Именно через них, за солидные деньги и обещания будущих преференций от лица лояльного дворянина, завязанного в транспортно-пограничной системе Империи, Владимир и нашёл транспорт.
Не пассажирский лайнер, не вертолёт-«невидимку» и даже не просто хоть сколь-нибудь современное судно, а надёжную, потрёпанную за десятилетия работы «птичку» — «ТВН-12», грузовой вертолёт, невероятно долго возивший контрабанду через самые «горячие» границы. Его пилот, бывший военный имперский лётчик, давно списанный за пьянство и теперь являющий собой искажённое отражение прежнего себя, знал в горах Юга каждый камень и каждую ложбинку, отчего и высоко ценился работодателями. В экипаже так же присутствовала ещё парочка спецов-неодарённых: штурман и техник, неприметные, молчаливые и явно не привыкшие к перевозке «живых грузов».
Что, впрочем, не помешало им действовать строго, аккуратно и точно, контролируя погрузку людей и их немногочисленного скарба. Стояла глубокая ночь, ливень стеной отсекал всё, находящееся дальше двадцати метров, но такие мелочи не помешали контрабандистам ни взлететь, ни мастерски следовать выверенному маршруту, избегая обнаружения вооружёнными силами Империи.
Стоило ли говорить, что цесаревичу очень не понравилась сама такая возможность? Даже сидя в холодном, продуваемом грузовом отсеке верхом на ящиках со снаряжением, он мысленно прорабатывал варианты перекрытия этого канала и поиска аналогичных путей «теневого» сообщения. Как и размышлял о том, почему отец не занялся столь важным вопросом сильно раньше: наверняка такими окольными путями в Империю даже за последние пять-шесть лет завезли столько и стольких, что хватило бы на небольшую армию.
И таким же образом в страну могли попадать террористы вроде тех, что организовали нападение на академию в самом сердце Москвы…
Страха Владимир не испытывал. Те его крупицы, которые ещё недавно теплились в его душе, выгорели от осознания всей тяжести возложенной на него ответственности. За сестру, за подданных, рискующих ради его задумки своими шкурами, и за Империю, в которой, как оказалось, было полным-полно дыр. Гегемон был слишком велик, а население, рассредоточенное по «сердцам» регионов, позволяло нелегалам обстряпывать почти любые дела.
«Но не будь их, и организовать „побег“ было бы значительно сложнее» — не мог не отметить цесаревич, преисполненный решимостью не только добиться своего, но и выжить, и исправить в будущем ошибки своего предшественника, восседающего на Троне Империи.
За такими, — и не только такими, — мыслями прошёл весь полёт, прерывающиеся лишь для дозаправки на каких-то Богом забытых базах контрабандистов. Ливни то прекращались, то начинались вновь, и оттого плавное изменение окружающего климата прошло особенно незаметно: если с одной стороны гор ещё было в достатке зелени, то с другой незваных гостей встретила пыль, жара и висящая в воздухе тревога.
Не по себе было даже членам экипажа, которые за годы работы должны были привыкнуть к своеобразной атмосфере этого места. Нервничал и цесаревич, и его немногочисленные сопровождающие: конечный пункт «контрабандистского» путешествия располагался в глуши, но отчего-то тут, среди глинобитных бараков и припорошенных песком бетонных взлётно-посадочных полос, сновало слишком много военных в разномастной, но безусловно военной песчаной униформе.
— Мы точно там, где надо? — Владимир покосился на своего единственного сопровождающего арабской внешности, выходца с востока, знающего языки и местные обычаи. Найти его в сжатые сроки при всех прочих ограничения и без того было чудом, так что цесаревич, конечно, не жаловался. Но вот выражение чёрной меланхолии, с которой псион третьего ранга начал смотреть в иллюминаторы, едва вокруг раскинулись пустыни, степи и пустоши, его несколько напрягал. — Не похоже это место на такую уж глушь.
— Так полторы сотни километров до столицы Калифата, господин Борис. — Псевдоним Владимира, как и многое другое, был оговорён заранее, и о личности «груза» не знали ни организаторы перевозки, ни исполнители. Не стоило об этом знать и тем, кто сновал вокруг, заинтересованно посматривая на группу чужаков: как ни заматывайся в тряпки, а оттенок кожи скрыть не так уж и просто. — Я удивлён, что тут нет гарнизона правительственных войск. Но оно и к лучшему…
Мужчина замолчал, когда к их группе, состоящей из семи человек, подошёл невысокий, щуплый мужчина с умными, бегающими глазами — связной контрабандистов, местный «фиксер».
— Господин Борис. — Фиксер произнёс псевдоним таким тоном, словно он подозревал, насколько важная и опасная персона сейчас перед ним стоит. — Транспорт ожидает вас. Путь будет неблизким… и не самым безопасным, стоит признать. За время вашего перелёта расклад изменился, и Амир аль-Фариси отбыл на юг, в провинцию Абьян. Из-за этого его «Братство Восстановления» несколько отбилось от рук, и…
— Чем это чревато? — Цесаревич задал вопрос несмотря на то, что он и сам примерно себе представлял, на что способны оставшиеся без присмотра вчерашние террористы и сепаратисты, которых сплачивала некая «добрая воля». И не факт, что догадки Владимира касательно источника этой воли хотя бы в малом совпадают с реальностью.
