Около полудня добрались до стен поселения солнцепоклонников, избегая встречи с оставшимися лесными дикарями. Я знал, что кто-то из них наверняка пережил разрушение их земель.
Когда я увидел эти стены, меня охватило странное, противоречивое чувство. С одной стороны, я мог вернуться в безопасное место — на защищённые земли, где угрозы больше не было, и знать, что мои близкие в безопасности.
Но с другой стороны… мне предстояло сообщить отцу, что его сын мёртв.
Как, чёрт возьми, сказать старику, что его наследник не вернётся? Какие слова найти в такой момент? Ваш сын героически погиб, спасая нас? Это звучит как пустое утешение, даже если это правда.
Светозар казался сильным мужиком, повидавшим жизнь, но потеря единственного сына может сломить кого угодно.
А еще об этом придется рассказать Ладе, которая является его родной сестрой.
Мы подошли к южным воротам вместе. Как только охранники заметили нас, ворота начали медленно открываться, и мы вошли внутрь. Группой мы направились к дереву, возвышающемуся в центре поселения, проходя мимо домов и зданий, окружавших его. По пути нас приветствовали салютующие солнцепоклонники, чьи взгляды излучали благодарность. Вскоре мы достигли дома на дереве.
На ступенях нас уже ждал Светозар. Он двигался быстрее, чем обычно, внимательно оглядывая нашу группу, пока его взгляд не остановился на дочери.
Отец и дочь бросились друг к другу. Они обнялись, положив руки на затылки и прижав лбы друг к другу. На мгновение они забыли о привычной сдержанности, которая всегда их отличала. Несколько секунд они стояли так, прежде чем отстранились, их руки крепко сцепились на предплечьях.
Светозар пристально посмотрел в глаза Лады, и его лицо омрачила тень понимания.
— Неужели? — спросил он тихо.
— Да, отец, — прошептала она.
— Как…?
Лада повернулась ко мне. За ней последовал взгляд Светозара, и внезапно я понял, что они уже все знают.
— Ты думал, только мой отец умеет читать лица своих спутников? — спросила Лада.
Ее отец мог читать мысли, но Лада была куда опасней. Она знала, как скрывать свои способности.
— Он пал, чтобы дать нам шанс спастись. Если бы не его жертва, мы были бы мертвы, а Стефания и Лада остались бы в плену у дикарей. Он умер как воин. Как герой.
Через несколько минут мы уже сидели в доме Светозара, построенном на дереве. Горько-сладкий чай согревал нас, а тарелки с ароматными овощами помогали восстановить силы. Мои жены, с перевязанными ранами и облачённые в роскошные шёлковые платья, молча сидели рядом, наслаждаясь кратким отдыхом в этом месте.
Я рассказал Светозару всё, что произошло. Теперь оставалось только ждать его реакции.
Тишина. Секунды тянулись мучительно долго. Я вглядывался в его лицо, надеясь увидеть хоть какую-то эмоцию. Но он ничего не показывал. Пока наконец…
— Рассказ о его героизме навсегда останется в памяти нашего народа, как и истории о наших предках. Но знаешь ли ты, князь Василий, какая судьба может быть худшей для существа в этом мире?
— У меня есть несколько вариантов, — ответил я. — Но не могу выбрать один.
— Почему?
— Потому что это зависит от того, что человек ценит больше всего.
— А что ценишь больше всего ты?
— Своих жен, свой народ и свое поселение. Худшая судьба для меня это потерять их.
— Это действительно страшно для живого человека. Но есть судьба еще хуже, которая ждет всех нас рано или поздно. Это забытье. Когда человека больше никто не помнит, и он навсегда исчезает для этого мира. Мой сын, возможно, ушел, но память о нем останется. Как и память обо всех наших павших. Они жили, сражались, и их жертва не будет забыта.
Философ, черт возьми. Но в чем-то он прав. Смерть это не конец, если тебя помнят. Светан заслужил память о себе. И не просто как наследник, а как воин, который не дрогнул в решающий момент.
Странно видеть старика таким спокойным. Большинство отцов в этой ситуации либо рыдали бы, либо крушили все вокруг. А Светозар сидит и рассуждает о памяти предков. Может, у солнцепоклонников другое отношение к смерти? А может, он просто мастерски скрывает боль.
Я кивнул и поднял чашку чая.
— У моего народа есть ритуал уважения, — сказал я. — После великой победы, в память о павших товарищах мы произносим речь и пьем молча, без стука чашами, как я показывал вам на празднике.
— Я обычно не придерживаюсь чужих обычаев, особенно тех, кто живет за пределами нашего поселения, — ответил Светозар. — Но если бы не ты, у меня не было бы сыновей и дочерей, которыми можно гордиться. За это я сделаю исключение.
Мы наполнили кубки, и я произнес короткую речь, после чего почтил память минутой молчания. Мы выпили.
Дом на дереве наполнился воспоминаниями: Светозар и Лада делились яркими моментами жизни Светана. Я знал этого человека всего день, но к концу их рассказов мне казалось, что я был знаком с ним всю жизнь.
Большинство отцов были бы сломлены потерей единственного сына, но не Светозар. Светан погиб смерть воина, пожертвовавшего собой ради спасения других.
Его отец не был горд, пусть и печален.
