– Всё. Встаём и ночуем сегодня здесь.
Брат и сестра с равнодушными лицами отцепили со спины лыжи и заплечные мешки – мол, командир приказал, мы выполнили. Но по враз распрямившимся спинам, по ожившему взору и безмятежной походке было понятно, насколько оба на спуске вымотались. И потому за работу по обустройству ночёвки взялись с удвоенным энтузиазмом. Хадльберг немедленно принялся ставить палатку, Эйдис сноровисто взялась за кашу. Специально для готовки с собой брали брикеты особой прессованной каменноугольной крошки, одного как раз хватало вскипятить пару котелков. Ислуин же начал строить от ветра стену из ледяных и снежных кирпичей, а образовавшееся замкнутое пространство прикрыл ещё и магическим пологом.
***
На ночь согревать палатку зажгли тлеть ещё один брикет. Но оставлять огонь без присмотра было нельзя, да и спать без охраны неразумно. Ислуин выбрал самое тяжёлое дежурство, посередине ночи. И укладываясь спать, вроде бы ощущал себя не особо уставшим… Когда магистра растолкал Хадльберг и шепнул, что дальше его смена, Ислуин почувствовал себя превратившимся в желе. Физическая нагрузка после длительного сидячего перерыва – придворной жизни и государственной деятельности – досуха выжала и его.
Чтобы отогнать сон, Ислуин выбрался из палатки. Морозный воздух сразу же вернул бодрость, но сильного холода внутри полога не чувствовалось. И пусть свежесть тела и разума сейчас были иллюзией, продолжением реакции на поход по горам и ночёвку в палатке, пусть под утро обязательно придётся заставить себя поспать… Сейчас на месте сидеть не хотелось. Магистр сделал несколько шагов – чуть-чуть отойти от площадки с палаткой.
Стоило спуститься по склону на пять-шесть метров, выйти из радиуса действия полога, и ты будто оказался в совершенно ином мире. Еле слышно забасил ветер, принёс с собой ледяной мороз с перевала. Под подошвами негромко захрустел снег, немного снежной крупы тучи всё же перекинули через хребет. Небо накрывало долину высоким куполом, разукрашенным бисером из звёзд. Ислуин замер, растворяясь в невольном восторге: даже в степи такого неба не бывает, не говоря уж о лесе. Словно вернувшись в детство, он принялся складывать звёзды в созвездия, и сравнивать, как меняется их рисунок на севере Рудных гор.
Вдруг одна из звёздочек замерцала и покатилась вниз. Настроение враз оказалось испорчено: увидеть падающую звезду среди эльфов считалось предвестником неприятностей, и от усвоенной в раннем детстве приметы не могли помочь ни долгая жизнь в Степи, ни диплом Академии. Сразу стало зябко, и магистр поспешил вернуться в тепло палатки.
На следующий день дорога пошла легче, они перебрались через небольшое плато и подошли к границе леса. Съезжай по заснеженному склону, и ночуй уже среди деревьев. Но опять пришлось вставать лагерем, не дожидаясь темноты: очередного обо они не увидели, а спускаться вслепую рискованно. Можно подрезать снежный пласт, и тебя похоронит лавина. Эйдис осталась готовить ужин и обустраивать палатку на ночь, а мужчины вдвоём отправились на разведку. И пусть вдоль края плато пришлось идти по скользким камням, да ещё и пересечь плато от одного края до другого, вернулись оба довольные. Они нашли каменную пирамидку, возле неё начиналась очень удобная тропа вниз. Идти боком, словно переступая лыжами по склону как по лесенке, там придётся совсем недолго. Дальше можно спокойно съезжать.
На спуске разная реакция брата и сестры на снег и горы проявилась снова. Хадльберг спускался осторожно, долго шёл боком, врубаясь краем лыж в снег. И лишь на последней трети позволил себе медленно съехать по склону. К лыжам полугном относился как к необходимости, от которой есть польза, но любить их необязательно. Эйдис же, стоило только склону хотя бы слегка наклониться от крутой стены в параллель к горизонту, повернулась лицом вперёд и со звонким весёлым криком понеслась вниз. Магистр испугался, что она врежется в камень или не успеет затормозить перед деревьями. Но девушка словно была одной из горянок и родилась на лыжах, а не прожила всю жизнь среди гномов. Два больших валуна она объехала, не снижая скорости, а перед самой кромкой леса, подняв тучу снежной пыли, лихо затормозила и встала счастливая.
Здесь, внизу, белая королева-зима уже разгулялась вовсю. Настелила глубокое и рыхлое снежное покрывало, выстудила лес ледяным ветром. Заставила птиц и зверей сидеть в своих убежищах: после недавнего бурана в долине свежих следов на снегу ещё не было. Стоило пройти ещё с километр вперёд и немного сбросить высоту, как лес сразу поплотнел, превратился в густой ельник. И при этом остался по-прежнему очень тихим.
Скорость передвижения резко упала. Тропить по рыхлому снегу тяжело, особенно если плохо умеешь это делать. Эйдис и Хадльберг по неопытности несколько раз угодили в скрытые под снегом ямы, полные зарослей кустов стланика. Один раз девушка упала. Когда нашлась подходящая для обеда поляна, магистр прикинул, что прошли они меньше трёх километров. С такой скоростью до тракта добираться дней пять в лучшем случае. И то если брат с сестрой хоть немного освоятся в лесу.
