Они опасались Геслера, и, если честно, делали это не без оснований…
Алексей Второй сидел, поджав губы, и скользил глазами по строкам текста на лёгком, практически невесомом планшете. Его голова полнилась тяжёлыми думами, которые спровоцировали, пожалуй, последствия им же принятого решения. Но мог ли он поступить иначе? Точно нет. План Геслера был хорош. Решителен и жесток, но хорош. Действительно верный способ объединить кого-то — это представить врага, с которым одиночки не сдюжат. И главное тут — это чтобы враг был именно врагом, а не пугалом. Силой, причиняющей настоящие разрушения.
Стихийным бедствием, неконтролируемым и страшным.
Артур Геслер стал таким не далее, как полтора часа назад. Сотни тысяч погибших и пропавших без вести, бесследно исчезнувший псион шестого ранга — и череда массовых убийств, волной прокатившихся по Москве. И ведь список пополнялся до сих пор несмотря на все попытки людей избежать незавидной участи. Куда бы они ни пошли, где бы ни спрятались — Геслер их находил. Все те, кто был представлен в его «списке», сегодня должны были найти свою смерть. И Император, не забывая изучать поступающие отчёты о происходящем в его столице и империи, уже подбирал замену каждому из обречённых, даже если те всё ещё были живы. Процесс был непростой и трудоёмкий даже сам по себе, и в обычное время занял бы недели, если не месяцы, но сейчас приходилось торопиться. Не хотел правитель империи столкнуться с внешним кризисом, покуда в его государстве будет бушевать кризис внутренний.
Но от работы его отвлекла распахнувшаяся дверь и юноша, ворвавшийся в кабинет с совершенно безумными, покрасневшими глазами и искажённым от ярости лицом:
— Отец! Он…
— Я знаю. — Отрезал Император, одним лишь взглядом усадив цесаревича в кресло. Безо всякой псионики притом. — Что, как ты думаешь, я делаю?
— Устраняешь последствия?..
— Предвосхищаю новые потери, сын. Геслер стал нашим врагом: это факт. И он неодолим сейчас: это тоже факт. Корона Пламени погиб там, и по итогу битвы с одним из сильнейших псионов современности наш не оправдавший ожиданий знакомый сейчас носится по всей Москве, вычищая ту от тех, кого он счёл недостойными. Более от его руки никто не погибает. Твой вывод?
Владимир фыркнул:
— Скажешь, что он нам помогает⁈ Сотни тысяч человек! Практически пятая часть города! Столп! У всего этого должна быть серьёзная причина, отец, но я её не вижу!..
Император опустил веки и медленно втянул носом воздух. Умом он понимал, что в годы Владимира он сам был куда хуже… но эмоции требовали многое разъяснить отпрыску, открыть ему глаза на его неправоту и ткнуть носом в истинное положение дел. Но он не мог. Не потому, что не доверял цесаревичу. Не потому, что считал его недостойным. Просто юноша, сколь бы талантлив он ни был, оставался молодым. Он не был монстром вроде Геслера, чей разум внешне, может, и не столь пугающ, но если заглянуть глубже…
Хаос — и вместе с тем Порядок. Баланс — и Дисгармония. Несовместимое, но вместе с тем единое. Вот, что увидел Император в голове Артура Геслера во время последнего их обмена мыслями. Позволил ли сверхпсион это увидеть, или действительно недооценил телепата — это вопрос, не имеющий значения. Важно тут только то, ЧТО император увидел в итоге. И какие выводы сделал, совсем иначе взглянув на это… существо, иначе не скажешь.
— Геслер — сильный телепат, сын. И он в одиночку уничтожил культ Смерти, который, я хочу тебе напомнить, был отнюдь не самой слабой и легко выявляемой террористической организацией. Естественно, что в процессе он покопался в головах террористов. И нашёл там… не самые лицеприятные сведения, выставляющие нас в худшем свете.
— И теперь он очищает страну ото всех, кого счёт недостойными? А гражданские, которые погибли в Санкт-Петербурге? Случайные жертвы? А не слишком ли огромные, отец? — Юноша не кричал и не буйствовал. Он уже взял эмоции под контроль, и теперь говорил ясно и чётко. Точно так, как должно наследнику огромной империи в одной из сложнейших ситуаций его жизни. — Предположим, что Артур действительно решил очистить империю от гнили. Но сделать это, избрав такой способ? Не верю. Хоть я его практически не знаю, но определённое впечатление о нём у меня уже сложилось. Он не из тех, кто идёт напролом, имея возможность решить вопрос иначе. Всё в его поведении и действиях указывало именно на это. И я не уверен, что он такой уж умелый лицедей. Тут должна быть какая-то подоплёка… и ты о ней в курсе!
Последние слова столь сильно выбивались из общего ряда и прозвучали настолько обвинительно, что мужчина, выслушивающий сына, даже немного растерялся. Слишком давно в последний раз Владимир выходил за рамки ожидаемого, как произошло, например, сейчас.
