У трапа их уже ждали. Церемониальный караул, оцепивший внешний периметр, и четверо людей в строгих тёмно-синих мундирах особого подразделения внутренней службы безопасности Империи. Лица этих элитных специалистов были каменными, глаза — непроницаемо-холодными, а выправка не оставляла даже тени шанса что-то выяснить о полученных ими приказах, просто рассмотрев их.
— Ваше Императорское Высочество. Его Величество ожидает вас в малом кабинете дворца. Без промедлений.
Фраза эта прозвучала как приговор. Александр и остальная свита Владимира напряглись, но цесаревич лишь кивнул, подавляя зевок. Чего-то такого он ожидал изначально.
— Мои люди… — Начал было Владимир, но был мягко прерван.
— Будут доставлены в оперативный центр дворца для оформления рапортов. — Отрезал один из встречающих. Его взгляд скользнул по свите, не оставляя сомнений в том, что «оформление» будет долгим, подробным и очень неприятным. — Вам — сюда, Ваше Высочество.
Куда-то идти за транспортом не пришлось, потому как тут же был припаркован чёрный, без опознавательных знаков «Буревестник», фактически — компактный бронетранспортёр, небрежно замаскированный под гражданское авто. В его салон Владимир забрался уже спустя десяток секунд, сев в широкое, комфортабельное кожаное кресло. Напротив устроился один из безопасников, после чего машина тронулась с места.
Молчание в салоне было густым, тяжёлым и давящим. Цесаревич смотрел в окно на мелькающие в предрассветных сумерках знакомые силуэты столицы, и доводил до кондиций весь тот массив информации, который он планировал, — с санкции Артура, — представить отцу. Это были как раз те сведения, за которые цесаревич намеревался «купить» прощение и оправдать свою вылазку, ни с кем не согласованную.
Будет ли достаточно того, что Артур счёл необходимым передать через него Хозяину Трона? Не факт, но идти против желания Лжебога Владимир не собирался. А силой высмотреть что-то в его голове… отец мог попробовать, и, со всей своей телепатической мощью, даже добился бы в этом успехов, но какой будет плата за такое знание? Неудовольствие Лжебога, выраженное в силовом методе смены «верхушки» Империи? Или он просто пальчиком Хозяина Трона пожурит?
«Уверен, лично это проверять отец тоже не захочет. Не теперь, когда я несколько отбился от рук, а до завершения подготовки Империи к передаче бразд правления — несколько лет»…
Километр за километром «Буревестник» преодолевал отделяющее его от дворца расстояние, пока не остановился напротив центрального входа. Дальше Владимир и сам не заметил, как ноги принесли его к малому кабинету дворца, в отдельно взятом крыле которого было на удивление спокойно.
Внутри же, как заметил он, перешагнув порог, царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных напольных часов в углу и едва слышным потрескиванием дров в камине, который присутствовал тут атмосферы ради, а не пользы для. Алексей Второй сидел за массивным дубовым столом, спиной к высокому окну, из которого открывался вид на просыпающуюся столицу. Он не работал. Перед ним не было ни бумаг, ни планшетов, ни экранов. Да и никогда в этом кабинете их не было, потому как предназначался он только и исключительно для разговоров с глазу на глаз между членами императорской семьи.
Потому Хозяин Трона просто сидел. Его руки лежали на подлокотниках кресла, а пальцы были сплетены в районе солнечного сплетения. Лицо, освещённое лишь светом настольной лампы и прыгающими языками пламени в камине, напоминало старинную восковую маску: мужчина явно постарался, «нагнетая жути» перед прибытием непутёвого наследника. И напряжение, физически ощутимое, исходило от него волнами, заставляя чувствовать себя чем-то меньшим, чем было на самом деле.
— Ваше Величество. — Владимир склонил голову, на секунду уперев взгляд в устилающий пол узорчатый ковёр. А когда он вновь перевёл взгляд на отца, то тот уже и сам смотрел прямо на него. Его глаза, холодные и пронзительные, уставились на сына. В них, как и много раз до этого, не было ни гнева, ни разочарования. Лишь бездонная, натягивающая нервы до предела неумолимость наказания.
Но только сегодня, спустя столько лет, Владимир спокойно, без невероятного внутреннего усилия выдержал этот взгляд. Даже усталость отступила, сменившись прохладцей в районе желудка и едва ощутимой дрожью в коленях. Он знал, что прямо сейчас бросаться с места в карьер и начинать оправдываться было смерти подобно, и потому терпеливо выжидал. Ждал вопроса или приказа, по которым уже можно было бы определить степень его недовольства потомком.
Секунды тянулись, словно часы, а тиканье настенных часов уподобились ударам молота по наковальне.
— Владимир Романов. Ты разочаровал меня. — Император слегка поджал губы. — Я жду от тебя подробного отчёта о том, что побудило тебя к этому безрассудству, и почему ты не счёл необходимым поставить меня в известность. Но здесь и сейчас тебе дозволено ограничиться рассказом. Приступай.
