— Зелененькие, — с готовностью поправила она. — Нам их всегда дают перед сном. Но… знаете, мне кажется, в тот вечер, девочки их опять не выпили.
— Да? — я показательно нахмурилась. — То есть все в школе послушно выпили, а они нет? Какие плохие, непослушные, недисциплинированные и опасные девочки. И часто они так?
Малышка кивнула, скривилась и добавила:
— Еще тупые. Почти всегда. Ночь бесились, а потом на уроках отсыпались и ничего учить не могли толком.
Я покивала сочувственно и внесла пункт: «Длительное отсутствие сна».
— Их наказывали? — спросила, дописывая слово «сна».
— Нет, — фыркнула девчонка, — мне приходилось молчать. Вы же понимаете, их двенадцать, а я всего одна… Мне было страшно.
Сильно сомневаюсь, что страшно было ей.
— Кто выдавал таблетки? – задала я следующий вопрос.
— Я, как староста комнаты, — девочка сникла. — А они… они пить отказывались.
Вот как…
— Чем мотивировали? — еще один осторожный вопрос.
— Кошмарными сновидениями! — всплеснула руками девочка, и от этого жуткова-то звякнули кандалы.
Посмотрев на наручники, я спросила шефа:
— А их можно снять? Все же холодное железо, ребенок еще артрит подхватит.
— По протоколу до окончания допроса нельзя, — совершенно равнодушно ответил Сайнхор.
Тяжело вздохнув, неодобрительно покачала головой, показательно не одобряя действия шефа участка стражи, и предложила девочке:
— Давай побыстрее закончим.
Она согласно кивнула. В огромных глазах плескалась надежда, на лице проступила невыносимая мука, а сотрудничать дите было готово во всем и полностью, только бы все это поскорее закончилось и ее отпустили. Я так подозреваю, что это было общее желание всех абсолютно задержанных — свалить поскорее. На этот рычаг воздействия я сейчас и надавила.
— Итак, энитта Эори Ханиган, — вновь вернулась к допросу, — значит твои соседки по комнате вели себя плохо уже довольно давно?
— Да! – воскликнула она.- Зовите меня просто Эори, пожалуйста.
Улыбнулась ей, соглашаясь с предложением.
— Эори, а по ночам девочки что обычно делали?
— Шушукались, — она лобик нахмурила. — Иногда что-то обсуждали, но так, чтобы я не слышала, и прятались от меня в дальнем конце спальни, будить не хотели.
Интересно, с чего бы им бояться ее разбудить, если по ее же словам энитта Эори Ханиган принимала снотворные и крепко спала, как самая порядочная и послушная ученица.
— Сколько дней они не принимали таблетки? – мой следующий вопрос.
Поразмыслив, девочка неуверенно произнесла:
— Шестнадцать дней… наверное.
Оговорка «наверное» была определенно некстати. Если она сама выдавала им таблетки, как староста, она должна была знать точно. Итак, первая зацепка.
— Кто выдавал старостам комнат снотворные? — продолжила я.
— Дежурная по этажу, — ответ последовал быстро, и явно был правдивым.
Отлично, а теперь первый подвох:
— Кто дал снотворные вам?
Ее ответом должен был быть «Дежурная по этажу». Причем ответом быстрым, без задержек и заминок, но энитта Эори Ханиган нервно улыбнулась и сказала:
— Та, так же как и всем. То есть…
Я не дала продолжить и уточнила:
— Давайте быстрее с этим закончим и отпустим уже вас. Мне совершенно ясно, что вы невиновны, и все это просто одно большое недоразумение. Поторопимся. Каждый вечер дежурная по этажу выдавала вам тринадцать синих таблеток, так?
Таблетки были зелеными, если учитывать ее предыдущие показания, но энитта Эори Ханиган допустила второй промах, подтвердив уже имевший обсуждение факт:
— Да, зеленые продолговатые капсулки.
Слишком подробное пояснение.
— Зеленые? — мой вопрос. — Почему они были зелеными, Эори? Вы ведь говорили, что синенькие.
Это говорила я, а не она, однако механизм уже был запущен, а энитта Ханиган поняла, что слегка запуталась в показаниях, и начала стремительно тараторить:
— Иногда были синие, а так зеленые. У них такой цвет, потому что в гелевой капсулке содержится концентрированный снотворный отвар. Он мерзкий, и проще выпить таблетку, чем стакан этой гадости. Отвар делают в школе, он очень специфический, чтобы сон был крепким, но утром не было никакой сонливости. Чтобы учиться. Ну, вы понимаете?
— Ага, поняла, — еще несколько строк легли в протокол допроса. — Поэтому таблетки, которые вам дал демон имели другой цвет? Он не знал состава того снотворного, что разработали в школе? У него не было точной информации о таблетках?
Я говорила очень дружелюбно и с самой располагающей улыбкой на лице, а еще с сочувствием, которое выражала всем своим видом.
И это сработало.
Милая маленькая девочка, переменившись в лице, возмущенно воскликнула:
— Да все у него было! Состав, образцы, цветовые и вкусовые характеристики! Но нет, он же самый умный, до него попросту не доходило, что эти курицы, конечно, тупые, но не до такой степени, чтобы не отличить синие таблетки от зеленых! И я… Он… Вы…
И энитта Эори Ханиган, она же эитт Гаа Нардак застыла, оборвав себя на полуслове.
