Солнце уже клонилось к закату, когда мы, наконец, выбрались из леса и снова оказались в Бухте Буеграда. Последние дневные торговцы либо уже расходились по постоялым дворам, либо спешили укрыться в своих домах до наступления темноты.
По всей бухте горели факелы, превращая всё вокруг в какую-то сказочную, нереальную картину. Пока лавочники сворачивали свои балаганы, таверны и корчмы, наоборот, оживали, становясь источником пьяных криков и дикого хохота.
Я подошел к телеге. Конь мирно спал, а вот Кузьмы нигде не было.
— Кузьма! — рявкнул я. — Куда, чёрт возьми, он делся?
Девчонки тоже пожали плечами. Никаких следов, будто его тут вообще не было. Раздражение начало подступать — всё-таки единственный, кто был со мной с самого начала этого дурдома, с тех пор, как меня сюда закинуло.
— Стоп… — пробормотал я, вспоминая, что он говорил раньше. — Кажется, я понял, где он.
Мы поспешили по извилистым тропинкам бухты к таверне «Пьяный Конь». Хоть она и стояла чуть в стороне от основной дороги, но свет из её окон становился всё ярче с каждым новым куплетом незнакомой, но чертовски мелодичной песни, которую горланили три-четыре десятка глоток.
— А где, вышибала? — хмыкнул я.
Мы переглянулись и шагнули внутрь.
Голоса певцов были настолько громкими, что почти заглушали инструменты музыкантов.
_— Д-а-а-а… Была дева, что знал я когда-то, вышла замуж не по чину, и когда прошла она мимо, вот что сказа-а-а-а-ла…_
Посетители — включая вышибалу-тролля — все как один повернулись к центру, подпевая и глядя на один стол, где двое мужиков что-то держали.
— Да ну на хрен…
Там, отплясывая как ненормальный со стаканом вина, Кузьма заводил песню.
Нажрался. Абсолютно. В хлам.
— Полагаю, это он называет «налаживать связи», — прокричала Забава мне прямо в ухо.
— Это не совсем то, что я имел в виду, когда говорил, что нам нужно держаться в тени, — процедил я сквозь зубы.
— Княже, мы не можем сейчас вернуться в наши земли. Спустилась тьма. Это будет слишком опасно.
Я был бы не против оставить Кузьму в баре до самого утра, но нам самим нужно было где-то переночевать. Отсидеться в повозке, вариант так себе, отдохнуть не получиться, а учитывая завтрашний марш-бросок…
— Должен же быть тут где-то постоялый двор, — пробормотал я больше для самого себя.
— Эй! — перекрикивая шум, крикнула Лара, постучав меня по плечу. — Вам есть где переночевать? У меня тут комната есть.
— Прям своя? — с сарказмом уточнил я.
— Я её у Брута снимаю. Ну так что? Принимаете приглашение или будете ночевать на улице?
— Для нас троих места хватит? — я окинул взглядом своих спутниц.
— Нет, но почему это должно нас волновать? — Лара мне подмигнула.
Прежде чем я успел ей что-то ответить, она мигом протиснулась сквозь толпу прямо к бару. Лара схватила бутылку чего-то из-за стойки — даже Брут отвлёкся на Кузьму, подпевая и протирая стаканы — и повела нас через дверь на противоположной стороне бара, к столу, где мы встретили её несколькими часами ранее.
Окно пропускало последние лучи закатного солнца на маленькую деревянную лестницу, ведущую на два этажа выше бара, превращая шум в фоновое жужжание.
Лара отперла дверь своей комнаты ключом с цепочки на шее. Мы последовали за ней следом в темноту комнаты. Она потыкалась минуту, прежде чем открыть пару занавесок и впустить в комнату немного уличного света.
Она была права — комната была маленькая, но это не мешало ей быть уютной. Небольшой диван стоял напротив кровати, а у окна — стол, заваленный бумагами. Над ним — несколько полок, заставленных всякой всячиной: пустые флаконы, кинжалы и подсумки, если навскидку. Справа от стола, с видом на бухту за открытыми занавесками, стояла открытая дверь. Она вела на крошечный балкон с захватывающим видом на бухту.
В темноте у двери справа был ещё один источник света. Резкий звук привёл к зажиганию спички, и через мгновение Лара распалила небольшой камин.
— Ты не думаешь, что здесь и так достаточно жарко? — поинтересовался я, чувствуя, как начинает давить духота.
— Ошпаренных меньше, чем обмороженных, да и так алкоголь быстрее ударит в голову, — усмехнулась Лара.
Мы бросили оружие. Я уже собирался опуститься на диван, когда Лара начала раздеваться.
Она сняла свой лук и стрелы, но вместе с плащом на пол полетели её блузка и штаны — она небрежно скинула сапоги, будто нас тут и не было. Остановилась лишь только когда на ней осталось только нижнее белье: черные трусики и обтягивающий лифчик, плотно обхватывающий её, на удивление, пышную грудь.
Она провела пальцами по ткани чёрных трусиков. На секунду мелькнула мысль, что она собирается снять и их, но Лара их лишь поправила, чтобы они лучше сидели на её округлой заднице.
Когда она повернулась, я заметил большую татуировку, раскинувшуюся по всей её спине — красный и зелёный дракон, расправивший крылья.
И тут она повернулась и взглянула на нас. И в воздухе повисал пауза…
— Ой! Что же это я? — вдруг вскрикнула Лара и потянулась за бутылкой, которую прихватила из бара. — Я же даже не предложила гостям выпить.
