— К тому, чтобы я никуда не лез и сидел на попе ровно? — Девушка вопреки дворянским нормам приличия угукнула. — Я бы и с радостью, но каковы тогда будут шансы у заложников пережить эту ночь?
Девушка явственно колебалась, и для того, чтобы понять это не нужно было ни быть телепатом, ни стоять в непосредственной близости от неё.
— Они ещё не объявили свои требования, и есть вероятность, что ты тут вообще не при чём…
— Я могу их уничтожить таким образом, что меня никто просто не заметит. На то, чтобы посетить все известные сейчас места с террористами, у меня уйдёт около сорока минут, включая процесс устранения врага… — Плюс запас на случай сюрпризов. Фанатики, наличие которых в культе само собой разумелось, могли и на бомбах сидеть в ожидании моего визита. Почему моего? Да потому что рассчитывать эти ублюдки могли только на то, что я сам, наплевав на приказы сорвусь с места и пойду месить им рожи лично. Телу-то моему не так много лет, чтобы во мне видели безэмоциональную исполнительную машину. Да и я — выходец из простого народа, а кто простолюдинов учит сохранять спокойствие и руководствоваться логикой даже тогда, когда из-за тебя под угрозой жизни сотен людей, не считая уже пострадавших? Да, только я сам мог себя туда отправить, и эта идея… она мне нравилась всё больше. Не только потому, что я действительно обладал возможностью безопасно для себя зачистить террористов, но и из-за интереса, волнами накатывающего на мой разум.
Голод как нельзя невовремя поднял голову, учуяв привлекательный аромат потенциальной добычи.
— Ты даже не оттачивал ничего такого на практике! И самодеятельность никогда не приводила ни к чему хорошему!.. — Лина говорила и говорила, но я её не то, чтобы слушал. Моё внимание сначала выцепило из ноосферы заявление террористов, — я просто «подсмотрел» и «подслушал» то, что видели и слышали сейчас сотни тысяч человек по всей столице, — а после растеклось по всем точкам интереса. Девять мест, в которых держали заложников, плюс «место для переговоров»… там, где, мать его так, я бывал совсем недавно, составляя компанию попугаям-динозаврам и прочей живности, вылезшей из того огромного разлома.
Пусть потом ещё раз расскажут, что там пространственная аномалия сама собой образовалась, и никого там никогда не было!
— Извини, но я начинаю действовать. Сначала обезопашу заложников, потом аккуратно проверю обозначенное ими место. В отведённый час уложусь точно. Предупреди там всех, чтобы были готовы эвакуировать спасённых. — Чует моё сердце, что теоретические выкладки по выживанию в Аду будут проверены на практике в ближайший час. Потому что как ещё меня могли попытаться убрать надёжно и с гарантией? Не удивлюсь даже, если там ядерные заряды подготовили…
Сбросив вызов, я сунул телефон в карман и сорвался с места, используя чуть усложнённую версию своего «абсолютного сокрытия», которое, правда, абсолютным всё-таки не было. Псиону в принципе сложно было укрыться от псиона, а мне, с моим разумом, такие телодвижения были строго противопоказаны. Попытаюсь — или помру, или поврежусь умом.
Тем не менее, кое-что я всё-таки сделать мог. Во-первых, в чисто физическом плане меня обнаружить можно только зная, что, — или кого, — и где искать. Ну и таская с собой гору оборудования, конечно же. Ну а во-вторых, я максимально эффективным из всех известных мне способов «экранировал» своё Пси и держал в узде разум, так что заметить меня до того, как я начну действовать, мог разве что телепат. Но в то, что на удержание заложников, по сути — в один конец, отправили псиона довольно-таки редкого направления я не верил. Даже Империи телепатов не хватало, чтобы заткнуть все дыры, где они требовались, так чего уж говорить о каком-то культе?..
С такими мыслями я и забурился под землю в относительной близости от первого объекта — станции с целым пассажирским составом, захваченным культистами. С каждой секундой расстояние между мной и объектом уменьшалось, а в моём разуме отпечатывалось местоположение всех разумов вокруг. Да, первым делом я проверил, сколько там гражданских и террористов, где они находятся, что чувствуют и чем заняты. И чем дольше я «всматривался», тем больше хмурился. Представителей культа здесь считай что и не было: всего трое человек, из которых один был псионом. Остальные три десятка были боевиками, которых добрые дяди в масках и с вышитыми на накидках цветочками наняли уже здесь, на территории Империи. Мотивы… самые что ни на есть идиотские: деньги, религия, лютые обиды. Ни первое, ни второе, ни третье не могло оправдать нападение на гражданских с оружием в руках, так что судьба всех до единого уродов была предрешена.
Тем более, что на поверхности их разумов наличествовала только и исключительно грязь.
Но сначала я, как и планировал, обезвредил все разбросанные по вагонам взрывные устройства, обеспечивающие, так сказать, террористам неприкосновенность и право диктовать свои условия. Это заняло у меня почти сорок секунд на максимальном ускорении, так что простой задачу назвать было нельзя. И, естественно, с прежними ограничениями на десять с небольшим метров я бы так чисто не справился. Пришлось бы как минимум вылезать на поверхность, проверяя свою маскировку на прочность в самых что ни на есть боевых условиях. Да и дольше это было бы, ведь сейчас я обезвреживал всё разом, а не по отдельности.