Владимир внутренне выдохнул, не ощущая щекотки на подкорке разума. Значит, отец пока ограничивался лишь поверхностными его мыслями, которые он, живя с телепатами под одной крышей так долго, научился неплохо контролировать.
— Ко мне в руки попала запись твоего разговора с главой Имперского Медицинского Института. Так я узнал о том, что у Лины практически нет шансов самостоятельно выйти из комы, а твоё участие в её спасении несло неоправданные риски для Империи. И так как мне не удалось выйти на Артура и хоть как-то с ним связаться, я посчитал, что стоит проверить регион, где он чаще всего появляется в последнее время. Южный Калифат. Посылать туда людей не было смысла: слишком высоки были риски дипломатического скандала, да и привлечь внимание Лжебога у незнакомых ему людей могло не получиться. — О том, как именно он планировал это внимание привлекать, Владимир решил не распространяться. Всё равно не пригодилось. — Я смог выйти на контрабандистов и организовать свой перелёт из самого сердца Империи в государство, с которым у нас вообще нет прямого сообщения… но это мы обсудим после.
Император кивнул, и Владимир, воодушевлённый хотя бы отсутствием комментариев, продолжил.
— У меня были планы касательно того, как и где стоит искать Артура Геслера, но всё это не пригодилось. Он заранее узнал о моём визите, и организовал встречу. Она продлилась недолго, но я узнал достаточно для того, чтобы счесть риск оправданным…
Цесаревич начал пересказывать слова Артура, который, стоило признать, не собирался щадить чьих-либо чувств. Он тогда говорил прямо и резко, и Владимир сейчас перенял эту манеру, потому как старался, по возможности, цитировать, дабы отделить свою точку зрения от его.
Подробности Плана впечатлили Императора настолько, что тот даже на долю секунды потерял контроль над лицом. Не меньшее удивление вызвал и тот факт, что Артур не собирался больше «спасать людей любой ценой», фактически пообещав как можно скорее переложить эту ответственность на плечи правителей государств, которым будет поручено курирование основных этапов плана по освоению новых миров.
Теория мультивселенной, обусловленной Пси-активностью, тоже пришлась Императору по душе: он явно оценил масштаб получше сына, и Владимир был готов поспорить на что угодно, что после первой отправки поселенцев-колонистов лучшие умы Империи возьмутся за воссоздание способа соединения двух точек в разных реальностях. Перспективы поражали воображение, а подход Лжебога не вызвал у Алексея Второго отторжения. Как минимум потому, что в таком виде План уже не подразумевал тотального контроля над главами стран. Достаточно было лишь не мешать и не чинить препонов Артуру в долгосрочной перспективе.
— … таким образом, Ваше Величество, я успешно договорился о совместных действиях с Артуром. Узнал о его видении «дыр» в нашей системе, получив ряд рекомендаций по исправлению этих недостатков с наказом действовать своими силами. И, конечно же, договорился о помощи с Линой. Артур обещал наведаться в течение суток… но за ней придётся присматривать. Активность Лины в политических кругах оказалась чрезмерной, и она, Ваше Величество, может быть реально использована против нас недовольным дворянством…
— Конкретизируешь? — Алексей Второй заинтересованно приподнял бровь.
— Лина — идеалистка. Я склонен полагать, что она с радостью выступит против Плана Артура, едва узнает о том, что и как тот делает для его исполнения. Её отношение к жёсткому подчинению чужой воли вам известно не меньше, чем мне. Как и её… незапятнанность.
Впрочем, Владимир никогда не пожелал бы для сестры пройти через то, через что прошёл он, дабы избавиться от большей части «розовых линз» в очках, через которые члены императорской семьи взирали на мир.
— Признаться, я и сам считал её невинное увлечение всего лишь небольшой забавой. Но теперь, взглянув под таким углом… — Мужчина покачал головой. — Да, она могла натворить немало дел, даже этого не понимая.
Владимир закивал согласно:
— По этой причине я бы хотел лично проконтролировать этот момент, задействовав в процессе своих людей. Вдобавок к остальным задачам, справиться с которыми, по мнению Артура, могу только я.
— Я одобряю эту инициативу. — Подтвердил Хозяин Трона так, словно он был готов проигнорировать настоятельные рекомендации Артура, а сейчас лишь сделал небольшое одолжение. — Тем не менее, Владимир, ты доказал, что способен на самостоятельные решения. Да, опасные. Да, безрассудные. Но такой навык тоже ценен, а собственный опыт… его не приобрести иначе. Я передам под твою руку три корня Службы Имперской Безопасности. Конкретный перечень задач получишь после того, как решишь насущные вопросы, о которых нас проинформировал Артур.
— Будет исполнено, отец. — Владимир вновь склонил голову.
— Об одном лишь прошу, сын мой. Помни, кто ты. И не допусти, чтобы Империя стала разменной монетой в его игре. — Император махнул рукой в сторону двери, что было ему в высшей мере несвойственно. Да и ответа он дожидаться тоже не стал. — Иди. Приведи себя в порядок и отд