Солнцепоклонники Яромила держались особняком. Дисциплинированные, но высокомерные. Они считали себя элитой и презирали «варваров». Сумеречники Темиры знали свое дело как профессиональные убийцы, но им никто не доверял. Все помнили об их связи с Гаврилой. Освобожденные рабы под командованием Костолома жаждали мести. Их боевой дух больше напоминал ярость берсерков, чем холодную решимость воинов. Беженцы проявляли храбрость, но им не хватало подготовки. А новобранцы… те вообще готовы были сбежать при первой опасности.
Пока люди не понимали, за что сражаются, и не доверяли соседу по строю, они оставались вооруженной толпой, а не армией.
Нужно было найти что-то общее. Цель, которая окажется важнее расовых предрассудков и личных обид.
Освобождение близких? Месть Гавриле? Защита слабых? Все правильно, но слишком размыто для простых воинов.
А если подойти проще? Показать им, что они не толпа неудачников, а элитное подразделение?
Дать каждому почувствовать себя частью чего-то великого.
Я поднялся и огляделся. Воины разбились на привычные группы. Солнцепоклонники отдельно, сумеречники отдельно, бывшие рабы отдельно. Даже лагерь расположили так, что разобщенность бросалась в глаза.
— Яромил! Костолом! Темира! — позвал я командиров. — Ко мне.
Они подошли, на лицах вопросы.
— С сегодняшнего дня меняем структуру, — объявил им. — Никаких отдельных национальных отрядов. Формируем смешанные подразделения по двадцать человек. В каждом — солнцепоклонники, сумеречники, бывшие рабы, новобранцы.
— Но они же друг друга ненавидят, — сказал Яромил.
— Пока ненавидят. А после нескольких стычек бок о бок начнут доверять.
— Это безумие, — покачала головой Темира. — Мои воины привыкли действовать в тесной связке. Если их разделить…
— Они научатся действовать в новых связках. Или погибнут, — я посмотрел на каждого из них по очереди. — У нас нет времени на долгое сплочение. Впереди бои, и каждый должен знать, что сосед по строю прикроет спину, несмотря на цвет кожи или форму ушей.
Костолом усмехнулся:
— Идея мне нравится. На арене тоже собирали бойцов разных рас. Кто выживал, тот становился братом.
— Но как заставить их драться за друг друга? — задал главный вопрос Яромил.
— А кто сказал, что нужно заставлять? — я улыбнулся. — Нужно дать им повод для гордости. С сегодняшнего дня мы не просто армия беженцев и мятежников. Мы — Железный Полк Разрушителя Оков. Несущий свободу по всему Полесью.
Имя — это всегда точка опоры. Дай людям звучное название, добавь к нему немного символизма, и они будут готовы идти за этим хоть на край света.
— У каждого отряда будет свой номер, свои отличительные знаки, своя история, — я обвел взглядом командиров. — Первый отряд займет место в авангарде и станет «Костоломами» — в честь нашего гладиатора. Второй назовем «Зоркими», чтобы помнить разведчиков, которые не вернулись. А третий станет «Теневыми клинками» под началом Темиры.
Командиры переглянулись, и в их глазах зажегся интерес. Никто не хочет быть просто частью толпы, но почувствовать себя частью чего-то большего это уже другое дело.
— А что делать с трусами? — спросил Костолом. — С теми, кто бежал во время боя?
Я задумался. И вправду, что с ними делать? Устроить жесткую публичную порку, или же исключить из рядов?
Нет. Страх нужно лечить не наказанием, а победой.
— Из них сформируем особый отряд под названием «Искупители». Дадим возможность смыть позор в следующем бою. Кто докажет храбрость, перейдет в обычные отряды. Кто снова струсит, отправится восвояси.
— А если они опять побегут?
— Тогда это уже не наша проблема, но сначала дадим им шанс.
Мой план, хоть и казался безумным, начал вырисовываться. Смешать отряды, ввести систему поощрений, заставить людей почувствовать себя частью чего-то большего. Братство не создашь приказом, но можно подтолкнуть к нему.
К полуночи мы добрались до гребня холмов, откуда открывался вид на Зареченское. Армия остановилась, замерев в тишине.
Город горел. Огонь пожирал здания, а над ним клубилась странная воронка из темной энергии. Она словно засасывала пламя, которое поднималось вверх, смешиваясь с пурпурными вспышками молний. Оттуда исходил зловещий свет, от которого даже на этом расстоянии пробирала дрожь.
— Ритуал уже начался, — с ужасом прошептала Темира.
Ратибор выступил вперед, поднял руки и что-то пробормотал. Его глаза вспыхнули синим пламенем, когда он всматривался в магическую бурю бушующую над городом.
— Времени почти не осталось, — хрипло произнес он, опуская руки. — До завершения ритуала не больше суток. Может, меньше.
Сутки. У нас есть сутки, чтобы прорвать осаду, пробиться в город и остановить то, что творит Гаврила.
Глава 27
— Разведчики! Оценить вражеские силы!
Лара скользнула в темноту, словно тень, и тут же растворилась среди кустов. За ней, почти бесшумно, двинулись Гриша и молодой сумеречник Седрик Острый Глаз. Их фигуры быстро исчезли в зарослях, оставляя за собой лишь легкий шелест веток.