Тем не менее, было в весьма продолжительной, — уж субъективно так точно, — и неприятной работёнке кое-что обнадёживающее. Угроза отступила от заложников, и я, наконец, смог сделать то, чего так хотел, ещё только вылетая с территории академии.
Секунда — и тридцать два человека синхронно спотыкаются на ровном месте, падая на пол внутри вагонов и на пол вовне их пускающими слюни болванчиками. Последний, псион, упасть не успел, так как его насквозь прошил пучок вырвавшейся из-под земли плазмы. Превентивный контрольный выстрел, сделанный потому, что я не мог гарантировать поражение довольно сильного одарённого пси-ударом. Осталось только усыпить всех заложников, — а то поднимут шум, и о моей импровизации всем станет известно слишком рано, — да двинуться дальше, на ходу занимаясь проверкой следующего места базирования террористов. На этот раз — малолюдный музей со сложной планировкой, усложняющей штурм силами обычных солдат и обычных же псионов. Но не мне, ведь моя нынешняя сила выходила далеко за рамки ожидаемого кем бы то ни было.
Нужно было лишь правильно ею воспользоваться…
Минутой позже.
Сидящий на полу немолодой мужчина в просторном кимоно на практически голое тело встрепенулся, словно через него пропустили электрический разряд. В каком-то смысле так оно и было. Разве что разряд был не электрическим, а телепатическим. И представлял он собой откат от разрыва связи, установленной телепатом-головой со своими подчинёнными, — во многих смыслах, — коллегами.
— Господин, разум седьмого потух. Я его больше не ощущаю.
Тоширо, — а господином был именно он, — бросил взгляд на ещё одного своего помощника, но тот лишь покачал головой. Сигнала от группы, к которой был приписан седьмой, не поступило. Следовательно, убрали их быстро, если не моментально…
И это было прекрасно, ведь план перешёл от подготовительной стадии к стадии реализации!
— Как только будет покончено со вторым отрядом — сообщишь. — Телепат медленно и плавно кивнул. — Приманка на финише уже готова?
— Только что на место был доставлен последний автобус. Наши люди покинули это место, кроме тех, что были вами приговорены. Волнений среди местного отребья нет: мы успешно удерживаем их в неведении касательно настоящих требований, озвученных на всю Империю. — А требования эти были предельно ясны: Артур Геслер должен один, без сопровождения прибыть, куда указано, и покорно принять смерть, разменяв свою жизнь на жизни множества сограждан. Помимо этого объявлялось так же о необходимости предоставления коридора для отхода действующих групп культа Смерти, но на деле, конечно же, столь открыто никто никого выводить из страны не стал бы. У культистов были свои способы покинуть Российскую Империю, пусть для этого и требовалось «сбросить шкуру» в виде не слишком ценных членов организации, коих можно было принести в жертву, утолив жажду крови имперцев и при том не потеряв непозволительно многого. — Как вы и предполагали, официально власти просят предоставить им лишнее время. Неофициально — готовятся к нашему уничтожению.
— А их действия в отношении заложников?..
— Сохранение их жизней — не основная преследуемая ими задача. Я бы сказал, что этих гражданских просто… списали.
— Что ж… — Тоширо зло усмехнулся. — Тогда наша добыча просто не имеет права задерживаться по дороге в капкан. Через пять минут начинайте показательные казни. Нужно добиться того, чтобы он не делал перерывов и двигался настолько быстро, насколько вообще способен!
Только и только тогда тактика с определением точного момента взрыва в конечной точке сработает, как надо. Задержка даже в полминуты могла разительно повлиять на результат, а этого никто не желал.
— Будет исполнено, господин!..
На лице Тоширо, казалось, навечно застыла предвкушающая, злая ухмылка, а в глазах застыли отголоски какой-то неестественной, прошедшей сквозь года ненависти ко вполне конкретному народу. Будь иначе, то, возможно, он бы не внёс столь масштабные коррективы в план главы, и не возвёл в абсолют пропитывающую действия культа жестокость.
Но случилось то, что случилось, и история сделала новый, непредсказуемый виток…
Несколькими минутами позже.
Гнев.
«Убить!»
Ярость.
«Уничтожить!»
Террористы… начали казнить людей.
Искренняя, распаляющаяся с каждой секундой ненависть, взявшая меня под ручку… и не изменившая ровным счётом ничего. Неспособная изменить, ведь всё, что она могла — это помешать. Я не мог ускориться, ведь и без того двигался так быстро, как только мог. Не мог и бросить людей на «побочных» объектах, ведь там их тоже убивали, по человеку раз в пять минут. Всё, что мне оставалось — стиснуть зубы и выполнять поставленную задачу, следуя строгому, отработанному на предыдущих объектах алгоритму. Неодарённых террористов превращать в овощи, псионов — разить плазмой, которая, хотелось бы мне верить, жгла их сильнее, чем должно.