Конюшни — Открыть за 10 золотых
Строительство — Открыть за 15 золотых
Хранилище — Открыть за 20 золотых
— А где, кстати, этот торговый пост, о котором ты говорил?
Выпив ещё немного воды, мы покинули мои новые владения по тропе, которую Кузьма проложил сквозь заросли. Несмотря на плотность джунглей, дорожка оказалась достаточно широкой, чтобы идти рядом.
Егерь из Приморья и зеленый домовой размером с кота — парочка, которая точно попала бы в книгу рекордов Гиннесса, если бы здесь вообще знали, что это такое.
— Далеко до этого торгового поста? — спросил я, поправляя карабин на плече.
— Два километра. Нейтральная территория, так что проблем не предвидится… По крайней мере, там.
— А здесь предвидится?
— В джунглях водятся твари похуже любых торговцев. Никогда не знаешь, что может выскочить из кустов.
— Отлично, — проверил предохранитель на карабине. — Надеюсь, пяти патронов хватит на всех желающих познакомиться.
— Кстати, о знакомстве, — Кузьма покосился на меня. — Расскажи о себе, Василий.
Я бросил взгляд на мохнатого спутника, который семенил рядом с видом человека, готового к душевной беседе.
— Серьезно? Мы сейчас займемся этим разговорами в стиле «давайте узнаем друг друга получше»?
— Не стоит грубить, Василий, — глаза Кузьмы расширились, и он прижал лапы ко рту. — Прошу прощения, это было невежливо с моей стороны. Больше не позволю себе такого тона.
— Стоп, — поднял руку. — Давай сразу расставим точки над «и». Ты мне не слуга и не раб. Не нужно трястись от страха, что я тебя накажу за каждое слово. Говори со мной как обычный человек.
— Боюсь, это невозможно, Василий. Подобная концепция мне совершенно чужда.
— Настолько чужда? Что, тебе с детства вбивали в голову, что ты должен лизать сапоги каждому владыке?
— В некотором смысле, да. Мы, домовые, рождены для роли советников. Это единственное предназначение нашего народа.
— Понятно. А каким был со своим советником этот Незмир?
Кузьма нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая увидеть призрак бывшего хозяина за каждым деревом.
— Что случилось?
— Проверяю, не маячит ли он где-то поблизости.
— Думал, он мертв.
— Мертв, но осторожность никогда не помешает.
— Настолько его боишься?
— Он стал… крайне неприятен под конец. Издевался надо мной ежедневно, бил, когда в племени остались только мы двое. Впрочем, воспоминания довольно размыты…
— Значит, обычный мудак. Ты ему верно служил, а он тебя пинал.
— Он сошел с ума к тому времени.
— Плохое оправдание. Сумасшествие не повод превращаться в скотину.
— Пожалуй, ты прав. Он действительно был… злодеем.
— Можешь выражаться покрепче.
— Ладно, он был мудаком. Настоящим мудаком.
— Вот теперь лучше.
— И задирой. Самовлюбленным, нарциссичным кретином, который…
— Что еще…
— ОГРОМНЫЙ, НАГЛЫЙ, ТУПОЙ УБЛЮДОК!!!
Кузьма так заорал эти слова на весь лес, что я даже услышал, как его голос сорвался.
Группа жёлтых птиц с шумом вылетела из дерева над головой, с карканьем уносясь в небо.
— Ого, — тихо сказал я. — Рад, что мы это выяснили.
— Извини, Василий.
— Тебе не за что извиняться. Надеюсь, я справлюсь лучше.
— Истинно… А ты что?
— Я? Особо нечего рассказывать. Мать умерла, когда я был мелким, отец хорошо меня вырастил, но постоянно работал, чтобы обеспечить меня. Его никогда не было рядом, а поскольку мы жили в Приморье, я много времени проводил, исследуя тайгу.
— Приморье?
— Край на востоке России. Горы, леса, тигры. Красивое место, хотя это место мне его немного напоминает.
Произнеся это вслух, я снова задумался о том, что здесь вообще происходит. Загробный мир? Параллельный мир? Или просто очень реалистичные галлюцинации на фоне потери крови? Впрочем, пока я жив и могу действовать, не так важно.
Кузьма казался нормальным парнем, которому можно доверять, но я решил для себя, что буду смотреть по ситуации.
— Потом служба. После дембеля вернулся домой, стал егерем в заповеднике. Защищаю тигров от браконьеров и прочих нарушителей. Собственно, из-за этого и оказался здесь.
— У вас в мире есть машины, которые могут летать?
— У нас много чего есть. Но и у вас, судя по всему, тоже немало интересного.
Мы продолжили путь по тропе без особых приключений, к моему удивлению. После того как Кузьма устроил свой маленький припадок, я ожидал, что мы разбудили какого-нибудь хищника, но джунгли хранили молчание.
Торговый пост оказался настоящим муравейником, раскинувшимся на большой поляне посреди джунглей. Кузьма провел меня по запутанной сети тропинок, и я мысленно отметил, что дорогу обратно найти будет непросто. Хорошо, значит, и к нашим землям просто так не доберешься.
В центре поляны возвышался какой-то столб, единственная организованная часть этого хаоса. Остальное пространство было забито ларьками, торгашами, покупателями и продавцами, которые наперебой торговались за всевозможные товары.