На поляне все быстро наломали с елей хвороста, Ислуин, недолго думая, поджёг костёр небольшой струёй огненной магии. Пока Эйдис возилась с готовкой супа, а Хадльберг следил за костром, магистр принялся разбираться в ворохе амулетов, купленных в Ставангре и прихваченных с собой. Ничего подходящего вроде не было. Но если чуть переделать амулет для удара воздушным кулаком… Магистр растерянно почесал в затылке, раздосадованный, что такая простая идея не пришла ему в голову раньше. Ведь и модификация-то нужна крохотная. Когда Эйдис разложила по тарелкам суп, и по поляне разнеслись вкусные ароматы, всё было готово. Настроение у Ислуина стало такое хорошее, что он даже позволил себе раскрошить часть сухаря слетевшимся пичугам, хотя припасы брали с собой всего на несколько дней пути, и стоило экономить.
Сразу как утром все надели лыжи, магистр встал первым и достал переделанный амулет. Мгновение спустя сжатый до плотности камня воздух промял на снегу две полосы длиною полтора метра. Начало лыжни. Ислуин хмыкнул, проверил расход энергии – устройство должно работать до вечера, после чего приказал:
– Идите за мной, – и резво побежал вперёд.
Ехать стало одно удовольствие, словно катишься не по глухому лесу, а выбрался поразмяться в городском парке. К тому же такой способ позволял заранее обнаруживать кусты, ямы и остальные ловушки для лыжника, так что лагерь они разбили всего в километре от тракта.
Новый день все трое встретили в радужном настроении. Дорожные мешки собрали чуть ли не вдвое быстрее вчерашнего. При этом брат с сестрой не переставая обсуждали, что они сделают, добравшись до гостиницы. Потребуют горячую ванну, закажут обед не меньше чем из пяти блюд и обязательно с каким-нибудь деликатесом. Переоденутся: по договорённости со Стражей, вещи с омнибуса должны были сгрузить в определённой гостинице на тракте.
Хорошее настроение было и у Ислуина. Последние несколько дней он достаточно наблюдал за необычной парочкой, теперь пришла пора вопросов. А продумывать «случайные» каверзы, которые заставят их раскрыться, лучше всего в комфорте и уюте трапезной, за кружкой ягодного настоя.
Перед последним марш-броском до тракта оставалось ещё одно дело. Замести следы. Для всех они шли пешком по торговой дороге, ночевать планировали на постоялых дворах. Увидь кто из прислуги содержимое мешков – крупа, сушёное мясо и топливо, вопросов это не вызовет. Зимой полезно иметь возможность в любой момент остановиться и поесть горячего. А вот палатка, лыжи и спальные мешки – опасные улики.
Самое простое и надёжное всё сжечь, поэтому магистр приказал ждать его возле тракта, а сам задержался. Когда вещи уже были собраны в кучу и обложены оставшимися брикетами угля, Ислуин замер в нерешительности. С детства его приучали: не выбрасывай рубаху, если её можно зашить – ведь в ней труд тех, кто её сделал. А сейчас он просто так должен уничтожить самое настоящее произведение мастерового искусства. Спальники, которые можно сжать в кулак, а потом расправить и ночевать не замерзая прямо на снегу. Лыжи, которые никогда не сломаются… Воровато оглянувшись, магистр быстро накинул иллюзию, а сам вместо костра переложил тяжёлые склянки со снадобьями из кошеля в заплечный мешок. Палатка же и остальное снаряжение отправились в пространственный карман. Дальше магистр вспышкой спалил брикеты, сотворил небольшой снежный смерч и, весело насвистывая, отправился догонять Хадльберга и Эйдис. Через десять минут поляну заметёт так, что даже самый опытный следопыт ничего не разберёт.
***
На тракт они вышли в начале дня, когда обычные путники только-только выбираются из уюта постоялых дворов. Но уже через полчаса их нагнали первые повозки, вскоре на дороге стало не протолкнуться от телег и всадников. Раза два в гору и в долину неторопливыми китами проследовали омнибусы. Немногочисленным пешеходам приходилось жаться к обочине. Хорошо хоть добросовестные гномы её тоже чистили от снега.
К полудню до нужной гостиницы они не добрались, но когда Ислуин спросил:
– Ну что? Привал? Или идём дальше?
Брат с сестрой хором ответили:
– Дальше.
А Хадльберг добавил:
– Я тут несколько лет назад проезжал здесь по одному делу. Если память не подводит, часа полтора идти осталось, не больше. Кстати, это мы даже удачно. Как раз с омнибуса пассажиры пообедают и уедут.
Парень оказался прав. Вскоре навстречу проехал омнибус, направляющийся в Ставангр, а когда они добрались до ответвления дороги, ведущего к нужной гостинице, на тракт вывернул второй, который спускался в долину.
Постоялый двор «Свиные рога» располагался в небольшой долине, защищённой от ветра холмами. Странное название объяснилось просто: сверху долина напоминала кабанью голову, а постройки, когда идёшь от тракта, выглядели так, будто у головы выросли ветвистые рога. Впрочем, Ислуин это отметил мимоходом, по краю сознания. Последнюю пару сотен мет