Дальше можно было оставаться спокойными, новой попытки встревоженная охрана отравителю не даст. Но всё равно остаток пира магистр высидел как на иголках, гадая: кого же пытались убить? Явно кого-то внутри дипломатической миссии. Постороннему дать вторую половину яда очень сложно, а не успеешь сделать это до обеда – и первый ингредиент станет безвреден. Но вот кому?
***
Утром Ислуин встал рано, все остальные пировавшие ещё не продрали глаза. Магистр же отправился бродить по консульству и окружающему особняк саду, якобы проветриться и растрясти тяжесть в желудке после вчерашнего обжорства. Места для прогулки были выбраны так, чтобы всё время оставаться на связи с амулетами охраны, чародеи как раз выискивали, кому подложили вторую половину яда. Конечно, Ислуин всё равно узнал бы и так: начальник охраны посольства, в составе которого и приехал магистр, был завербован Хранящими покой. И пусть офицер понятия не имел, для кого обязан оставлять в тайнике отчёты, делать это станет регулярно. Однако терпеть до вечера не было сил.
Маги как раз были на середине обхода, когда случился переполох. Сначала кто-то заорал:
– Тревога!
Все забегали, охрана с оружием выскочила на улицу… В итоге оказалось, что рядом с посольством обнаружили тела двух гномов: помощника повара и секретаря одного из Горных мастеров! Внутренняя проверка и поиск яда сразу были отложены, всё равно теперь убийца не станет рисковать. Любая новая смерть неизбежно вызовет подозрения. Всё начальство тут же заперлось в кабинете посла, прочим обитателям особняка только оставалось беспокойно гадать, во что происходящее выльется.
Идеалом любого жителя Подгорной страны был кузнец-воин: трудолюбивый мастер, всегда готовый встать с секирой на защиту Родины. Поэтому каждый гном, даже самого захудалого рода, всегда имел при себе оружие и умел им владеть. Без боя и повар, и секретарь не сдались. Схватка была жаркая, наверняка их сопровождали на тот свет немало врагов. За это покойников изуродовали, тем самым нанеся оскорбление и их семьям, и Горному мастеру. Самое поганое – тела нашли на территории города, а нападение-то произошло в границах посольства. То есть формально в Империи!
Руководство весь день заседало, в посольстве повисла тревожная предгрозовая тишина. Когда вечером пришли из городского магистрата, гостей провожали настороженные взгляды… Слух про цель визита пронёсся, ещё когда гномы и посол общались за закрытыми дверями. Маги исследовали следы крови на оружии и на одежде. Среди нападавших были одни гномы. Скорее всего, банда из лишённых рода. Но так как любой из гномов, даже тот, кого не признал своим ни один род, всё равно подданный Подгорной страны, то и нападение будет считаться, как если гном убьёт гнома. И разбирать его будут по внутренним законам. Империя ни причём.
Ислуин всеобщего ликования не разделял, пусть и нацепил на лицо радостную маску. Тем же вечером он достал из тайника отчёт с полной версией выводов городской стражи... И растерянности добавилось. Следователи рисовали очень простую картину. Один гном из работавшей в посольстве прислуги оказался наводчиком шайки грабителей. Подумав, что все будут заняты на пиру, банда решила залезть в особняк. Но их заметил помощник повара, а когда на него напали, ему кинулся на помощь шедший домой секретарь. Но позвать на помощь или отбиться вдвоём они не смогли. Их убили, и в отместку за сорванное дело изуродовали. Наводчик в страхе бежал вместе с подельниками.
Всё логично… и совершенно неверно. Благодаря своей прогулке, Ислуин наблюдал, как вносили тела. А ещё вчера после покушения он внимательно рассматривал гостей. И мог поклясться чем угодно – ни одно из тел не принадлежало секретарю, хотя одетый в его тунику труп очень на него походил.
Магистр был уверен, что все трое в момент нападения были вместе не случайно. Повар клал в еду отраву, слуга должен был подложить вторую часть яда. И вот тут картина опять разваливалась, так как непонятно, зачем всех было убивать. Если хотели помешать – лучше шепнуть охране, отравителей возьмут с поличным и передадут городской страже. Подкупить следователей в Подгорной стране почти невозможно, так как в стражу идут не из-за денег, а из-за общественного положения. А ещё гномы чудесно умеют развязывать языки, имя заказчика вытрясут в два счёта. Если же хотели спрятать концы в воду, то убивать исполнителей надо было после гибели жертвы. Ведь про то, что первая часть плана сорвалась, на момент драки были в курсе только несколько магов охраны да Ислуин. Даже если заказчик в посольстве, он знать о провале не мог.
А уж личный секретарь Горного мастера в происходящее не вписывался совсем. Нет, он запросто мог стать заказчиком убийства. Но те, кто занимает в обществе столь высокое положение как секретарь Горного мастера, никогда не общаются с исполнителями напрямую. Для этого у них есть целая армия доверенной прислуги и подчинённых. И ещё вопрос: что ему понадобилось возле чёрного хода посольства? Ведь уйма народу своими глазами видела, как господин секретарь вышел из парадного и отправился домой.
***
Ислуин думал допоздна, и всю ночь ему снились прыгающие с кирками и молотами гномы, которые кричали: «Зачем?» Проснулся магистр с тяжёлой головой. И чтобы отвлечься, отправился на рынок.
