— В этом есть своя логика, — рассмеялся Кузьма. — Что ж… Спокойной ночи, Василий.
— И тебе не хворать.
Он коротко кивнул и растворился в лесной чаще, шурша листьями.
Этот день определенно вошел в топ самых странных в моей жизни. Впрочем, времени на философские размышления не было, усталость брала свое. Я быстро уснул под убаюкивающее стрекотание цикад и мерное жевание лошади в стойле.
Пробуждение было резким, как выстрел. Ночь на траве под открытым небом взбодрила лучше любого кофе. Вставать и действовать — вот что диктовало тело, привыкшее к дисциплине.
Солнце едва показалось, окрашивая верхушки деревьев. Быстрый взгляд на ситуацию: семнадцать золотых в кармане. Долг — двести семьдесят. Одна стопка кукурузы — один золотой.
Простая арифметика диктовала невеселый вывод: две тысячи семьсот единиц кукурузы. Вчерашние четыреста пятьдесят казались каплей в море. Телега вместит урожай, оставив тридцать свободных ячеек, но сам сбор…
Даже если я вчера и проредил изрядный кусок поля, собрать такой объем — задача не из легких.
Кузьма и Забава еще спали. Набрав воды из колодца, я сделал несколько больших глотков, взял серп и направился к полю.
Пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Ряды кукурузы, скошенные вчера, стояли как ни в чем не бывало, будто их и не трогали. Стебли на ощупь были вполне реальны. Видимо, местная «игровая механика» работала и на восстановление ресурсов. Что ж, мне же лучше. Не буду жаловаться на такие подарки судьбы.
Тело, не привыкшее к монотонному сельскому труду, но знакомое с нагрузками, гудело. Сбор кукурузы выматывал. Несмотря на то, что стебли поддавались легко, сам процесс был изнуряющим. Но в этом была и своя прелесть — не нужно думать, не нужно анализировать. Просто руби и складывай. Каждый раз, когда инвентарь заполнялся, я возвращался к телеге, разгружал добычу и снова шел в поле. Медленно, но верно я приближался к цели.
Когда до заветной цифры оставалась последняя тысяча, по лестнице дома на дереве спустилась Забава. Я как раз выгрузил очередную партию и пошел ей навстречу.
— Доброе утро.
— Доброе утро… Василий, — она немного запнулась. — Признаться, чувствую себя неловко.
— Это еще почему?
— Вы так тяжело работаете… из-за меня. Это я должна была бы отрабатывать свое освобождение.
— Глупости, — я усмехнулся, вытирая лезвие серпа о траву и утирая пот со лба рукавом старой куртки. — Решение было моим. И ответственность на мне. Ты мне ничего не должна.
Она окинула меня быстрым взглядом.
— Тогда позвольте хотя бы приготовить что-нибудь, — предложила она. — Вам нужны силы, а я умею обращаться с печью.
Только сейчас я понял, насколько голоден. Суматоха последних суток вытеснила мысли о еде напрочь.
— Звучит отлично. Кукурузы на полях хватит надолго, а печь есть в сарае.
Я отсыпал ей несколько початков. Забава тут же принялась разжигать огонь с помощью кремня и трута.
Я вернулся к работе. Через полчаса последние стебли были срублены, и телега была заполнена почти доверху — каждые десять порций кукурузы в инвентаре превращались в один объемный початок в телеге.
Накосив травы для лошади, я подошел к Забаве. Кузьма уже сидел рядом, привлеченный запахом.
— Аромат что надо, да? — заметил Кузьма. — Едва учуял, сразу примчался.
— Это точно, — улыбнулся я. — Работа в поле — та еще проверка на выносливость.
— Надеюсь, это утолит ваш голод, Василий, — сказала Забава, протягивая мне дымящийся початок из котла. Дав ему немного остыть, я впился зубами в сочную мякоть.
Несмотря на обжигающий жар, первая нормальная еда в Полесье показалась невероятно вкусной. Свежая, только с поля. Вот, значит, какой вкус у настоящей пищи, не прошедшей через десяток обработок.
— Потрясающе.
— Я рада, что вам понравилось.
— Если после сегодняшней торговли останется золото, определенно стоит купить соли и масла, — заметил Кузьма, уплетая свою порцию.
— С языка снял, — усмехнулся я.
Закончив с едой и пополнив запасы воды, я направился к стойлу. Лошадь уже не выглядела такой настороженной, как вчера. Я похлопал ее по боку, пока она доедала траву.
Забава помогла запрячь лошадь в телегу. Оказалось немного сложнее, чем я думал, но в итоге мы справились. Вскоре мы уже двигались по тропе к Торговому посту.
— Просто ведите ее, — сказала Забава, передавая мне поводья. — Она пойдет за вами. Вы здесь главный.
Я кивнул, мысленно прикидывая, сколько золота останется после продажи кукурузы. Телега была забита под завязку — все три тысячи единиц. Семнадцать золотых оставались со вчерашнего дня, плюс тридцать должно было остаться после погашения долга Гринбейну.
— Сорок семь золотых будет в остатке, — озвучил я расчеты. — А нужно еще многое: вторая кровать, фляги для воды, запасы провизии, материалы для оружия, да и другие тотемы разблокировать. Как думаешь, Кузьма, уложимся?
— Возможно, придется поторговаться, но шанс есть.