Остальная армия остановилась, ожидая новых команд. На фоне полыхающего Заречного люди в основном молчали или тихо переговаривались, проверяли оружие, точили клинки. Нервозность была почти осязаемой.
Лара осторожно пробиралась по склону, прячась за каждым кустом. Она держалась низко, плавно переставляя ноги, чтобы не хрустнула ни одна ветка. Сердце билось ровно, как и всегда в опасных ситуациях. Годы охоты в диких землях сделали свое дело. Но то, что она увидела внизу, заставило мышцы невольно напрячься.
Лагерь врага раскинулся широкой полосой вокруг города. Палатки громоздились плотными рядами, а между кострами, равномерно расставленными вдоль периметра, сновали часовые.
Девушка внимательно наблюдала за их движением, пока не уловила закономерность: стражников меняли каждые два часа, и в эти моменты возникала короткая пауза, когда периметр оставался уязвимым.
Она дождалась этого момента и, пригнувшись, скользнула к ближайшему костру. Два сумеречника, сменившие дозор, еще не успели занять позиции.
Прячась за складом с провизией, Лара начала считать. Палатки… катапульты… загоны с лошадьми… По ее опыту, на каждую палатку приходилось три-четыре воина. А палаток было…
Лара прикинула количество палаток и прикусила губу. Их было очень много. Явно явно не в их пользу.
Рядом послышались шаги. Она тут же прижалась к деревянной стене склада, стараясь остаться в тени. Два офицера в дорогих доспехах прошли совсем близко, болтая между собой.
— … приказал удвоить дозоры, — говорил один. — Шпионы Василия где-то поблизости.
— Глупо. Кто решится атаковать такую силу? У нас почти две тысячи мечей.
— Не недооценивай Разрушителя. Мой брат видел, как он в одиночку прорубился через строй кентавров.
Офицеры ушли, а Лара уже знала главное: две тысячи мечей против их четырех сотен.
Она скользнула обратно в тень и продолжила разведку. Баллисты стояли ровными рядами, одна на каждые десять палаток. Шесть катапульт, все направлены на город, готовились к очередному залпу. В загоне теснились боевые кони, их было не меньше трех сотен.
Лара прикинула: если они пойдут в атаку, эти лошади раздавят их людей, как муравьев.
На обратном пути ей пришлось замереть в кустах: патруль из пяти всадников прошел так близко, что она слышала их дыхание.
— Видели что-нибудь? — спросил командир.
— Нет. Все тихо.
— Странно. Гаврила велел искать следы армии, но…
— Может, они струсили? Далеко не все готовы идти на смерть за своего князя.
Лара прищурилась, чувствуя как в груди закипает. Ну, погодите, покажу вам, на что мы способны.
Дождавшись, пока патруль скрылся из виду, она метнулась к условленному месту встречи. Гриша и Седрик уже стояли там, оба с хмурыми лицами.
— Новости так себе, — начал Гриша, понизив голос. — Основной лагерь это еще цветочки. С востока движется подкрепление. Костры за холмом заметил.
— Сколько? — спросила Лара.
— Еще тысяча, не меньше.
Седрик кивнул:
— А я нашел командный пост Гаврилы. Большой шатер в центре лагеря. Его сторожит элитная охрана.
Лара мысленно прикинула всю информацию и поняла: ситуация еще хуже, чем казалось.
Через час они вернулись к армии. Василий ждал их, не сводя глаз с горящего города.
— Докладывай, — коротко сказал я Ларе, когда она появилась из кустов.
— Осадный лагерь больше, чем мы думали. Почти две тысячи воинов. Катапульты, баллисты. — Лара сделала паузу. — Основные силы окружили город плотным кольцом. Прорваться напролом невозможно.
Две тысячи против наших четырехсот. И это не считая гарнизона самого города, который, судя по интенсивности боев, еще держится.
Яромил всё это время изучал лагерь врага в подзорную трубу.
— Там, на окраине, — он показал на едва различимую в темноте постройку на границе леса. — Старая башня. Под ней есть туннель, который ведет в подземный комплекс. Тропа эвакуации о которой знаю лишь командиры.
— Туннель достаточно широкий?
— Нет. Пройдет максимум десяток или два. Но он идёт прямо под центр поселения, в соседнюю комнату от сокровишницы.
Варг нахмурился:
— Если разделим силы, Гаврила разобьет нас по частям.
— А если не разделим, ритуал завершится, и тогда не поможет никакая армия, — возразила Темира.
— Две тысячи против четырехсот — это не бой, это бойня, — Костолом плюнул в сторону.
— Но у нас есть одно важное преимущество, — сказал Ратибор, глядя на карту. — Они не ожидают нападения. Осада всегда притупляет бдительность, я это не раз замечал.
— Видел, да? — Костолом прищурился. — А я участвовал в десятке боёв. С обеих сторон. И знаю: тот, кто сидит в укреплениях, всегда имеет преимущество.
— Но мы не будем штурмовать укрепления, — вмешался командир сумеречников Нерон. — Ударим по флангам.