В конце трапезы Светозар предложил повозку и лошадь, чтобы доставить нас на родные земли. Мы приняли его предложение. Пока мои жены собирали все необходимое и проверяли вещи, я встретился с Ладой и Светозаром под сенью большого дерева.
— Мы, солнцепоклонники, стремимся быть предельно ясными, Князь Василий, — начал Светозар. — Ты знаешь, что мне осталось недолго, и теперь, когда Светана больше нет, Ладе предстоит возглавить наш народ. — Он повернулся к дочери и указал на меня. — В этом человеке у тебя есть союзник. Не только в битвах, но и в управлении поселением. Его сердце чисто.
— Чистота — понятие относительное, — усмехнулся я. — Но результаты говорят сами за себя.
— Поверь мне, — перебил он. — Я видел историю этой земли.
— Что ты имеешь в виду, отец? — спросила Лада.
— Дочь моя, — мягко улыбнулся он. — Я рассказал тебе все, что знал об этих землях. Но есть один секрет, который я долго скрывал. Пришло время тебе увидеть его самой.
Светозар открыл инвентарь и на его руке материализовался старый массивный ключ.
Лада осторожно приняла его, задумчиво изучая.
— Не буду объяснять, куда он ведет, — сказал Светозар. — Но раз ты должна стать следующим Князем нашего народа, пришло время увидеть все своими глазами. И возьми с собой Князя Василия. Это важно.
— Ты действительно хочешь сделать меня Князем, отец? — её голос дрогнул, но взгляд оставался твердым.
— Вокруг полно тех, кто готов сражаться за эту должность, но Князем должен быть тот, кто принадлежит нашей линии. И, что важнее, это твое призвание. Ты умна, сильна и способна вести за собой. Никто лучше тебя не справится.
— Но… ты уверен, что Князю Василию нужно это видеть? — Лада нахмурилась, сжимая ключ.
Светозар на мгновение перевел взгляд с нее на меня, а затем кивнул.
— Да, он должен. Теперь идите.
Глава 6
Я до конца не понимал, о чем они там шептались, пока Лада мне приглашающе не кивнула. Мы с ней направились к подземной гробнице, которую мне уже показывал Светозар, и, а потом и сама Лада.
— Погоди… Он и вправду разрешил нам заглянуть в последнюю комнату?
— Поверь, я волнуюсь не меньше твоего. Я всю жизнь ждала этого момента.
Мы подошли ко входу в усыпальницу, и стража четко отступила в стороны. Вместе мы спустились в коридор, вдоль которого тянулся ряд лазуритовых статуй.
— Так что ты…
Не успел я договорить, как Лада развернулась и крепко обняла меня, всхлипывая. Это застало меня врасплох. Гордая, всегда державшая дистанцию солнцепоклонница вдруг превратилась в ранимую девушку. Её плечи содрогались. В этот миг она была не холодной дочерью Князя, а просто человеком, потерявшим брата. Все, что я мог — обнять её в ответ, чтобы поддержать.
— Ты в порядке?
Она так же быстро взяла себя в руки, как и расклеилась. Перестала дрожать, сделала несколько глубоких вдохов и выпрямилась.
— Прости, — твердо сказала Лада. — Не подобает солнцепоклоннице, тем более новому Князю, так себя вести в присутствии другого Князя.
— Эмоции это нормально, — пожал я плечами. — Мы же живые. Нам свойственно порой вытворять поразительные вещи. Вон я, разнес целое поселение за то, что они тронули мою семью.
— Целое поселение?
— Ну, если честно, их там было всего семеро, а двое сбежали. Я тогда узнал, что они держали в рабстве семью одной из моих жен.
— Тогда это многое объясняет. Ты и правда готов пойти на край света, чтобы защитить своих, да?
— В этом мире я без них никто. Конечно, готов.
— И ты пришел спасать меня только поэтому? Потому что твоя жена оказалась рядом со мной?
— Странный вопрос от той, кому только что помогли, — усмехнулся я в ответ на её реплику. — Мое поселение — прежде всего. Если бы тебе пришлось выбирать, спасти своих или чужих, кого бы ты выбрала?
Лада помолчала, потом хмыкнула.
— Да, пожалуй, ты прав. Прошу прощения за свою слабость, просто… Как солнцепоклонница, я не должна поддаваться эмоциям. Мой отец, хоть и твердит, что не старомоден, но в этом вопросе он непреклонен. Может, перед другими Князьями мне и нельзя показывать чувства, но мы с тобой за короткое время пережили столько, сколько другие за всю жизнь не увидят.
В кино это был бы момент для поцелуя. Но когда мы стояли в свете факелов, глядя друг другу в глаза, я видел перед собой друга. Никакой романтики я к ней не испытывал, да и она ко мне. Я протянул руку, и Лада ответила крепким воинским рукопожатием.
— Лесные дикари исчезли, но это не значит, что нашим людям больше ничего не угрожает. Вместе мы сильнее.
Костобой все еще где-то бродит. И кто знает, что еще таится в глуши Полесья. Одиночки здесь долго не живут, по крайней мере это я четко усвоил в первые же дни.
— Согласна. Взгляды моего отца это пережитки прошлого. Мы не можем отгораживаться от мира. Иначе история повторится, и какая-нибудь армия снова постучится в наши ворота. И никакие стены нас не спасут.