Но это были не обычные люди. Здесь толпились существа, которых я видел только в фильмах и книгах: кентавры, гоблины, феи и прочая живность.
— Видел в жизни всякое, но это новый уровень.
— У вас в мире нет таких существ?
— У нас есть люди, и на этом все. Остальное только в сказках.
— Василий, тебе предстоит узнать гораздо больше, чем я думал. Впрочем, здесь нам долго оставаться не стоит. Боюсь, твою неопытность заметят. Пошли.
Я последовал за Кузьмой сквозь толпу к ларьку, где восседал двухметровый тип с человеческим телом и бычьей головой.
Классический минотавр, значит. Я старался не пялиться, разглядывая вместо этого груды урожая за его прилавком.
— Хочу продать сорок пять пачек кукурузы, — сказал я, решив говорить с этим переростком как можно проще. — Какую цену предложишь?
Минотавр глубоко вдохнул через огромные ноздри, повернулся в сторону и плюнул в грязь.
— Не говори со мной так, будто я идиот. Может, и выгляжу как страшный сукин сын, но это не значит, что я тупица.
Ну надо же. Интеллигентный минотавр. Жизнь продолжает удивлять.
— Понял.
— По золотому за пачку.
Я посмотрел на Кузьмы, тот кивнул.
— Договорились.
Минотавр протянул руку для рукопожатия. Я пожал ее, и передо мной появилось окно сделки. Принял предложение, кукуруза исчезла, а в нижней части вещмешка появился счетчик золота.
— Проще некуда, — сказал я Кузьме, отходя от прилавка.
— Как я и говорил, на торговых постах редко бывает насилие. Что хочешь купить?
У меня было сорок пять золотых. Десять нужно отложить на конюшни, остальное потратить на оружие и материалы. Хранилище и строительство подождут.
У коренастого гнома с густой бородой купил четыре железных слитка, сторговавшись с двенадцати золотых до десяти. Кентавр у соседнего прилавка продал мне четыре куска кожи за пять золотых и столько же блоков дерева за три золотых.
— Неплохо, — сказал я Кузьме, пока мы бродили по рынку. — Есть все нужные материалы, золото на конюшни и еще семнадцать про запас. Что еще здесь можно найти?
— Здесь торгуют не только ресурсами и оружием. Некоторые торговцы специализируются на редких и необычных предметах.
Когда солнце начало садиться, я задумался.
— Где мне спать сегодня ночью?
— Древесный дом — это твой дом, Василий.
— Я знаю. Имею ввиду, что он пустой.
— Тогда надо купить кровать. Следуй за мной.
На другом конце рынка стояла огромная палатка, гораздо больше любого из ларьков или складов припасов в округе. У входа стоял двухметровый гоблин, одетый в нечто, отдаленно напоминающее костюм, сшитый наспех. Он оглядел нас с Кузьмой с ног до головы, хрюкнул и отошел в сторону.
Я протиснулся через наспех сделанную дверь и оказался в большом, тускло освещенном пространстве, до отказа забитом всяким хламом и предметами.
— Чем могу быть полезен, господа?
Я повернулся на голос и увидел перед собой гоблина поменьше, но гораздо более умного вида. Пара очков сидела на его длинном зеленом носу, широкие уши подергивались, пока он поправлял свой костюм и проницательно осматривал меня одним глазом. Другой был постоянно закрыт из-за огромного шрама, пересекавшего одну сторону его лица. Не мог отделаться от мысли, что очки в этом случае были совершенно бесполезны.
— Осматриваюсь, — сказал я. Вид различных существ и гуманоидов снаружи уже почти притупил мою чувствительность.
— Справедливо, справедливо, — сказал он, невинно подняв руки. — Гринбейн Сайлас, глава Племени Рудорыды. — Гоблин протянул руку для рукопожатия. — Не беспокойтесь, сэр. Мы закрытый народ, не заинтересованный в насилии, но очень заинтересованный в монете.
— Василий. Глава Племени Волоты, — я пожал его руку.
— Племя Волоты, — повторил он. — Никогда о них не слышал, но все равно приятно познакомиться. Просто скажите, если ищете что-то конкретное.
То, что он не слышал о моем племени, было только на руку. Чем меньше людей знали, где находятся мои земли, тем лучше. Предпочел бы, чтобы никто вообще не знал о моем существовании.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Кровать, — сказал я. — Или что-нибудь, на чем можно спать.
— Разумеется, — его хриплый голос наполнился фальшивым энтузиазмом. Я последовал за ним по временной дорожке сквозь груды предметов, пока мы не остановились у кровати с на удивление чистым матрасом.
Он представил ее взмахом руки.
— Подойдет?
— Думаю, да. Сколько?
— Для тебя? Пять золотых.
Я поднял бровь, глядя на Кузьму. Цена показалась разумной.
— Беру.
— Отлично.
Мы инициировали сделку. Я взял кровать и убрал ее в свой вещмешок. Ее изображение повторилось двадцать раз в моих слотах инвентаря, указывая на соответствующий вес. Наверное, так это и работало. Очевидно, я не мог бы уместить пятьдесят кроватей на себе.
Я собирался попрощаться с Сайласом, но он уставился на меня, постукивая по подбородку одним из своих длинных, когтистых ногтей.