А я улыбнулась.
Посрамленная не знаю, кто по расовой принадлежности, переменилась в лице, и прошипела:
— Я никого не убивала! Доказательств у вас нет! Думали, что провели меня как тупую скрыггу?
Я не знала, что такое скрыгга, но определенно я догадывалась что:
— Доведение до самоубийства — это преступление. Вы лишили девочек сна на шестнадцать суток — и подтвердили это. Не удивлюсь, если вслед за отсутствием полноценного сна девочек преследовали галлюцинации, и уже даже не важно, способствовали вы этому или нет. Достаточно факта подлога таблеток.
И я посмотрела на шефа. Сайнхор криво усмехнулся, криво, но очень одобрительно, и произнес, обращаясь к стене:
— Дело закрыто. Забирайте.
Истаявшая стена, (а я еще удивлялась, почему в допросной комнате у них нет зеркала, за которым кто-нить стоит и все слушает, но как оказалось — все есть) и в допросную вошло двое вампиров. И как оказалось «злые полицейские» тут именно они.
— Нет! – заорала арестованная, стремительно меняясь в лице. — Это не так! Они сами! Я… она заставила меня это сказать, она медиум! Она…
Ее уже никто не слушал — двое вампиров, причем от их убийственного выражения на лицах даже мне стало нехорошо, да и в целом вампиров не люблю, подошли, подняли, и выволокли сопротивляющуюся «девошшку» в эту самую стену. Стена вернула свой прежний каменный вид. Мы с шефом остались сидеть.
— Ловко ты, — выговорил после некоторой паузы шеф.- Синенькие-зелененькие… Как ты поняла?
Пожав плечами, разложила все по полочкам:
— Первая оговорка – неуверенность в количестве дней. Как староста она должна была вести учет и знать точно. Вторая – о том кто выдает таблетки. Подвох в вопросе «Кто выдавал старостам комнат снотворные?», правильный и логичный ответ «Дежурная по этажу», и подозреваемая дала его быстро и четко, однако она замялась, едва я персонализировала вопрос, изменив на: «Кто дал снотворные вам?». Уточнение по цвету таблеток было лишь отвлекающим маневром и уловка сработала.
Сайнхор молча поаплодировал.
— Что с ней будет? — спросила, не столько из-за сочувствия, его особо не было, учитывая, что мадам сгубила двенадцать жизней без зазрения совести, но вот как работает местная правоохранительная система мне было действительно интересно.
— Мы доказали причастность к преступлению, далее ею займутся коллеги из вампирского ведомства. У них есть право применять пытки, у нас его нет.
Ну прямо все как на земле — один в один.
— А если бы она оказалась невиновна? — поинтересовалась я.
— Отпустили бы, — шеф кинул мне папку на гражданку Гаа Нардак. — Как видишь, реально расколоть ее удалось только сейчас. До этого ей удавалось уходить от допросов с применением пыток — доказательств не было.
Любопытные у нашего отдела полномочия.
И тут зашла Руш и сообщила, что у нас новый вызов на место.
33
Со скалистого обрыва открывался вид на огромный океан из мглы. Мгла клубилась, местами из нее выныривали огромные рыбины, местами щупальца кого-то наподобие осьминогов, иногда виднелись проплывающие вдали парусники, правда не похоже было, чтобы они плыли — скорее летели по волнам тумана.
— Не подходи близко к краю, — в очередной раз предупредил шеф Сайнхор.
И сиганул вниз.
Я осталась стоять, послушно отойдя за железную сетчатую оградку, видимо препятствующую желанию самоубийц самовыпилиться из жизни путем утопления в этом недоокеане. Помимо меня тут имелись три отряда быстрого реагирования. Вампиры, их отличала определенная темнота в отделке безлошадных экипажей, оборотни – они в основном были верхом на мотоциклах, и теперь пять железных коней шипели, медленно остужаясь. А еще тут были самые охренительно красивые типы на свете — фейри. Я так поняла, что это феи, только мужского пола, но вели они себя как-то так, что я начала находить различия в их видовой принадлежности к той же Руше. Руша была нормальная, а эти нет. В основном золотые волосы, иногда серебряные. Одежда сплошняком белый и зеленый, украшения золото и платина. На длинных пальцах изящные кольца. В надменных взглядах смесь презрения и отвращения.
И одними взглядами эти семеро не ограничились.
— Надо встать с подветренной стороны, а то несет… падалью,- высказался один из них.
Я даже и не поняла сначала, к чему это было сказано, потом вспомнила что шеф у меня вроде как стервятник, и мне… обидно стало.
— Да, будьте так любезны, отвалите подальше, от вас жутко несет чем-то крайне неприятным, — высказала фейкомужику.
В отряде оборотней послышались смешки, и мужик чем-то напоминающий тигра, поправив кожаную куртку, высказался, ни к кому не обращаясь:
— Не знал, что у фей такой хороший нюх, думал мы одни здесь… вынуждены терпеть неприятные… пусть будет запахи.
Фейри заметно помрачнел, но оборотню он высказывать ничего не стал, а вот на меня обратил самое пристальное внимание. С вызовом посмотрела в ответ — и не таких наместо ставили.