Ритуал собирались провести на одной из секретных ухоронок тайной канцелярии, и к спрятавшимся в лесу домишкам магистр подъехал, уже когда совсем стемнело. Его охрана, как и люди, задержавшие Этарда, остались у внешнего периметра, к лаборатории магистра сопровождали люди внутреннего круга. Стража останется здесь вместе с настоящим Этардом до самого конца операции. Молчаливый воин со шрамом через щёку довёл магистра до длинного, похожего на лодочный сарай, дома. Знаком попросил обождать за пределами круга света от лампы, сам шагнул под фонарь. На крыльце их уже встречал рослый мужик – такому и оружия не надо, кулаком быка успокоит – в камзоле серого сукна, без украшений и знаков различия. Увидев лицо сопровождавшего магистра воина, не проронил ни слова, а махнул рукой в сторону дверного проёма и встал таким образом, чтобы не увидеть лицо Ислуина, когда тот будет заходить. Сопровождающий тоже остался на улице.
Внутри длинный дом не имел перегородок, но сейчас был разделён ширмой из ткани. За ней, судя по голосам, сидел десяток помощников, и располагалось оборудование, которое поможет сменить облик. Со стороны Ислуина было пусто, если не считать двух октограмм и двух кушеток, на одной из которых уже лежал без сознания Этард. Сейчас, спящий и раздетый, парень выглядел куда моложе своих двадцати пяти. Между октограммами спиной к входу стоял маг, который будет фокусом и направляющим заклятий и энергии помощников. Услышав шаги, маг обернулся.
– Манус? – удивился Ислуин. – Не ожидал, что вы отправитесь лично. Польщён, конечно, но как-то не думал, что для такого муторного, затратного, но в принципе не самого сложного преобразования меня удостоит аж сам архимаг Гильдии.
– Вы иногда слишком снисходительны к людям, кер Ислуин, – улыбнулся архимаг. – Даже если забыть, что ваша идея может стать очень важным оружием Империи, а потому доверять сам факт существования такой процедуры я могу немногим, и все надёжные люди в отъезде... Вы слишком высоко нас оцениваете. Да, у нас немало магов, которые не уступают вам по силе, но вот наставников, равных вам, способных научить этой силой пользоваться, увы, нет. И не спорьте, я видел уровень императора и вашей дочери, которых обучали именно вы. Харелт тогда во дворце достал своим ударом самого Уалана, а ведь по уровню магии и энергии они и близко не стояли. В общем, доверить нашу сегодняшнюю работу кому-то ещё я не рискнул.
– Как скажете, – покладисто согласился Ислуин. – Тогда давайте начинать. Мне потом ещё привыкать к новому телу, а сильно опаздывать с прибытием Этарда в столицу нельзя.
***
Рудные горы заявили о себе за несколько дней до того, как посольство достигло предгорий. Сначала в просветах леса у самого прозрачно-голубого осеннего горизонта стала видна тёмно-синяя полоса, напоминавшая грозовые облака. На следующий день полоса выросла, приобрела очертания. Вскоре уже можно было различить острые белые шапки самых высоких пиков. Переменился ветер, он то замирал тишиной, то резко, порывисто рвал с головы шапку. Начали редеть деревья, больше не шумели, обсуждая подступающую зиму, птицы. Зато мыши-пищухи каждую ночь окружали лагерь, пересвистывались и бесстрашно шныряли чуть ли не под ногами людей, стараясь ухватить для своих кладовок лишнюю крошку съестного.
К первым отрогам лес окончательно сошёл на нет. Лишь изредка попадались заблудившиеся кедры и лиственницы в окружении свиты кустов, но древесные посланцы выглядели заброшенными сиротами, жались к выступам скал и ложбинкам, не смея посягнуть всерьёз на здешних хозяев – траву и большие мшистые валуны. Впрочем, кедры не забывали горделиво поглядывать на соседей: у них-то хвоя ещё зелёная, а трава вовсю начала желтеть, от неё пахло осенью и прелой мокротой. Да и мшаники уже высохли бурой коркой до следующего лета.
За два дня до перевала караван пересёк границу владений гномов. Не стояло ни межевых столбов, ни таможни, но чья дальше земля, понятно было сразу. За очередным поворотом дорогу пересекала невидимая черта: восточнее под ногами, копытами и колёсами утрамбованный щебень, а западнее – тщательно пригнанные каменные плиты. Ехать сразу стало легче и быстрее.
Едва дорога слилась с Главным восточным трактом, дипломатический караван тут же оказался зажат со всех сторон всадниками, телегами и пешеходами. Здешний путь был одной из центральных дорог не только в Ставангр, но и в остальные владения гномов, особенно сейчас, когда начинался сезон непогоды. Поэтому на восточной дороге сейчас было не продохнуть. Повод же для отправки посольства был незначительный – Канцлерский совет предлагал Горным мастерам упростить продажу гномьего оружия в Империю в обмен на снижение некоторых пошлин. Во главе министерство иностранных дел поставило чиновника средней руки, а посольство насчитывало всего десяток повозок, особого статуса не имело. Гномы же соблюдение законов чтили превыше всего, и попробуй посольство разогнать купцов и проехать без очереди, выгнали бы таких гостей вон. Пришлось плестись наравне с остальными. И завидовать омнибусам: предприимчивые гномы давно уже сообразили, что к ним едут не только большие торговые караваны, но и простые иностранцы. Если же покупатель не сможет добраться до рынка, то и покупки не выйдет. Вот гномы и придумали пустить до ближайших людских городов омнибусы – нечто вроде вытянутых двухэтажных карет, в каждую из которых спокойно помещалось до полусотни пассажиров вместе с багажом. При этом в общем потоке омнибусы пользовались правом преимущества, так что ехали быстрее остальных.
