Меня прежде всего интересовали разумы местного доминирующего вида, но вот незадача: я чувствовал себя так, словно некая сила насильно вернула меня в тот самый, первый день моего бытия в качестве сверхпсиона.
В те самые времена, когда чужой разум казался чем-то малопонятным, дико сложным и хрупким.
По этой причине действовать приходилось очень осторожно и с особой тщательностью. Поверхностный анализ показал какой-то запредельный уровень гибкости разумов «инопланетян», что, в общем-то, соответствовало концепции паразитизма и тому факту, что они буквально подчиняли себе мозги носителей, пользуя те в каких-то своих целях. А ещё они очень ярко реагировали на любой раздражитель, включая попытку «контакта» — считывания того, что представлял собой их разум. И реакция эта выражалась в том, что они как бы «подавались навстречу», пытаясь что-то сделать.
И это — при полном отсутствии одарённости у населения.
Естественно, я заинтересовался аномалией, подальше задвинув пытающееся разорваться на много маленьких кусочков любопытство. Постарался сконцентрироваться на одном конкретном направлении, что оказалось на удивление непросто: вскрылся огроменный подводный камень, который я каким-то образом не замечал.
Дефект, порождённый необходимостью на протяжении трёх объективных лет параллельно решать десятки и сотни самых разных задач.
Я просто привык «работать» с целым ворохом параллельных потоков сознания, которые сейчас никак не хотели увязываться во что-то цельное. Задача не дробилась на части, и это было непривычно.
И существенных сиюминутных подвижек, соответственно, не было.
Пришлось, не совладав с возвращением всего к состоянию «как было», адаптироваться к новым реалиям, с полным осознанием оных и пониманием того, что на дистанции с этим надо будет что-то сделать.
Сейчас же часть мощностей разума, как и обычно, была отдана на сбор общей информации об этом мире и виде населяющих его разумных существ, но его небольшую часть, — в районе двадцати двух процентов, — удалось задействовать в непосредственно работе с разумами местных. К чему такие сложности, спросите?
Всё просто: время показало, что полноценное ментальное считывание без вреда для подопытных произвести не получалось. Чуждый человеческой психике разум, уникальное его строение, новые условия, свербящее на периферии сознания беспокойство о возможном предательстве со стороны ОМП, следующая из этого спешка — в совокупности все эти факторы привели к тому, что аккуратный и надёжный способ стал очень и очень долгим. Растянулся во времени, так скажем.
Конечно, всегда можно было пойти простым путём и выпотрошить десяток-другой разумов для форсированного обретения понимания строения мозгов чуждого вида, но мне не очень хотелось это делать по двум причинам.
Первая — неизвестно, как и когда мне аукнется подобная жестокость. Даже если я нагажу в этом поселении, а на контакт выйду в другом, всегда останется вероятность того, что слухи о неладном в этот отрезок времени дойдут и до соседей. И до очень дальних соседей тоже: имелись признаки того, что паразиты успешно перемещались между общинами, ведя своего рода торговлю или «культурно обмениваясь».
К примеру, имел место ажиотаж вокруг морских ракушек и костей морских же обитателей, в то время как прямым маршрутом до моря отсюда километров так восемьсот, не меньше. И это не «артефакты» и не ископаемые, а явно что-то новенькое, появившееся в селении не так давно.
Иначе энтузиазм бы спал, да и сами ракушки с костями приобрели бы потасканный вид, ведь ими играли «дети», физические кондиции которых не уступали таковым у взрослых. Паразиты же: в кого залез, тот и является телом.
Отличить взрослую особь от молодой можно было лишь по тому, что молодёжь значительно хуже управлялась с захваченными телами, что было особенно хорошо видно на фоне взрослых соплеменников. Носители паразитов-детей двигались неестественно, и зачастую вредили самим себе.
Не удивлюсь, если по мере взросления они меняют тела как перчатки…
Но перейдём, пожалуй, ко второй причине, представляющей из себя ни много, ни мало, а страх за целостность собственного разума.
Для обычного псиона-телепата представляет опасность даже ментальный контакт с простым сумасшедшим, и только высочайший уровень самодисциплины и организации сознания позволяет, в таком случае, сохранить своё «я» в целости и сохранности. Мне такое не грозило, так как я мог тщательно фильтровать всё, что попадало в моё сознание из чужих мозгов сугубо за счёт субъективного течения времени: тысячекратная и более разница, если постараться.
Вот только гарантий, что «познание» паразита никак на мне не скажется, отсутствовала, и получить я её мог, — та-дам! — только проведя предварительную разведку «по мягкому варианту».
В общем, куда ни кинь — всюду клин.
Вот и обретался я в поселении, скрывая себя в уже привычных и всецело мне понятных оптических искажениях. Подвижки в понимании природы разумов паразитов можно было заполучить в том числе и через наблюдение за их жизнью, и сейчас я занимался именно этим.
Самое время вернуться к отложенной на потом биологии, не находите?
Паразиты использовали самые разные тела, выбирая, судя по всему, по задачам, которые им отводились в их не самом крупном сообществе. Хищники, крупные приматы, грузовые звери, даже птицы — разнообразие видов позволяло предположить, что ты находишься в какой-то вселенной из мультика, где все звери живут в мире и наделены разумом. Но идиллию портил внешний вид порабощённых существ, которые очень и очень редко были целыми и невредимыми. Кое-кто вообще гнил заживо, словно «рабочие» тела были тут не в почёте.
