Резко обернулся на звук.
В самом темном углу, едва освещенном трепещущим пламенем ближайшего факела, виднелось углубление в скале, заполненное водой. Небольшой такой бассейн, размером примерно с колодец на моей земле в Поселении.
В нем сидела женщина. Тени полностью скрывали ее фигуру, но когда я смог разглядеть ее смутные очертания и вспомнил последние события я рванул к клинку и мертвой хваткой вцепился в рукоять оружия.
— А ну назад, тварь, — прорычал, выставляя клинок перед собой.
Ни за что на свете я не попадусь на эту удочку. Мавка собственной персоной, какой бы соблазнительной она ни казалась, доверять этой твари нельзя. Но что-то здесь не сходилось…
Если она действительно мавка, почему я все еще жив? И почему пещера так ярко освещена огнем? Уж эти твари должны были бы держаться от пламени как можно дальше, это я уже выяснил.
Как бы то ни было, мое агрессивное движение ее, похоже, нисколько не беспокоило. Тварь просто продолжала сидеть в своем импровизированном бассейне, смерив меня долгим, изучающим взглядом, пока я держал ятаган наготове, готовый к любой неожиданности.
Она шевельнулась в воде и медленно поднялась, ступив на каменистый край своего маленького бассейна. Стройная, лет двадцати, ростом около ста шестидесяти. Девушка была совершенно обнажена, если не считать узкого куска кожи вокруг талии. Упругие груди, подтянутый живот, длинные ноги — за такое тело земные модели душу продали бы. Но удивительней всего была ее светло-голубая, почти прозрачная кожа и заостренные уши, выглядывавшие из-под густых волос цвета воронова крыла.
Однако, несмотря на ее поистине поразительную, почти совершенную красоту, меня к ней совершенно не тянуло. Не было этой сверхъестественной хрени, как с мавками в Топи Забвения.
Если какое-то влечение и было то скорее от моего мужского естества и любопытства, чем от магии. Всё же дамочка была огонь…
Она неторопливо подошла к импровизированной постели из тряпья и кожи, подняла грубый кусок ткани и обернулась им, скрывая наготу. Смерила меня долгим, оценивающим взглядом с ног до головы.
— Меч нет, — наконец произнесла она, затем кивнула на огонь, где все еще жарилась рыба. — Голодный?
Я перевел взгляд с девушки на аппетитно шкворчащую добычу, затем снова на нее. Немного опустил ятаган, но из рук не выпускал.
— Да. Поесть сейчас не отказался бы.
Она коротко кивнула и направилась к кострищу, грациозно покачивая бедрами. На ходу поправляла ткань, чтобы не сползла. Я следил за каждым движением. Опустившись на колени спиной ко мне, она ловко перевернула рыбу на вертеле.
— Иди, — сказала мягко, почти мурлыча. — Ешь.
Я еще больше опустил ятаган и подошел к огню, встав по другую сторону от нее. Внешне бдительность ослабил, но готовность к бою сохранил. Мало ли что у неё на уме. Может, тактика такая — отвлечь, а потом пустить на шнурки. Хотя то, что очнулся живым в ее пещере, намекало на определенную безопасность. Но все равно, обжегшись на молоке, на воду дуешь.
Тем временем голубокожая девушка, похоже вытираться совершенно не собиралась. Ее лицо и волосы все еще были покрыты мелкими капельками влаги, отчего ее необычная кожа таинственно поблескивала и переливалась в плещущем свете костра.
Она сняла рыбу с огня и аккуратно положила по одной на пару небольших, плоских каменных плит, затем одну из них протянула мне.
Я никогда не считал себя большим рыбаком или знатоком всякой живности, но эта рыбина выглядела как довольно упитанный, хорошо откормленный лосось.
Девушка поразительно быстро и ловко сняла с нее кожу и начала отделять сочное, ароматное мясо от костей, прежде чем отправить первый кусок себе в рот.
Я достал флягу из инвентаря и сделал большой глоток. Вода влилась в пересохшее горло, и я снова взялся за рыбу.
Моя разделка получилась неаккуратной, куски мяса торчали неровными лохмотьями, а кожа местами прилипла к костям. Не чета изящной работе девушки. Но когда добрался до белого филе, забыл обо всем.
Мясо таяло на языке, сок стекал по подбородку, а дымок от костра добавлял ту самую горчинку, которой так не хватало сухому пайку из инвентаря. Давно я так вкусно не ел.
— Хорошо? — спросила девушка, улыбаясь мне сквозь пламя костра.
— Да, очень хорошо. Спасибо. — Улыбнулся ей в ответ.
Все, что она делала, было невероятно красиво и грациозно — даже чертову рыбу она ела как-то невероятно.
Я быстро закончил. Доев свою порцию отложил плиту в сторону и снова посмотрел на нее.
— Кто ты? — наконец спросил у незнакомки. — Как я сюда попал?
— Иди, — просто сказала она. — Иди сядь.
Я хмыкнул, но меч из рук не выпустил. Опустился на песок рядом с ней, сохраняя дистанцию для удара. Она тут же подвинулась ближе, прижавшись ко мне обнаженной ногой. Кожа у нее, и правда, была гладкая.
— Иляна, — представилась она, картинно положив руку на грудь и указав на меня.
— Василий, — буркнул в ответ, повторяя ее жест без особого энтузиазма.
