— Живой? — скорее констатировав, чем спросил он.
Боль навалилась тяжелым прессом и я застонал…
— Живой! — обрадовался тот, — Малой, Дрема, носилки давайте!
Перед нами в воздухе висел артефакт удивительной причудливой, формы. Казалось он весь состоит из окружностей и эллипсов. Хмурый потянулся к нему рукой и вспыхнул свет. Рация ожила гомоном голосов, стонущих и матерящихся. Что-то загремело сзади и я развернулся на звук, падая на колено. В люк поднимался знакомый мне по болотам псевдоваран, шипя и визжа. Я открыл стрельбу и голова мутанта взорвалась кровавыми брызгами.
— Командир! Хмурый, нет! — проорал Холера и бросился вперед. Сухим щелчком по чердаку раскатился выстрел из «беретты» проводника. Я обернулся. Холера, бледный как сама смерть, сидел на полу прислонившись к столбу перекрытия и даже не пытался зажать рану из которой толчками выплескивалась удивительно ярко-красная кровь. Проводник, или то, что раньше было им, лежало на полу. Обрывки комбинезона покрывали мощный торс кровососа с карикатурно смотрящимися на нем остатками головы, разбитой пулями из автомата Холеры.
— Подвел я тебя, командир, да? — тихо произнес он и посмотрел на меня абсолютно черными, без белков, глазами, — Уходи.
— Дурень…
— Уходи командир… На мне десять кило пластита… Глупо, да?
— Зачем?
— Я не хочу всю оставшуюся мне жалкую жизнь прожить человеком. Не подходи к артефакту, я его должен уничтожить. Для себя… Для жены, для всех… — рука Павла дернулась, демонстрируя эфку, — Командир, у тебя минута. Уходи и живи… Человеком…
Тела Макса и его людей лежали на площади, рядом с Крестителем и Жуком. Как они сумели попасть в мертвый город? Рядом пылал чадным огнем остов БТР-70 с сорванной взрывом башней. Конверт с фотографиями, подаренный мне Мастером, жег карман. Я вытащил и швырнул его в огонь. Пламя жадно вцепилось в бумагу и начало пожирать листки скручивающейся от жара плотной бумаги. Пусть все остается как есть! Послышался шум вертолетов, подходящих со стороны Свалки. Я поспешил уйти с площади, укрывшись в палисаднике. Лопасти подлетавшей к месту взрыва вертушки всколыхнули остатки листвы с деревьев. В открытом проеме двери виднелся пулеметчик с ПКМ на треноге, а пилоты разглядывали горящее здание бывшего НИИ «Сигнал» и чадящую черным дымом горящей резины «семидесятку». Вторая вертушка заходила на посадку чуть северней, ближе к мачте ЛЭП, упутанной клоками "ржавых волос" словно мочалом. Из недр Ми-8, повисшего над землей, посыпалась горохом ощетинившаяся стволами десантура в СКАДах. К дьяволу! Надо поторопиться. Меня ждут дома. А военные и ученые пусть сами разбираются. Я повернулся и стараясь не поднимать шума, подался в сторону Рыжего Леса. Я шел домой. К Маше! К своей судьбе!
— Может быть так и лучше… — облегченно выдохнул Стрелок сидя на склоне и провожая взглядом удалявшуюся фигуру в сталкерском БЗК. Он посмотрел на сидевшего рядом Черного Сталкера, неторопливо и привычно набивавшего магазин своего "укорота".
— Время покажет, — ответил Рэд и улыбнулся, — Время покажет…
Сергей ШиленкоКнязь Системы — 1
Глава 1
— Василь, вставай! Беда в наш заповедник пришла!
Стук в окно продолжался, настойчивый и тревожный. Я рывком сел на кровати, мгновенно протрезвев.
Четыре утра. Кто, кроме деда Архипа, станет колотить в моё окно в такую рань? И только серьёзная проблема заставит старика тащиться через полтайги в темноте.
Накинув куртку, распахнул дверь. Старик стоял на крыльце, тяжело дыша, его морщинистое лицо перекосило от волнения.
— Что случилось?
— В Тигровой Пади… — он сглотнул, переводя дыхание, — браконьеры. Трое, все при стволах. Самка там с выводком, помнишь? Они её загнали в ловушку.
Стоило услышать это, как кровь застыла в жилах. Твою ж мать.
Тигровая Падь — это сорок километров по разбитой лесовозами дороге, а потом ещё пять пешком. Каждая минута промедления может стоить жизни последней тигрице в нашем секторе заповедника.
— Сколько у нас времени? — я уже натянул штаны, сунул руки в рукава куртки и проверил карманы.
— Час назад видел их фонари. Может, уже поздно.
Может, но не факт. Я схватил рацию, вызвал дежурного по кордону.
— Петр Иванович, срочный выезд. В четвертом секторе замечены вооружённые.
В трубке раздалось недовольное сопение: — Василий, ты знаешь вообще, который час? Оформи заявку, утром разберемся. Может, они уже ушли.
— К утру останутся только кости! — я сжал кулаки, борясь с желанием послать говорящего на том проводе подальше. — Мне нужна группа захвата и прямо сейчас!
— Слушай, я передам информацию, но сейчас всех не подниму. Действуй по обстановке, а мы подтянемся, как сможем.
Короткие гудки.
Отлично! Бюрократия не спит, она просто делает вид, что работает. Значит, придётся действовать по-другому.