Она одарила меня улыбкой и протянула бутылку.
— Мондорское, — гласила этикетка.
— Это то, что ты пила раньше? — спросил я, отвинчивая пробку и принюхиваясь к её содержимому. У напитка был глубокий, сладкий запах, с вишнёвым оттенком.
— Днем? Ни за что. А вот для ночи — самое то.
— Почему? — с любопытством спросила Забава.
— Сама увидишь, — загадочно улыбнулась Лара.
Не видя стаканов, я приложился к бутылке. Лара уже отпила, так что, дрейфить не стал.
Сладость была настолько сильной, что первый глоток резко обжег мне горло.
Я сделал ещё несколько глотков, прежде чем Лара воскликнула:
— Воу, воу, воу! — Она выхватила бутылку, переплетая свои мягкие руки с моими и пристально заглянула в глаза. — Разве мама не учила тебя делиться?
Я вытер рот тыльной стороной ладони, заметив, как рубиновая капля стекает по моей рубашке.
— Нам нужно снять с тебя это, — продолжила Лара. — Почему бы тебе не дать выпить и Забаве?
Ситуация становилась… интересной. Тигрица, всегда готовая помочь, с улыбкой взяла бутылку и отпила.
— Ммм… — протянула она. — Я пробовала это раньше, очень давно…
— Я не сомневаюсь, — ответила Лара, забрала у неё бутылку и поставила на свой стол. — Кем вы друг другу приходитесь? — спросила у нас Лара, откидываясь на кровать и прислоняясь к стене. — Вы… Помолвлены?
Обычно у меня всегда был чёткий ответ на всё, но на этот раз я немного задумался. Не знаю, было ли это из-за местного пойла, или мне стало сложно определить наши с Забавой отношения, ведь развивались они очень стремительно.
— Мы соратники.
— Василий спас меня от рабства, — вмешалась Забава. — Он хорошо ко мне относится. За это я… уважаю его всем сердцем.
Хорошо, что у меня в этот момент во рту не было вина, иначе я бы точно им поперхнулся.
— Ты… уважаешь меня? — переспросил, стараясь скрыть своё удивление.
— Конечно, княже. А вы меня уважаете? — в её голосе прозвучала искренняя нотка заинтересованности.
Вот черт. Вот уж не ожидал такого вопроса именно сейчас, после огненных шаров, дохлых мантикор и бутылки этого «Мондорского», от которого мысли в голове и так пляшут джигу. Мозг, обычно работающий как часы, на секунду дал сбой, пытаясь подобрать слова. Не то чтобы я часто попадал в подобные ситуации, где от ответа на вопрос о чувствах зависит… да черт его знает, что от этого зависит.
Забава смотрела на меня своими огромными глазами, в которых плескалась какая-то смесь надежды и тревоги. Искренняя. Пожалуй, слишком искренняя для этого проклятого мира.
Я усмехнулся про себя. Уважение. Забавное слово. Для нее, вырванной из рабства и видевшей в жизни дерьма побольше моего, оно, имело особый вес. Не любовь, не розовые сопли, а скорее, — преданность, забота, защита — вот что она, вкладывает в это понятие. И, если уж на то пошло, я действительно ценю ее — за смелость, за верность, за то, что не раскисает.
— Уважаю ли я тебя, Забава? — я чуть склонил голову, глядя ей прямо в глаза. Голос прозвучал ровно, без тени сомнения. Алкоголь приятно согревал изнутри, но контроль я не терял. Никогда не терял. — Уважаю. Ты доказала, что достойна уважения. И не только моего, а всего племени.
Забава выдохнула, её тело, натянутое, как струна немного расслабилось, а плечи опустились. А легкая улыбка тронула губы.
Я шагнул к ней. Взял за плечи и притянул к себе. Поцелуй получился не столько страстным, сколько… уверенным. Да, пожалуй, это было правильное слово. Ее губы были мягкими, а тело — гибким и податливым в моих руках. А дальше… дальше всё завертелось как-то очень быстро, а память растворилась в тумане под аккомпанемент «Мондорского»…
Резкий рывок, и я сижу на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Секунду понадобилось, чтобы сообразить, где я. Комната Лары. Рядом, по обе стороны, две теплые женские фигуры. Сон — паршивая штука, когда подсовывает такие вот реалистичные кошмары. Будто снова там, в Тигровой Пади, с дырой в груди.
Бледный утренний свет едва пробивался сквозь щели в ставнях. В очаге догорали угли. Холодно.
— Опять кошмар, Василий? — Забава провела рукой по моей груди. Голос тихий, сонный.
Я коснулся шеи, нащупал цепочку. Привычный жест.
— Ерунда. Спи.
— Я не помешала? Надеюсь, прошлая ночь… прошла хорошо?
— А какие могут быть проблемы? — Я чуть повернул голову.
— Ты был так тих, когда мы с Ларой…
— Когда вы с Ларой что? — невинно поинтересовался я. Любопытство — не порок, а источник информации.
Лара, придвинулась, опираясь на мою правую руку, и заглянула мне через плечо, чтобы видеть нас обеих. Ее волосы щекотнули мою кожу.
— Мы как раз об этом и говорили, пока ты не проснулся, — ответила Забава. — Думаю, до сегодняшней ночи Василий никогда не был больше чем с одной женщиной в постели разом…