— Возможны проблемы в пути, если не прибегнуть к… услугам «Братства». Это может быть недёшево, но шанс добраться до интересующего вас города будет куда выше. По крайней мере, в целости и сохранности.
— Тогда тебе лучше осведомиться о том, чего это будет мне стоить. Время дорого. — Владимиру даже не нужно было изображать агрессивное нетерпение, потому как чаша его терпения и без того как-то резко начала переполняться. Он не привык к тому, что его планам могут навредить вот так просто, лишь из желания заработать ещё больше.
Благо, к опыту своих людей цесаревич всё же прислушался, и захватил с собой небольшой, но высоко ценящийся груз старого-доброго золота и ювелирных изделий, так что сейчас его небольшой отряд мог не беспокоиться о возможности оплатить чьи-либо услуги «на месте».
«Фиксер» незамедлительно развернулся, направившись в сторону наименее раздолбанной постройки, над которой кто-то натянул масксеть. Владимир же сверился с часами, и ещё раз оглядел окружающую их «базу в глуши».
Вооружённые люди были распределены по территории, на первый взгляд, бессистемно, но если приглядеться, то можно было обнаружить как «опорные пункты» — незаметно, но качественно укреплённые постройки, так и технику, для которой в земле вырыли «парковочные места», укутанные масксетями, словно младенцы пелёнками. При этом кое-где, Владимир был готов поклясться, в тенях проглядывали башенные орудия, направленные не вовне этого странного места, а точнёхонько на посадочную площадку.
Местные словно ожидали проблем изнутри, от прибывающих сюда экипажей, а не от тех, кто мог бы ударить извне. И это даже было в чём-то логично, так как, согласно последним полученным цесаревичем данным, сепаратисты как организация были уничтожены силами Артура и войсками Калифата, в то время как Братство, в общем и целом, не выступало против законного правительства, двигаясь в направлении становления чем-то вроде добровольческих отрядов или хорошо вооружённого и обученного ополчения. И в таких условиях действительно логичнее было бы ждать удара изнутри: диверсантов соседей, просто мелких террористов и недовольных, сумевших раздобыть оружие…
— Мне кажется, господин, они обратили на нас слишком пристальное внимание. — Александр, ветеран и пси-кинетик третьего ранга с позывным «Совух», тихо обратился к цесаревичу, стараясь не привлекать внимания ещё сильнее. Хотя именно он был крайне приметной персоной — высокий и широкоплечий, с движениями, в которых скользила выучка и та опасность, присущая высшим хищникам среди людей. — Лучше бы нам принять боевую формацию.
— Отставить. — Владимир покосился на ветерана. — Если будет бой, то нам это ничего не даст. Понадеемся на то, что у них не возникло к нам существенных вопросов…
«Фиксер» к этому моменту как раз уже семенил обратно, идя по правую руку от мужчины, которого с натяжкой можно было бы назвать офицером. Знаки различия у него отсутствовали, но вот форма на фоне остальных «военных» выделялась значительно: не только различными украшениями и обилием религиозных символов, но и банальной чистотой и целостностью, отсутствием следов длительного ношения. Густая чёрная борода скрывала рот мужчины, но глаза, холодные и расчётливые, в достаточной мере передавали его настрой.
— Господин Борис. — Первым начал «фиксер», нервно потирая ладони. — Капитан Али отвечает за безопасность этого перевалочного пункта. И он… проявил интерес к вашему визиту.
Капитан тем временем встретил прямой взгляд цесаревича, и медленно поднял руку. В ту же секунду ожила пара единиц бронетехники в укрытиях, а больше полусотни «без дела» сновавших вокруг солдат взяли незваных гостей на мушку.
— Вы не торговцы. — Несмотря на акцент, речь его всё же была достаточно разборчивой. — И не беженцы. Вы военные.
Владимир всем своим нутром ощутил, как напряглись его спутники, готовые к действию по его команде или в качестве ответа на агрессию со стороны местных. Сам цесаревич сохранил внешнее спокойствие, но внутри уже прокручивал варианты и «исходные данные».
Судя по тому, что к ним обратились на чистом русском, «фиксер» не стал строить из себя героя и выложил всё, что знал о них сам. Не так много, но тем не менее. Отрицать свою принадлежность к военным смысла не было: только слепой не разглядел бы в его сопровождающих бравых вояк, скрывающих под одеждой лёгкую броню и оружие. Бой? Даже если тут нет сильных псионов-боевиков, потери будут неизбежными, а далеко уйти выжившим просто не дадут. Местность тут не подразумевала возможности затеряться в лесах за неимением оных.
— Мы здесь по делам, которые ни в коей мере не могут навредить кому бы то ни было. — Ответил цесаревич, держа на виду обе руки. Делала ли эта поза его менее опасным? Ничуть. — И предпочли бы их не афишировать.