Я хмыкнул.
— Звучит заманчиво. Еда есть, вода есть, и крыша над головой тоже. А еще золотишко капает. Завтра обороной займемся, чтобы на нашей земле совсем уж как у бога за пазухой было.
— Вы постоянно говорите «наш», «наши», — встряла Стефания. Я заметил, она давно уже прислушивается. — С самой первой встречи. Что вы имеете в виду?
Я пожал плечами.
— Земля наша. И заботиться о ней получается наша общая задача.
— Но ведь земля принадлежит вам, князь.
— То, что я тут князь, еще не значит, что все вокруг моя личная песочница. Да, я руковожу, решения принимаю. Но главное, чтобы и достаток, и трудности мы делили по-честному. Иначе какой смысл? Каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. Тогда и сыты будем, и одеты, и, глядишь, золото водиться будет.
Стефания покачала головой.
— Такое прекрасное место… Удивительно, что вы готовы им так легко делиться с другими.
— А какой выбор? — я усмехнулся. — Заботиться друг о друге это единственный способ тут выжить. Иначе нам всем крышка. Одиночки, — не выживают. Тем более в одни руки справиться с таким количеством земли. Одно дело с мечом или луком по лесам бегать, да и то… Попробуй выживи и добычу сохрани. А тут, так тем более нужна сплочённая команда.
Ужин закончился. Я откинулся на дерево, лениво постукивая пальцами по сытому пузу.
Именно в этот момент, когда тело расслабилось, а мозг перестал лихорадочно просчитывать варианты, я вдруг понял, что мне не хватает одной простой вещи из прошлой жизни. Телефона.
— О чем вздыхаешь, князь? — спросил Юлиан, заметив изменение в моем настроении.
Я потер переносицу.
— Да, так. Подумалось вдруг, что неплохо было бы нам иметь такую… штуковину, — слово «устройство» показалось мне слишком заумным для местных реалий. — На моей родине она была почти у каждого. По ней можно разговаривать с кем угодно, хоть на другом конце света. И из нее можно получить всю информацию мира. И еще кучу всего.
— Звучит как чистое колдовство, — Стефания даже тарелку отложила, ее глаза заблестели. — А что еще есть у тебя на родине, чего здесь нет?
Я хмыкнул.
— Коробки, в которых можно смотреть любые истории. Огромные железные твари, которые домчат тебя куда угодно за полдня. Дома в сотни метров высотой.
— У нас тоже такие есть, — неожиданно вставила Лара. — Цитадели до сих пор стоят.
Я приподнял бровь.
— Цитадели?
— Руины древних цивилизаций. В таких дебрях, что не каждый туда доберется.
— И гигантские твари тоже имеются, — подхватила Росьяна. — Только мы их тут драконами кличем.
Да, давненько я не давился напитками от смеха. Кажется, с тех самых пор, как один мой армейский товарищ выдал перл за обедом. Но тут молоко едва не пошло носом.
Кое-как прокашлявшись и отставив флягу, я уставился на Росьяну.
— Ты сказала «драконы»?
— Это все слухи, — авторитетно заявил Юлиан. — Бабкины сказки. В святых писаниях о драконах ни слова.
Лара фыркнула.
— То, что в ваших пыльных книжках о них не пишут, еще не значит, что их нет. Историй-то про них тьма.
— Все равно, — уперся Юлиан, — я за всю жизнь ни одного не видел.
— А богов своих, которым молитесь, часто лицезрели? — не удержалась Лара от шпильки.
Юлиан смешался.
— Ну, нет… Но…
— Я тоже поклоняюсь тем же богам, — мягко вмешалась Росьяна, — и тоже их не видела. И в драконов верю, хоть и не встречала.
Юлиан вздохнул.
— Пожалуй, справедливо.
— Думаю, никто бы не отказался увидеть одного, — мечтательно протянула Забава.
— Ага, прямо перед тем, как он тебя сожрет, — хохотнула Стефания. — Или испепелит. Или…
— Так, стоп, — прервал я этот парад оптимизма. — Хватит о смерти. Меня за последние дни столько раз пытались отправить на тот свет, что лимит на ближайшие лет сто исчерпан.
— Почти пора, — Росьяна посмотрела на темнеющее небо. — Луна скоро взойдет.
— Пора для чего? — не поняла Лара.
— Луноцвет сегодня расцветает.
Лара аж подскочила.
— У вас тут луноцвет⁈ Как? Откуда?
— Большую часть планируем продать на Торговом посту. Если, конечно, найдется покупатель.
— Покупатель точно найдется, — заверила Лара со знанием дела.
Отлично. Я усмехнулся. Значит золотые к нам потекут полноводной рекой.
— Это и есть то самое развлечение, о котором ты упоминал? — уточнила Забава у Тихомира.
Тот кивнул.
— Ну, да. Наблюдать за цветением луноцвета это чудесный опыт, — с мечтательной улыбкой произнес Тихомир.
Лара хмыкнула.
Я выразительно посмотрел на Лару. Она сделала невинные глаза.
— Пойдем. Время для церемонии.
Церемонии? Что ещё за церемония?
Вообще местные обычаи Полесья не переставали меня удивлять.
Дальнейшие события только укрепили меня в этой мысли.
Когда ночь окончательно вступила в свои права, и луна залила землю серебристым светом, Росьяна принялась за свои колдовские манипуляции.
