Кот протянул переданный ему привидением букет. Извинятельный который! В белоснежных лилиях пряталась записка. Молча достала, открыла и прочла написанное не Генри — почерк был Стужевский: «Прости мою драконью клептоманскую сущность, я не мог иначе».
Смяв записку, посмотрела на Сашу, он на меня, я на него, он улыбнулся… я тоже.
Петр ТАНЕТОВ Иллюзия выбора
Глава 1. Выброс.
Как вкопанный стоял я прижимаясь спиной к бетонному парапету. Счётчик Гейгера стрекотал неутомимым кузнечиком, отдаваясь в мозгу неумолимым тиканьем часового замедлителя. Выброс бушевал вокруг меня, но головной боли и тошноты я не чувствовал. Эфир, ещё только минуту назад разрывавшийся от команд и криков отчаяния боевиков обоих кланов, затих. ПДА не подавал признаков жизни. Аккуратно и бесшумно отложил в сторонку искорёженный тяжёлой пулей (вновь не моей!) бесполезный "гаусс" и снова ощущаю в руках свой верный АКМС. Его я приберегал напоследок как и забугорную байеровскую аптечку с автоиньектором, чтобы использовать только тогда, когда станет совсем невмоготу. Нахваленный вечно пьяным бандитским механиком-оружейником Рожей амеровский броник, усиливший экзоскелетный комбез выдержал несколько тяжёлых попаданий и я всё ещё был жив… Четыре магазина, две эфки, одна РГД, две коробки бронебойных патронов в РД, "сердюк" и две обоймы в запасе.
Ещё побрыкаемся.
Но вначале лучше осмотреться. Вынув из кармашка маленькое зеркальце огляделся - сектантов не было видно в ближайшей перспективе. Крадучись, я начал продвигаться к ржавому контейнеру - по моим личным часам скоро должно было начать темнеть, а там проберусь через развалины больницы в Лиманск к остаткам боевиков "Чистого неба" и прощай Зона.
Треск счётчика стал менее частым, но тут же начало покалывать кожу - где-то совсем близко новорожденная "электра". Чуть ли не ползком обошёл аномалию, замирая перед каждым движением. Все, кто меня видел до этого были мертвы или валялись в отключке, но риск нарваться на смертников-сектантов присутствовал, а в планы входило пожить ещё. Синяки и ушибы начали беспокоить - ощущеньице было такое, как будто меня мутузили словно боксёрскую грушу, но слава богу, НК G36 и четырёхкратная оптика дали мне преимущество перед сектантскими отбойщиками с их штурмовыми Валами и АК-74. Но сейчас "немка" валялась где-то под теплотрассой - патронов к ней не было, а взамен бывший полковник Лебедев вручил мне творение болотного гения Жоры по прозвищу Кулибин - носимую гаусспушку.
Внизу было тихо. Той, гробовой тишиной, что бывает после жестокой бойни - движения не прослеживалось. Радист и Лебедев лежали за бетонными блоками, боевики были мертвы. Я тихо, пугливо и осторожно как кошка подкрался к укрытию - радист был мёртв, а рация выведена из строя выбросом. Но полковник ещё дышал. И тут меня взяла злость - положить полсотни лучших своих людей и ради чего? Я зацепил его за разгузку и поволок в направлении колодца. Он что-то невнятно пробормотал и открыл глаза… просяще, как-то жалобно, по-собачьи…
– Спаси Стрелка… мы совершили ошибку… слышал зов… Голоса, голоса, они разрывают мой разум, не хочу стать од…
– Держись, - я был зол, но тащил его к тоннелю - там передам твоим парням. Заштопают.
– Уже нет - он безнадежно улыбнулся бескровными уголками рта. Я отсоединил аптечку и вколол ему пневмошприцом антишок и морфин. Сам я этим не баловался - мотор не вечен, да и печень одна. Полковник задышал ровнее. Вот и вход в подземные сервисные тоннели ЧАЭС. Закинув неожиданно лёгкое тело на плечо, я стал спускаться в темноту. Вскоре пришлось включить активный режим ноктовизора - темнота как кисель обволакивала пространство тоннеля. Внизу было темно, сыро и тихо. Похоже близкое соседство ЧАЭС отпугивало подземных обитателей Зоны и в эти тоннели они не совались, а сектантам сейчас было не до поисков - как минимум сотня их боевиков упокоилась в ключевых точках. Такие прорехи пальцем не заткнуть.
Я вновь мысленно поблагодарил алкаша Рожу - сервоприводы экзоскелета работали идеально, ступать удавалось практически бесшумно. Впереди забрезжил свет и я перевёл ноктовизор в пассивный режим. Акуратно сгрузив спящего Лебедева с плеча и прислонив его к стене, я взял наизготовку автомат и тихо, тщательно осматривая пространство перед собой пошёл в направлении света…