— Не волнуйтесь, путники. Торговаться не придется.
Голос, грубый и хриплый, раздался из леса. Сначала я подумал, что это Гринбейн решил лично встретить должника, но, обернувшись, понял, что ошибся.
Из зарослей справа вышли двое, еще двое показались слева. Все в рваных кожаных доспехах, кое-как усиленных кольчужными обрывками. Неряшливые, заросшие, только самый молодой из них, лет двадцати на вид, выглядел чуть приличнее. У всех в руках оружие: у тех, что слева — кинжалы, справа — короткий меч и топор. Оружие, может, и тупое, но плоть прорубить способное.
Я достаточно повидал всякого отребья, чтобы моментально оценить ситуацию. Рука сама легла на рукоять меча, висевшего на поясе. Оружие привычно легло в ладонь.
— Чем могу быть полезен, господа? — спросил я, холодно оглядывая компанию.
— Мы-ы-ы… — протянул один из них, видимо, главный, выходя вперед и картинно поигрывая мечом, — весьма заинтересованы содержимым вашей телеги. Не желаете ли поделиться?
— Нет, — отрезал я. — Не желаю. А теперь будьте любезны исчезнуть, нам нужно идти.
Бандиты захохотали, но смех был скорее над их незадачливым предводителем. Сплоченности в этой шайке явно не наблюдалось, что, впрочем, только сильнее разозлило их главаря. Ситуация накалялась.
Я бросил короткий взгляд на Кузьму и Забаву. Они поняли без слов и шагнули ближе ко мне.
Лицо главаря бандитов побагровело. Он взмахнул мечом.
Резкий рывок вправо — лезвие просвистело в сантиметрах от меня. Этого мгновения хватило, чтобы мой собственный меч оказался в обеих руках, занесенный для удара. Опыт обращения с холодным оружием у меня был, хоть и не такой обширный, как с огнестрельным. Пришлось положиться на инстинкты и боевую подготовку.
Мощный удар обрушился на бандита. Лезвие прошло через плечо, глубоко входя в грудь. Он захрипел и рухнул на землю, изо рта хлынула кровь.
— Уходите! — рявкнул я своим спутникам. Кузьма метнулся вперед, а Забава, схватив поводья, дернула лошадь. Телега, подпрыгивая на корнях, покатилась по тропе.
Я сделал шаг назад, когда трое уцелевших бандитов начали смыкать кольцо. Пусть их главарь и корчился на земле, отступать эти явно не собирались. Стадный инстинкт, или просто тупая верность.
Черт.
Они двинулись одновременно, пытаясь взять в клещи. Я был к этому готов.
Вскинув меч, я атаковал ближайшего — того, что с топором. Он неуклюже дернулся в сторону и попытался рубануть в ответ, но я успел отбить его выпад. Мое лезвие чиркнуло по его руке, вышибая топор из ослабевших пальцев. Кажется, пару этих самых пальцев я ему тоже отхватил.
Минус один потенциальный источник проблем. Но удовлетворение от первого успеха было мимолетным.
Резкая боль в левом плече заставила поморщиться. Один из бандитов, самый молодой и юркий, сумел подобраться и нанести удар ножом. Лезвие провернули и выдернули, оставляя рваную рану.
Горячая кровь хлынула по руке, пачкая одежду.
Мои губы тронула мрачная усмешка. Ситуация требовала решительных действий. Ближний бой с тремя противниками, даже такими неорганизованными, был рискованным, особенно после полученного ранения. Пора было менять тактику и переходить к более весомым аргументам.
Карабин был за спиной, и я намеренно не использовал его сразу, предпочитая оценить уровень угрозы и сэкономить патроны. Но теперь время для этого пришло.
Стиснув зубы, я отбросил меч. Одним движением скинул карабин с плеча, одновременно отступая на пару шагов для создания дистанции. Ствол привычно лег в руки.
Бандит, лишившийся пальцев, уже снова был на ногах, его лицо исказила ярость. Двое его подельников, ободренные моим ранением, готовились к новой атаке. Тот, что ударил меня ножом, выглядел менее уверенно, но все еще представлял угрозу.
Грохот выстрелов разорвал лесную тишину.
БАХ!
БАХ!
БАХ!
Глава 5
Первая пуля вошла точно в лоб владельцу топора, обдав его дружков кровью и ошметками мозгов, прежде чем его тело мешком осело на землю.
Вторая и третья пули ударили в грудь бандита с коротким мечом. На его лице отразилось скорее недоумение, чем боль, прежде чем он закашлялся кровью и завалился следом.
Остался только самый молодой — тот, кто пырнул меня ножом.
Тот, кто выглядел наиболее перепуганным на протяжении всей этой заварушки.
Он выронил кинжал, все еще мокрый от моей крови, и вскинул обе руки.
— Пожалуйста… Пожалуйста, не убивайте…
Слезы хлынули из его глаз, и это были не крокодиловы слезы. Он дрожал так сильно, что, казалось, вот-вот обмочится.
Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и пульсирующую боль в плече.
— Слушай сюда, — выдохнул я. — Убирайся к чертовой матери отсюда, понял? Немедленно. Беги домой к мамке и держись подальше от таких ублюдков, как эти. Иначе быстро сдохнешь.
Я махнул в его сторону карабином. Без малейших колебаний он шарахнулся с тропы и скрылся в деревьях.