Знаменитые на весь обитаемый мир торговые ряды Ставангра встретили Ислуина шумом и гамом толпы. Хотя ещё было раннее утро, купля и продажа здесь уже шли вовсю. Торговля в местных лавках вообще, кажется, не останавливалась ни на мгновение. Магистр зашёл со стороны центральных кварталов, поэтому и встретили его ряды капитальных и солидных построек. Главное в таких – ощущение чистоты, света, величия, всё обязано подчёркивать статус и мастерство хозяина. Кирпич стен обязательно покрывали или белой штукатуркой с фресками и мозаиками, посвящёнными умениям хозяина, или росписями, имитирующими мрамор. На входе обязательно колонны, внутри отделка из вышитой ткани и меха.
Каждая лавка уже сама по себе была произведением искусства, так что магистр какое-то время просто бродил, наслаждаясь внешним видом. А уж внутри глаза сразу же разбегались от обилия шёлкового товара, вышивок, искусно выделанной и украшенной одежды хоть для защиты от суровых полярных морозов, хоть против южного палящего зноя и тропических штормов, но больше всего было изделий из металла. Гномы славились как лучшие мастера в любом ремесле, но предпочитали работать именно по металлам.
Впрочем, в крытых лавках Ислуин только смотрел и приценивался. И дело было не в деньгах, хотя в нынешнем облике больших трат магистр себе позволить не мог. Владельцы крытых лавок всегда прибыль набирали от количества проданного: разлёгшиеся здесь на прилавках изделия гномьих фабрик были по качеству даже лучше большинства индивидуального заказа многих мастерских Империи, однако найти по-настоящему интересную вещь в этой части рынка невозможно. Зато удобно выяснить текущие цены и моду этой зимы.
Ислуин как раз вышел из очередной лавки, когда его буквально прижал к стене здоровяк. Гора мышц, рядом с которой Ислуин выглядел хилым хлюпиком.
– Здорово, Этард, – бугай дохнул в лицо запахом чеснока и тухлым ароматом нечищеных зубов. – Смотрю, зазнался совсем?
Ислуин мысленно выругался. Что бугай идёт следом, он заметил три лавки назад. Но решил: приставать в толпе неизвестный не рискнёт. А это оказался приятель парня, чью личину магистр сейчас носил. При этом люди Тайной канцелярии уверяли, что Этард никогда из родного города не выезжал, и знакомых, которые могли бы отправиться по делам к гномам, тоже иметь не мог. В текущей ситуации оставалось делать вид, будто здоровяк обознался.
– Уважаемый господин, мы с вами незнакомы, – залепетал Ислуин. – Вы, возможно, ошиблись...
И тут же извивающимся движением вывернулся и сделал шаг в сторону. Этард парень не очень решительный, чуть что – задаст стрекача. Также сейчас собирался поступить и Ислуин. Бугай характер Этарда явно тоже знал, поэтому ещё раз своего приятеля ловить не попытался. Вместо этого он ощерился и процедил:
– Значит, за должность имперским шавкам продался. Так-то ты ценишь своих благодетелей, которые тебе это место выхлопотали. Ладно, так и быть. Простим… Где оно?
Ислуин обеспокоенно сделал шаг назад. На них уже стали оглядываться прохожие, а новый скандал после убийства привлечёт ну совсем ненужное внимание. Бугай оценил всё на свой лад. Сжав кулак, он помахал им перед собой и угрожающе сказал:
– Боишься? Правильно, из-под земли достану. Ты, паскуда, почему не отдал? И куда «Это» запрятал? А ну…
– Я ничего не знаю. Вы обознались, – чуть не взвизгнул магистр. И поспешил затеряться в толпе. Бегом к другому концу рынка.
Оказавшись среди открытых рядов, магистр сбросил маску испуга и в задумчивости принялся идти вдоль прилавков. В этой части не было зданий, вместо них – длинные прилавки под навесами. Поэтому и торговали здесь гномы попроще, рангом пониже… Впрочем, попроще исключительно по меркам столицы Подгорной республики. Даже такое вот место стоило больших денег, а право торговать на Главном рынке – признак статуса мастера и его высокого положения в обществе. Торговали здесь нередко настоящим эксклюзивом, потому-то Ислуин в открытые ряды и собирался с самого начала.
Сейчас было уже не до покупок. Магистр шёл, механически осматривая товары, что-то выспрашивая, прицениваясь, но внешний мир как бы отдалился. Единственной реальностью стали рассуждения… Слишком уж странным вышел короткий разговор. Слишком много вопросов оставило каждое слово здоровяка.
Да, в Яване оставались организации «патриотов», которые финансировал Шахрисабзс. Как раз кто-то из таких легко мог бросить про имперских шавок... Но на деле все эти борцы давно превратились в банды на содержании падишаха, и тщательно контролировались службой канцлера. Любой, запятнавший себя знакомством с «патриотами», не смел надеяться на самую мелкую должность при магистрате, не говоря уж про министерство иностранных дел. К тому же Этарда проверяли. Тогда почему здоровяк бросил про благодетелей, которые выхлопотали место в посольстве? С самого начала организовали всё люди Раттрея. Они выбрали нужного человека, и они же устроили, чтобы отправили конкретно его. И главное. Что за «Это», которое якобы осталось у Этарда? Личные вещи во время подмены тоже проверяли. И сыскари, и маги. Среди имущества не обнаружилось ничего необычного.