Расстояние, которое в прочих местах они проезжали за половину дня, здесь не одолели и за день. Хорошо хоть предприимчивые гномы расставили вдоль дороги гостиницы чуть ли не на каждом километре. Утром постоялый двор они покидали в твёрдой уверенности, что уж сегодня-то обязательно окажутся в подгорной столице. Прибудут туда самое позднее к ужину. Но к полудню движение вдруг резко замедлилось, а потом окончательно встало. Остановился даже рейсовый омнибус. Один из охранников, посланный выяснить, в чём дело, принёс неприятную весть: у перевозившей брёвна телеги лопнули верёвки, и полетевший в разные стороны груз смел ещё несколько повозок с какой-то алхимической гадостью, которая повредила механизмы ворот. Створки заклинило, вот и пропускают теперь по одной телеге, по очереди в каждую сторону. И успеют ли наладить за сегодня – непонятно. Посол мужиком был неплохим, знающим своё дело, старательный, эдакая рабочая лошадка министерства иностранных дел, из тех, на ком обычно и держится любое дело. Но тут неожиданное назначение и такой же неожиданный шаг на новую ступень карьеры ударили ему в голову осознанием собственной значимости. В итоге посол вынес решение: день назавтра потеряют, а время не ждёт. Они ночуют там, где остановились сегодня.
Из соображений безопасности и на случай нападения, вблизи самого перевала гостиниц гномы не строили, поэтому разбивать шатры пришлось прямо на открытом всем ветрам склоне... Ночь провели, будто сидели в огромной печной трубе с отличной тягой. К утру промёрзли и ругались все: последнее топливо для костра использовали сварить скудный ужин, небольшого запаса наутро хватило вскипятить по полкружки кипятка на человека. Слишком мало, чтобы согреться. Ну а приданный отряду маг хорошо разбирался в защитных чарах, однако не умел ставить и самого примитивного полога от ветра. Посол матерился особенно громко. Он начальник, именно он вчера за всех решил и сделал глупость, но признаваться в этом не желал. Оставалось на все корки ругать гномов, единственно и виноватых во всём.
Матерился мужик так забористо, что магистр невольно заслушался. Хотя сам ругался не менее заковыристо и сразу на нескольких языках – только мысленно. Он давно привык путешествовать с удобствами, тут же пришлось мёрзнуть вместе с остальными. Этард не владел и каплей магии, рисковать же столь тщательно проделанной работой из-за минутной тяги к комфорту нельзя.
Охотников ночевать прямо под перевалом нашлось немного, да и по части дисциплины до дипломатического каравана простым торговцам было далеко. Лошади же, хоть и недовольные холодной ночёвкой и завтраком из жёсткой травы, словно почуяли вслед за людьми, что осталось совсем немного, а потом – тёплый город и заслуженный отдых. Проявлять характер и капризничать животные не стали, и когда посольство уже выехало на тракт, остальные купцы на стоянке ещё только начинали собираться.
Плиты весело мчались под копытами и колёсами, подъём широким полотном пожелтевшей травы обнимал дорогу и неторопливо полз вверх между устремившимися ввысь отвесными каменными стенами хребтов. А вот увенчанные снегом верхушки двух пиков, между которыми и расположился перевал, казалось, и не думали приближаться. Поэтому, когда тракт сделал очередной изгиб и оказался вблизи седловины, две невероятно огромные гранитные пирамиды, стерегущие перевал, зрелищем получились неожиданным. Вид огромных гор разом заворожил, заставил всех замереть, почувствовать себя крошечным муравьём перед ликом подпирающих облака великанов.
Перегородившая перевал в узком месте стена рядом с горами казалась маленькой, игрушечной, особенно издалека, но стоило подъехать ближе, как внимание перехватывала уже она. Сложенное из огромных каменных блоков сооружение двадцати метров высотой, запиралось воротами под стать: толстенная плита из расплавленного камня между двумя железными листами. Открывались ворота не вперёд-назад, а ездили по направляющим вправо-влево, прячась при нужде в стену. Неудивительно, что вчера из-за поломки механизма всё встало. Такую махину вручную не сдвинешь. Видимо, гномы работали всё ночь, так как сейчас щель прохода была куда шире, чем рассказывали вчера. Проехать могли уже две телеги одновременно. Но дальше явно всё опять заклинило. Стоило подобраться поближе, как в уши забрался рабочий шум кузницы и стройки, звон металла, стук инструментов, чьи-то крики, ругань и неразборчивые команды.
Впрочем, дипломатическую миссию суета с воротами уже не волновала. Ехали они под посольским штандартом, заметили их наверняка ещё вчера: здешние горы давно обжиты и изрыты тысячами туннелей с сотнями выходов и окон. Стоило проехать ворота и остановиться, как навстречу сразу же вышла делегация из полутора десятков гномов в белых плащах с алой каймой понизу и оторочкой из соболя. Посланцы Совета горных мастеров. Дальше дипломатическая машина закрутилась без промедления. Посол вручил малую верительную грамоту, её приняли, громогласно разрешили вооружённым людям войти в Ставангр. Без лишних проволочек гостей провели через следующую линию оборонительных стен. После чего дорога разделилась надвое: один путь спускался в долину, второй нырял в широкий зев ворот, уводивший внутрь горы.