Женщина растерла что-то в ступке, затем рассыпала порошок между ростками луноцвета. Закончив, отступила на шаг и забормотала что-то на неизвестном языке. Наверное, какое-то древнее заклинание для повышения урожайности магического растения.
Лунный свет, пробиваясь сквозь кукурузные стебли, упал на грядку с луноцветом.
Мы замерли в ожидании.
Прошло еще несколько томительных минут. Я уже начал думать, что затея провалилась, и никакого чуда не будет, как вдруг раздался тихий треск.
Звук напоминал лопающийся попкорн и быстро нарастал. Он исходил от затвердевших оболочек, окружавших бутоны.
На наших глазах они размягчились и раскололись, безжизненно опадая. Из каждого показался цветок: алые лепестки вокруг черной сердцевины. И тут же из всех двадцати пяти цветков в воздух взмыли мириады крошечных красных огоньков, похожих на светлячков. Они растворились в ночи, оставив после себя лишь благоухающие цветы. Феерично, ничего не скажешь.
Попрощавшись со всеми, мы с Забавой и Ларой направились к нашему древесному дому.
Едва я прикрыл дверь, как они уже избавлялись от одежды.
Обычно они на ночь оставались в белье, но сегодня и оно полетело на пол без малейших колебаний. Лунный свет, проникавший в дом, выхватывал из полумрака соблазнительные изгибы их тел.
Я тоже не стал отставать. Уже стоял, глядя на них, и чувство огромного облегчения охватило меня, когда последняя тряпка отправилась вслед за их одеждой.
Лара растянулась на ковре, наслаждаясь его мягкостью. Ее тело извивалось, она тихо хихикала, проводя руками по своим большим грудям.
Забава осталась стоять. Одной рукой она провела по волосам и дальше, вниз по телу.
— У моего народа был танец, — простонала она, продолжая двигаться в такт музыке, что неслась с земли. — Мы использовали его, чтобы рассказать историю.
— Какую историю?
— Историю девы и князя. В такой земле, как эта, жила прекрасная юная женщина, которую все мужчины желали…
Забава подплыла ко мне, проводя острыми ноготками по моему прессу и вверх, к груди.
— Но когда столько мужчин падали к ее ногам, она не могла не отталкивать их.
Она положила руки мне на грудь и толкнула. Я приземлился на кровать, откинулся и сделал еще глоток из фляги, не отрывая взгляда от этого завораживающего зрелища.
— Она дразнила, обманывала и использовала всех, кто попадался ей на пути… — продолжала Забава, отворачиваясь и изгибаясь в серии плавных движений. Ее округлые ягодицы и упругая грудь покачивались в такт, а светлые волосы с тигриными ушками кружились вокруг головы. — Но никто не мог приручить девушку, которая утверждала, что владеет миром.
— Расскажи нам, — подала голос Лара с ковра, опираясь на локоть и лениво массируя одну из своих пышных грудей. — Что с ней случилось?
— С подарками, сваленными у ее дверей, и мужчинами, спотыкающимися друг о друга, лишь бы увидеть ее, девушка возомнила себя богиней… Пока не пришел князь.
Забава резко откинулась назад, едва не стукнувшись о стену древесного дома. Мы с Ларой завороженно наблюдали. Музыка снаружи, казалось, стала громче, интенсивнее.
Забава прикусила кончик ногтя, ее взгляд был прикован ко мне.
— Он пришел из далекой земли и не обращался с девушкой как с богиней. Скорее, он видел в ней то, что нужно приручить. То, что нужно… достичь.
Она тяжело прислонилась к стене, ее пальцы скользнули ниже, исследуя собственное тело. Короткий, резкий вздох сорвался с ее губ.
— В свою очередь, девушка сочла мужчину достойным. Соперником. Конкурентом. Под покровом тьмы они удалились в тайную пещеру за водопадом, и семь дней и семь ночей они наслаждались друг другом без пощады и всякого перерыва, сплетаясь в похоти и энергии. Но когда их тела, наконец, достигли пика и похоть пролилась, произошло нечто ужасное… Князь наблюдал, как девушка рассыпается в прах прямо у него на глазах.
Я был полностью поглощен ее рассказом, ее движениями. Комната, казалось, ожила, наполнилась первобытной энергией.
— Из пепла появилось невозможное существо, огромное и громоздкое. Оно убило мужчину и вырвалось из пещеры, опустошив землю и людей. Сердце девушки настолько переполнилось похотью и злобой, что ее душа превратилась в это ужасное нечто. Это урок, — закончила Забава, медленно подползая ко мне по полу. — Что похоть не должна смешиваться ни с чем другим, не должна быть осквернена. Она должна быть ничем иным, как удовольствием и экстазом, которым нужно наслаждаться и которым нужно предаваться.
Потерянный в этой пьянящей ночи, красоте женских тел я отпустил себя. Я наслаждался упругим телом Забавы, проводил ладонями по ее гладкой коже, прежде чем обхватить ее спину и притянуть к себе.
Утро в этом благословенном краю снова встретило привычной духотой. Пара глотков воды из фляги — и вперед, к ежедневной рутине «княжеских обязанностей».
Девчата еще нежились в постели. После недолгого обмена утренними фразами, Забава решила добавить остроты в наше пробуждение.