Зато самые многочисленные и, стоит признать, наиболее подходящие разумному существу тела больше всего походили на лис, так как ходили на четырёх лапах и обладали выдающейся яркой шерстью с вытянутыми мордами.
Но отличия этих существ от привычных человеку зверей бросались в глаза не меньше сходств.
Во-первых, размеры. Местные «лисы» были крупнее, габаритами не уступая среднестатистическому человеку. У них наличествовали выдающихся размеров мозги, — стоит проверить потом, не являются ли они разумными, как и паразиты, — и соответствующие костяки с мышцами.
Во-вторых, хвосты. У лис, да и в целом у всей живности семейства псовых, хвост точно не напоминал таковой у мартышек. Тонкий и подвижный, используемый осознанно в качестве дополнительной конечности, хвост значительной части местных жителей во многом заменял им руки. Правда, некоторые работы они всё равно выполняли передними лапами, которые венчали ярко выраженные, пусть и не слишком гибкие или длинные, пальцы.
Ах да: на задних лапах они ходить тоже могли, хоть и выглядело это лишь немногим органичнее каких-нибудь кошек, проделывающих подобный трюк.
Третьим, но не относящимся напрямую непосредственно к биологии отличием была «одежда» или, что вернее, снаряжение. Этим «лисам» в силу природных особенностей без надобности были шкуры или ботинки, но простейшие мешки и сумки они тягали на себе с большим удовольствием, напоминая тем самым маленьких нагруженных волов.
Не меньшей популярностью пользовались и украшения для хвостов, которые играли в их обществе весомую роль: ими работали, за ними ухаживали, и, соответственно, их украшали. Согласно моим наблюдениям, обладатели самых больших, мощных и тренированных хвостов стояли в иерархии выше остальных паразитов, и занимались делами, требующими уверенного владения пятой конечностью. Ещё одно подтверждение того, что свою ставку паразиты делали именно на «лис», как на наиболее им подходящих носителей.
Помимо всего вышеперечисленного, лисы обладали полным набором того, что обычно требуется хищнику. Бинокулярное зрение, острые и крепкие зубы, большие уши-радары, не оставляющие ни шанса подобраться к ним незамеченным кому-то кроме меня, выдвигающиеся когти и прочая, прочая…
Всё это и даже больше я узнал задолго до того, как мне на глаза попался преинтереснейший, дающий ответы на многие вопросы процесс обмена знаниями между двумя представителями местного населения.
И тут стоит обмолвиться о том, что речи у этих существ не было.
Они издавали звуки, но максимум, на что были способны глотки лис и прочего зверья — это какие-то короткие условные сигналы. Ну а построить цивилизацию без общения задача, скажем так, почти невозможная. Собрать стаю, организовать улей, скучковаться в табун — да, это возможно. Но распределять обязанности и роли в социуме на тысячу с лишком существ, накапливать и передавать знания, возводить пусть примитивные, но жилища — всё это требовало надёжного способа общения…
И таковым у паразитов оказался ни много, ни мало, а прямой контакт «особь-особь». Просто в один момент пара «лис» остановилась рядом друг с другом, из незаметных наростов на шее обоих вылезли толстые жгуты, сплелись вместе — и я смог уловить эхо процесса, занявшего немногим больше секунды. Многое проскользнуло мимо меня, многое я просто не смог понять, что-то явно воспринял не так… но суть тут одна-единственная: на эту секунду отдельные части мозгов паразитов стали единым целым, «обменялись» содержимым и разорвали контакт, принявшись переваривать полученные данные. На это время их тела стали ватными и расслабленными, а реакция разумов на внешние раздражители — почти никакой.
Вполне естественно, что я аккуратно воспользовался этим, и открыл для себя целый мир разума, так непохожего ни на что другое…
— Ваше Императорское Величество, уважаемый Совет, нам есть, чем вас порадовать. Совместно с ОМП мы смогли провести всесторонние, углублённые проверки нового материала, и даже применить его в компактной модели, имитирующей, вероятно, будущие структуры — жилые зоны для человечества. — Улыбающийся седовласый мужчина в летах лёгким и наполненным энергией жестом указал на большой дисплей за своей спиной. Эта презентация, собранная на скорую руку для того, чтобы ввести в курс дела Хозяина Трона и весь Тайный Совет, некоторые члены которого присутствовали здесь инкогнито, не отличалась масштабом или красочностью, призванными пустить пыль в глаза зрителям. Наоборот: всё было строго, но подробно и без ненужных технических тонкостей, которые не играли большой роли и были нужны инженерам и учёным, но никак не политикам и руководителям. — Как видно на этом слайде, собранные «купола» не пропускают Пси в наивысшей её концентрации. В качестве стресс-теста конструкция была перемещена через один из разломов с искажённым течением времени, в зону крайней концентрации Пси, где находилась на протяжении шестидесяти локальных часов. Итогами этого эксперимента стало подтверждение свойств пси-блокиратора, а так же успешная проверка «отработавшего» материала на предмет подверженности деградации. Результат проверки, уточню, показал полное отсутствие реакции материала на агрессивную среду Пси. Иными словами, за упомянутый срок материал не потерял в свойствах и никоим образом не изменился…