— Ты тоже всё поймёшь, когда изучишь послужные списки людей, которых сейчас устраняет Геслер. И ознакомишься с последними выводами касательно мировой ситуации с Пси… и теми прогнозами, которые дал сам Геслер.
— Прогнозы? — Из всего услышанного Владимира заинтересовала именно эта неполноценная ложь, приправленная ополовиненной правдой.
— Верно. Он искренне верит в то, что человечеству наступит конец уже через несколько лет, и причиной тому станет переизбыток Пси. И он намеревался бороться с этим своими способами… которые я, несмотря на все выгоды для нас, счёл неприемлемыми.
— Ты бы не стал отказываться, если бы он предложил способ закрывать разломы без исторжения Пси. Истребление псионов?
— Именно. Меньше псионов — больше времени, которое можно потратить на поиск способа нейтрализации Пси. Мало закрыть разломы, ведь мы и сами неплохо справляемся с выработкой этого смертельного в большой концентрации эха псионических манипуляций. — Мужчина выждал несколько секунд, давая сыну время обдумать только что услышанное. Но лишь поверхностно, ибо глубокий анализ был сейчас не нужен. Мало ли, какие несостыковки Владимир сможет разглядеть? — Подозреваю, что он сошёл с ума окончательно после посещения той стороны разлома. Собственно, сегодня он должен был провести там целый день… но что-то пошло не так.
— Скажи честно, отец: он действительно действует самостоятельно?
— Считаешь, я бы смог дать добро на убийство стольких наших подданных? — Император лукавил, ибо ему вполне себе представлялись условия, при которых он бы это добро дал без лишних сомнений. Вроде тех, что уже сложились и вынудили его смириться с такой необходимостью. Просто из-за отсутствия иных вариантов. — Нет, Владимир. Артур Геслер сделал свои выводы, и теперь будет идти к цели несмотря ни на что. Возможно, только возможно, что сначала он предпримет попытку решить всё мягко, но в то, что у него это выйдет я не верю.
— «Мягко» вырезать неведомо сколько псионов по всему миру?
— Террористы. Подпольные организации и нелегалы. Самое паршивое обучение — именно там, а плохо обученный псион генерирует особенно много Пси. Но «мягкость», пожалуй, будет заключаться в том, что он выступит не на нашей, а на своей стороне. И всеобщей войны удастся избежать… с приемлемой вероятностью.
Владимир медленно, словно специально тяжело вздохнул — и стальным, всецело уверенным взглядом посмотрел на отца:
— Что я должен сделать?..
Евгений НеттПси-ON. Книга IV
Глава 1Лжебог
Створки бронированного шлюза с шипением разъехались в стороны, открывая путь невысокому, чуть полноватому мужчине в годах. Двое охранников при полном параде, завидев главу лаборатории, вытянулись в струнку, расслабившись лишь после того, как нежданный гость, не оборачиваясь, дошёл до панели управления и замер подле неё.
Обычно ему не было дела до вспомогательного персонала этого места, но временами он начинал придираться ко всем, кого только встречал на своём пути. Благо, этот день был самым что ни на есть обычным, а на появившийся из ниоткуда в руках главы прибор, тут же подключенный им к коммуникационному узлу сервера, охранники почему-то внимания не обратили.
Тем временем пальцы мужчины запорхали над клавиатурой, вводя всё новые и новые команды. На экранах начали мелькать графики, стены текста, изображения — и всё это касалось вопроса познания природы псионики. В теории. На практике же эти знания пытались применить для искусственного воссоздания псионической одарённости.
Безуспешно, что следовало из воспоминаний, искусственно вызываемых и повторно проживаемых немолодым мужчиной, в голове которого прямо сейчас копался посторонний.
Стройный поток данных, собранных за последние месяцы, сам по себе являлся почти исчерпывающим источником информации. Но — почти, так как воспоминания непосредственного руководителя лаборатории были куда более полными, и могли пролить свет на многие незадокументированные моменты, в научном деле присутствующие в изобилии. Очень уж часто случалось так, что курирующий конкретную разработку высокопоставленный сотрудник не хранил все секреты «на бумаге», оставляя самое важное в своей голове.
В первую очередь — как гарант сохранения за собой занимаемого места, ведь так просто заменить человека, без которого работа встанет на несколько месяцев как минимум было нельзя. И даже телепаты, коих теперь на «чёрном рынке» днём с огнём не сыщешь, не могли гарантировать, что им удастся достать из головы строптивого сотрудника все имеющиеся у того рабочие секреты.
В то же самое время, пока базы данных и тысячи отчётов, записей и логов копировались на внешний накопитель, расположившиеся в отдельном помещении сотрудники службы безопасности, контролирующие всю сферу кибербезопасности лаборатории, один за другим теряли сознание и оседали в своих креслах. Бодрствующим остался лишь один сотрудник, с замутнённым взглядом глядящий на экраны и уже предотвративший самодеятельность автоматики, попытавшейся поднять тревогу.
Он же должен был подчистить все следы сразу после того, как «странности» в этих стенах наконец закончатся.