Я быстро набрал номер старшего егеря, ответила его жена.
— Иван Петрович в Медвежьем ключе с ребятами, там петли на тигрят нашли, — голос у неё звучал встревоженно. — Василий, будь осторожен. Эти браконьеры непростые, в прошлый раз у них словно по волшебству документы какие-то появились на отлов.
Документы, хм. Ну конечно! Наверняка купленные или подделанные, зато формально прикрывающие задницы. И таких «охотников» становилось все больше. При деньгах, со связями и полной уверенностью в безнаказанности.
Я открыл сейф и достал служебный карабин. В обычных рейдах обходился без него, но сегодня чувствовал, что пригодится. Три вооруженных мужика в глухой тайге, убивающие редких животных из Красной книги ради наживы, на уговоры не поддадутся, а своим появлением я спровоцирую их в любом случае.
— Дед, домой иди. Дальше моё дело.
Архип кивнул, но в глазах читалось беспокойство:
— Ты там поаккуратнее, сынок. Чую, дело дрянь.
Старый «Патриот» завёлся только с третьего раза, как это обычно бывает в самый неподходящий момент. Я вырулил на лесовозную дорогу и вдавил газ в пол. Машина заскакала по ухабам, фары выхватывали из темноты стволы сосен и ям размером с кратеры.
За рулем мысли потекли спокойнее, привычным руслом. Опять я один иду на задержание нарушителей. Опять приходится рисковать шкурой за то, до чего большинству людей как до лампочки. Но кто-то же должен это делать.
В армии, в спецназе ГРУ, у нас ходила поговорка «Если не мы, то кто?». Тогда я защищал границы Родины, теперь её природу. По сути та же война, только враги другие, не террористы с автоматами, а жадные ублюдки с купленными справками.
После дембеля я мог остаться в Москве, пойти в ЧОП или охрану какого-нибудь олигарха. Деньги хорошие, жизнь сытая, но задохнулся бы в этом каменном мешке за месяц. Тянуло домой, в тайгу, где родился и вырос. Здесь хотя бы знаешь, за что воюешь.
Тигры — это символ здешней земли. Когда исчезнет последний амурский тигр, нечто важное умрёт навсегда, и мои дети, если они у меня когда-нибудь будут, увидят их только в зоопарке или на картинках. Такого допустить нельзя.
Ну, а что касается нашего руководства плюющего на вопросы безопасности, то это тоже было решаемое дело. Благо, заповедник был частным. А за время участия во множестве горячих точек и спецопераций еще во времена службы, удалось накопить достаточную сумму для его выкупа. И поэтому я параллельно вел переговоры на его выкуп с незаинтересованными в нем владельцами. Еще несколько месяцев, я его стану его хозяином.
Дорога пошла под уклон. Впереди замаячила развилка, сообщающая, что нужно сворачивать на тропу.
Я заглушил мотор, взял карабин и фонарик. Дальше только пешком, иначе спугну браконьеров раньше времени.
Лес встретил звенящей тишиной. Только хруст веток под ногами и моё дыхание, превращающееся в пар.
Я двигался быстро, но осторожно, стараясь не шуметь. Навыки не забываются, так что тело автоматически выбирало укрытия, а уши прислушивались к каждому звуку.
Через полчаса уловил голоса, приглушённые, но отчётливые. Мужики о чём-то спорили. Я пригнулся и осторожно двинулся на звук.
И вдруг спокойствие тайги разорвал выстрел!
Ещё один!
А за ним душераздирающий рык, который оборвался на полувизге.
Ярость накрыла красной волной. Опоздал!
Сука, опоздал!
Я сорвался с места, забыв об осторожности. Карабин наготове, предохранитель снят. Инстинкты и злость взяли верх над разумом.
Поляна открылась внезапно. Три фигуры в камуфляже стояли над огромной тушей тигрицы, один из них уже доставал нож, готовясь снимать шкуру. Рядом, прижавшись к поваленному дереву, дрожали два тигрёнка, совсем малыши, месяца три от роду.
— Стоять! Оружие на землю! — я выскочил на поляну, целясь в ближайшего гада.
Браконьеры обернулись. На лицах отразилось удивление, потом её сменила злость. Один из них, видимо главный, усмехнулся:
— Егерёк заявился. Иди отсюда, парень, пока цел. У нас всё по закону.
— По какому закону, мразь? — я переместил прицел ему на грудь. — Оружие бросай, живо!
Перестрелка вспыхнула мгновенно, яростно. Я рухнул за ствол поваленной березы, едва успев уклониться от первых пуль, просвистевших над головой. Твою мать, их там не трое! Из-за деревьев, как тараканы из щелей, посыпались новые фигуры. Откуда столько набралось?
Рефлексы, вбитые в армии, сработали раньше, чем мозг успел до конца оценить масштаб задницы. Короткая очередь одного из ублюдков чиркнула по коре рядом с ухом. Ответный выстрел. Первый готов — взвыл, роняя ружье и хватаясь за простреленное плечо.
Еще один решил рвануть напролом. Мой второй выстрел уложил его на землю, будет долго отлеживаться в больнице.
Я перекатывался и менял позиции. Эти деятели пытались обойти с флангов, но все их движения оказывались предсказуемыми. Любой шорох, любое заметное движение, как после моего меткого тут же раздавался чей-нибудь вскрик.
О, нет. Я не собирался их убивать. Просто обезвреживал, раня в не жизненно важные точки, будут потом перед законом отвечать.