– Ищут основательно, – невесело подвёл черту Свим, когда удаляющийся шар превратился в едва заметную точку на мглистом небосклоне. – И знают, где искать!
– Да, – вяло промяукал выродок. – Днёвки не получится. Отсюда надо уходить. Если они идут за нами, то сюда заглянут точно.
– Так оно и будет… Ладно. Давайте-ка уйдём отсюда… Через лесок. Может быть, на другом краю он выходит к другим зарослям, а не к полю.
Свим тяжело поднялся и двинулся вглубь лесного островка. Камрат и К”ньец последовали за ним, стараясь ступать по его следам. Мальчик полностью сосредоточился на том, чтобы его длина шага соответствовала шагу Свима, так что, когда тот резко остановился, Камрат с ходу уткнулся ему в спину как раз в пояс, едва не разбив об него себе нос.
– Что? – К”ньец обошёл мальчика и поравнялся со Свимом. – А-а… Могли бы догадаться.
Между взрослыми протиснулся Камрат, желая увидеть нечто, остановившее их.
– Ух ты! – непроизвольно воскликнул он.
Они вышли к древнему чудом сохранившемуся строению из нежно-розового материала. Его два этажа венчала малахитовая двускатная крыша с загнутыми концами над карнизом. Среди голых ещё ветвей деревьев здание больше напоминало картинку, написанную сочными чистыми красками, но небрежно вставленную в незамысловатое обрамление. Однако всё в этой давней постройке радовало глаз своими пропорциями и необыкновенной цветовой, словно игрушечной, гаммой.
Чуть позже стали заметны следы времени, пролетевшего над чудным творением людей прошлого. Невысокое крыльцо с выщербленными ступенями и изъеденными перилами подводило к настежь раскрытым дверям, от которых остались только узкие полоски, прикреплённые к петлям. По сторонам от двери зияли окна с остатками резных козырьков. На втором этаже темнели провалы ряда окон. Правый угол строения почти до уровня подоконников первого этажа был разворочен, вывернутые неведомо кем или чем кирпичи аккуратной грудой лежали рядом. Подступы к дому поросли низким кустарником. Вокруг никаких следов или тропинок – дом, по-видимому, давно никто не посещал.
– Красиво здесь было когда-то, – со вздохом сказал Свим. Оглядевшись, добавил: – А вокруг когда-то, наверное, был сад… Да деревья уже не те растут, хотя, быть может, в тех же границах…
Он опять вздохнул.
Не часто, но встречались ему подобные сооружения, для которых время как будто остановилось, а природа позабыла о них. И если бы не разумные, считающие своим долгом, в кавычках, оставить о себе память, кто знает, сколько бы они вот так ещё простояли, освещая округу своим совершенством.
Умели древние и вне городов красиво строить и без страха перед кем-либо наслаждаться жизнью… Свим захотел представить, как это могло быть, но тщетно. На то они и Дикие Земли, чтобы человек здесь чувствовал себя временным гостем.
Приминая и ломая сухие стебли прошлогодней травы, спутники обошли дом вокруг. От фасада до противоположной стены в нём насчитывалось восемь окон, также лишённых рам. Задняя глухая стена на том же уровне, что и передняя, имела пролом в диаметре не меньше бермета. Видимо, что-то случилось внутри, какие-то силы вытолкнули часть стены наружу и разбросали кирпич на большое расстояние. Его хорошо можно было рассмотреть – литые бруски из розового камня, лежащие на площадке перед тыльной стороной дома, почему-то совершенно не поросшей растительностью – твёрдая прибитая земля. Лишь выделялся небольшой квадратный участок – два на два шага, поросший чахлой травкой с жиденькими метёлочками, прижатыми к земле, словно их придавили чем-то тяжёлым.
Посудачили о стенах, кровле, прочности кирпича и кладки, сделали некоторые предположения о причине возникновения пролома в задней стене и развороченного угла, колупнули сапогом землю, лишённую растительности. При этом Свим хмыкал, К”ньец фыркал, а Камрат, подражая взрослым, ковырял вместе с ними почву и не знал, для чего ему это надо. Затем они опять вернулись к фасаду дома. Постояли перед ним.
– Пора идти, – напомнил хопс.
– Да… – Свим двинулся было по направлению от дома, но остановился. – Пойду, поднимусь наверх и посмотрю. Сверху виднее, что там нас ожидает.
Он по-хозяйски неторопливо стал подниматься по ступеням крыльца.
– Стой, где стоишь! – раздался сверху громкий голос.
– Та-ак, – протянул Свим своё любимое словечко. – Это почему же? – крикнул он и поднял голову.
Не увидев никого, ещё раз повторил вопрос.
– Убирайся! А то…
– А что будет?
Невидимый обладатель голоса, по всему, на окрик ожидал от Свима и его спутников какой-то иной реакции. Испуга или других хотя бы слов. Но испуга не было и даже, по сути дела, был сделан вызов. И теперь там, наверху, послышались голоса нескольких разумных – они о чём-то спорили.
– Кто вы? – миролюбиво поинтересовался Свим.
Ему не ответили.
– Ну, тогда прощайте!
– Ещё чего? – громкий окрик заставил Свима приостановиться. – Раз попались, так стойте, где стоите! Мы тут решим, что с вами делать.
Наверху кто-то сдавленно и злорадно засмеялся.