— Василий, — протянула она с улыбкой, от которой у меня по спине пробежали мурашки. Нехорошие такие мурашки.
— Здоровяк, — снова она улыбнулась.
Она отстранилась, прикусив губу и улыбаясь мне. Она повернулась к участку песка перед нами и провела по нему рукой, словно стирая с доски.
— Иляна, — сказала она, рисуя палочкой фигурку себя. — Сестра, — еще одна фигурка. — Сестра, — последняя фигурка.
Вокруг фигурок она нарисовала несколько деревьев и волнистые линии под ними.
— Раньше, — сказала она, указывая на линии. — Счастье.
Она на мгновение задержалась на нарисованных изображениях, затем провела рукой по песку, уничтожив все, кроме фигурки в центре — себя.
— Буря… Одна. Потом…
Прежде чем она успела нарисовать то, что собиралась нарисовать дальше, мы оба подняли головы на звуки визгов, эхом разнесшихся по небольшому туннелю, ведущему в эту пещеру.
— Мавки… — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. — Значит, это они тебя тут заперли. Не повезло.
Я посмотрел на Иляну. Она улыбнулась мне в ответ, затем рассмеялась так, будто услышала лучшую шутку в своей жизни.
— Прошу прощения. Я перестану говорить как дура, — заявила она, внезапно перейдя на чистую быструю речь, хоть и с легким, приятным акцентом.
Я отскочил назад, инстинктивно выставляя меч. Вот это поворот.
— Что за херня?
— Прошу прощения за спектакль, здоровяк. Я не знала, можно ли тебе доверять. Я подумала, что лучше, ммм, как это сказать… Притвориться? — она склонила голову набок, и в ее глазах блеснул озорной огонек.
Ее акцент все еще был экзотическим, но теперь в нем слышались нотки уверенности, а слова, слетавшие с ее губ, больше не казались наивными.
— Кто ты такая? — потребовал я ответа, вставая и делая шаг назад. Как и думал, расслабляться оказалось рано. Вот и покушали рыбку…
— Тебе не нужно тревожиться, здоровяк. Я нимфа. У меня нет никакого интереса, ммм… Убивать тебя? — она снова улыбнулась.
— Это взаимно, — сухо ответил я. — Пока что.
— Конечно, нет, — она понимающе улыбнулась. — Но мне жаль, что я ввела тебя в заблуждение. Нимфы мужчин соблазняют, а затем в самый ответственный момент оставляют с носом.
— То есть… Вводите в заблуждение? Дразните, что ещё за дела?
— В моей природе вести себя таким образом. Я никогда не лгала мужчине, только искушала их, как и мои сестры до… До…
Она откинулась назад и уставилась в глубину огня, глубоко вздохнув. Драматизма ей было не занимать.
— Мне жаль… Я так долго была здесь, что забыла, что значит видеть небо, чувствовать траву под ногами и воды реки на своем теле… — она картинно смахнула несуществующую слезу с мерцающей голубой кожи под глазами.
Иляна определенно была самой странной… личностью, которую я встречал. Хотя, просидеть тут столько времени в одиночестве… Немудрено слететь с катушек.
— Значит, все это время ты тут просидела одна?
— Сколько времени прошло с той бури?
— Месяца три-четыре, не меньше.
— Тогда, да. Я выживала на рыбе, которая иногда заплывает, и на пресной воде, что сюда просачивается. Ощущение ее на моей коже было одним из немногих, что сохраняло мой разум в здравии. Она проходит через тот бассейн, а затем снова уходит в землю.
— И у тебя никогда не было проблем с мавками?
— Я несколько раз была близка к тому, чтобы они меня поймали. Не сомневайся, они разорвали бы нимфу вроде меня на куски, если бы только нашли. Но я проворна и тиха, и мне удавалось избегать их… Пока не появился ты.
Она говорила, а я слушал, наматывая важную информацию на ус.
— Тот старый корабль заблокировал главный выход в болото. Мавки не любят выходить за границы своего дома, они охотятся только на тех, кто подходит слишком близко к границам их территории, но когда корабль рухнул, мне пришлось поспешить. Я не могла оставить тебя там… Ты был первым существом, кроме рыб и мавок, которое я видела со времен бури, что забрала жизни моих сестёр. Мне удалось вытащить тебя только по счастливой случайности.
— Ты несла меня?
— Скорее… Тащила. Я знаю проходы в этих туннелях, да и я сильнее, чем кажусь на первый взгляд, но это все равно далось мне не просто. Ты провалился сюда через небольшой туннель в стене проваливающегося участка, куда угодил корабль. Теперь он заблокирован. Твои действия вызвали что-то вроде оползня… Чудо, что ты вообще сюда провалился, и еще большее чудо, что тебя не раздавило камнями.
— Блядь… То есть, это из-за меня они теперь нашли твое убежище?
— Они… Возможно. И нет, это не твоя вина… Ну, отчасти твоя, что вообще полез на тот корабль. Но спасти тебя было моим решением, — она пожала плечами, будто это было обычным делом — спасать незнакомцев из-под носа у голодных монстров.
— Здесь оставаться нельзя, нужно выбираться. То, что ты до сих пор жива, уже само по себе чудо.
— Боюсь, ты прав. Но куда мне идти? Даже если выберусь наверх, доберусь до реки… я одна. Семьи нет. Всю жизнь провела в реках, без них я просто одинокое существо… Снова одна…