Свим обернулся к своим друзьям. На его молчаливое вопрошание с поднятым пальцем кверху, К”ньец отрицательно мотнул головой – никого не вижу. Он с Камратом тоже слышал голоса, но так же как Свим за окнами не видел говорящих. Из чего Свим резонно сделал вывод – раз они не могут увидеть тех, кто решил позабавиться на их счёт, то и засевшие в доме навряд ли, хоронясь, внимательно следят за ним и его товарищами.
Он обменялся с выродком молчаливыми знаками, после чего хопс, едва раздвинув тонкие кошачьи губы, негромко сказал мальчику:
– Когда я досчитаю до трёх, беги к дыре с той стороны дома. Побежишь вдоль левой стены. Я побегу по правой. Там встретимся. Раз… два… три!
Последнюю цифру он продублировал толчком в спину мальчика, и они разбежались, выполняя намеченный план, а Свим одним прыжком взлетел до верхней ступени крыльца и бесшумно нырнул в дверной проём.
Хопс и мальчик одновременно добежали до пролома в стене. Встретились. Хопс сделал знак молчания, хотя Камрат не проронил ещё ни одного слова с того момента, когда Свим стал пререкаться с неизвестными и обмениваться жестами с выродком.
К”ньец прильнул к стене и выставил уши, едва не доставая нижнего края дыры в ней. Уши его стали поворачиваться влево-вправо независимо друг от друга, очаровав мальчика своей подвижностью. Он тут же попытался подобным образом пошевелить своими ушами, но безуспешно. Он вытягивал шею, двигал подбородком и челюстью, мотал головой – уши не шевелились, будто их прибили намертво.
Что там услышал К”ньец, мальчик так и не узнал, зато приказанию его не удивился, так как не зря же они сюда бежали, оставив Свима одного на той стороне дома.
– Полезем через дыру. Вначале я, потом – ты, – скороговоркой пояснил хопс задуманное. Он присел, сильно толкнулся ногами вверх, и сразу перепрыгнул оставшуюся часть стены. Выглянул из дыры и поманил мальчика: – Давай руку! Быстрее! И тихо!
Камрата не надо было подгонять. Оставаться одному вне дома он не собирался.
Внутри, в бывшей когда-то комнате, было ещё темно, сыро и мозгло. Пахло затхлым и кислым. Тянул сквозняк. Из комнаты вглубь здания протянулся коридор. Перед ним когда-то была широкая дверь, от неё осталась дверная коробка, истёртая и изъеденная временем до состояния мочала. Из коридора были слышны крики и приглушённый стук сражающихся.
– Будь здесь! Никуда не уходи! И тихо! – распорядился хопс и побежал в темноту коридора помогать Свиму.
Камрат перевёл дыхание, прислушался.
Дерутся.
Почему К”ньюша призывал к тишине? Сами там такой шум устроили. Подождав, он заскучал и решил тщательнее осмотреть комнату, хотя голые обшарпанные стены хранили только надписи – процарапанные на твёрдой поверхности панелей – на известных и неизвестных мальчику языках. Прочесть некоторые из них, а точнее сказать, осмыслить их замысловатые намёки он не успел. Словно из далёкого далека до него долетел гулкий зов Свима:
– Малыш! Иди к нам! Не бойся!
Камрат передёрнул плечами. Вот ещё! Он и так ничего не боялся. Да и чего бояться?
И почему это Свим всё время ему о таком напоминает?
Глава 13
Он вошёл в большое помещение – зал – с потолками, уходящими под самую крышу. Мальчику трудно было делать какие-либо предположения о назначении такого громадного помещения. Он никогда ещё не видел ничего подобного. В Керпосе особо старых зданий, построенных из вечных материалов, не существовало – город возник хотя и давно по человеческим меркам, но обстраивался и обзаводился защитными стенами сравнительно, уже с историей самого человечества, недавно, во всяком случае, позже постиндустриальной эпохи и после падения городов-спутников. Административные постройки в городе предназначались сугубо функциональному использованию, собрания горожан обычно проводились на центральной площади, а собирать их под крышу одного строения никому не приходило в голову. Зачем, если даже в середине зимы можно установить такую погоду и температуру воздуха, чтобы не чувствовать холода и не испытывать неудобств от состояния неба над головой – ни дождей, ни снегопадов, ни збунов.
На уровне второго этажа шла, местами обвалившаяся, узкая галерея – её ограждали тонкие ажурные перила с тремя лесенками, ведущими на неё с первого этажа. Сверху, вдоль стен, выше и ниже галереи, свисали с наполовину ободранной изоляцией фальшивые кабели, змеились провода – всё говорило о попытке кого-то в своём представлении воссоздать древнее жилище человека из невечных материалов.
Но не это бросилось в глаза мальчику в первую очередь.
Посередине зала, на высоте всего каких-то трёх берметов висела и матово поблескивала чудом сохранившаяся люстра, слепок с древнейших образцов. Её поддерживала толстая чёрная от времени цепь в руку толщиной. Звенья её покрылись бахромой ржавчины, пыли и копоти.
Люстра пережила историю и как повидавший воин, с трудом пробившийся сквозь ряды врагов – веков, воздействий разумных и диких, ветров, продувающих покинутый дом – несла на себе отметины давних и недавнего, но пока что успешного боя: вмятины, натёки, обрывки каких-то верёвок, не ухоженность. От славных времён остались широкий и толстый обруч и шар, от которого к обручу тянулись цепи, не такие мощные, как подвесная, опорная, но достаточно прочные, чтобы выдержать тяжесть массивного обруча до настоящих дней.