– Вернёмся в Турнейг и доберёмся до нормальной лаборатории, я эту гадость окончательно счищу. А пока перекинул привязку на Эйдис. Не на смерть, а, скажем, на взаимное состояние.
– Я знаю, – ответила девочка. – Так иногда делают некоторые клиенты, чтобы их усерднее стерегли, и каждая рана отзывалась на допустившей ошибку телохранительнице.
Ислуин на подобное варварство брезгливо скривился, обнял девочку и вместе с бывшей корддами шагнул обратно в материальный мир.
Здесь всё заняло не больше трёх-четырёх секунд, и пробуждение бывшей пленницы стало неожиданностью. Стоило ей сесть, Хадльберг и Эйдис непроизвольно сделали шаг назад, брат встал чуть впереди, прикрывая сестру, и положил руку на рукоять меча. Но тут из пламени вышел Ислуин и встал возле девушки.
– Отец Энгюс. Нет больше ни корддами, ни прошлых грехов. Перед нами человек, только пришедший в этот мир. Поэтому прошу, властью, вручённой вам Единым – дайте ей имя.
Священник кивнул, стал перед девушкой на колени, посмотрел в глаза и спросил:
– Согласна ли ты принять от меня имя, а вместе с ним права и заповеди дочери Единого?
– Согласна, – от накатившей слабости девушка отвечала негромко, но всё равно твёрдо.
Священник положил руку ей на лоб и громко произнёс:
– Нарекаю тебя именем Айлин. И пусть твоя жизнь будет чистой и светлой.
Следом торжественно заговорил магистр:
– Властью, данной мне императором Харелтом. Признаю тебя подданной императора. Теперь твой обидчик – это обидчик Империи, теперь твоя беда – это и беда императора, – после чего озабоченно произнёс: – Так, формальности закончены. Айлин, сиди и не вставай, – магистр скинул с себя парку и укрыл начавшую дрожать девушку своей курткой поверх её собственной. – Эйдис. Ужин готов? Тогда быстро, кружку горячего отвара и тарелку супа для Айлин. И приготовь вторую порцию, перестройка организма волной просто так не даётся. Аппетит у неё будет какое-то время зверский.
Съев три тарелки и влив в себя кружку горячего отвара, Айлин перестала дрожать, порозовела. Даже захотела встать, но магистр присел рядом, положил руку на лоб, просканировал состояние организма и запретил:
– Рано ещё. Это только кажется, что сил достаточно. К тому же, – он вдруг резким движением вскочил и посмотрел на Эйдис, которая как раз набирала в котелок снег для новой порции супа, и на стоявшего рядом с ней Хадльберга, – пора прояснить ещё один вопрос.
Магистр щёлкнул пальцами, над поляной тут же загорелся шарик яркого синего света. Брата с сестрой закружили два снежных смерча, растаскивая в стороны. Секунду спустя оба стояли каждый внутри своей круглой высокой стены из ледяных кирпичей.
– Думаю, пришла пора объясниться и вам двоим.
Хадльберг тут же выхватил меч и рубанул преграду. Потом выхватил из-под парки какой-то амулет, сломал его и принялся сверлить взглядом стену. Ислуин на это недовольно поморщился:
– Юноша, не портьте хорошее оружие. И не переводите свои запасы, они вам ещё понадобятся. Стенка из самого обычного льда, магии в ней нет ни капли. Ковырять её вы будете до завтра. Поэтому давайте просто поговорим.
Хадльберг нецензурно выругался, подпрыгнул, чтобы ухватиться за верхний край стены. Когда с первого раза не получилось, что-то жестами стал показывать сестре, затем снова подпрыгнул и помянул бранным словцом лживых оборотней, показавших настоящий облик. Магистр в ответ нарастил ограду ещё на полметра в высоту. Затем картинно почесал в затылке.
– Но в принципе, вы правы, юноша. Для начала и впрямь стоит посмотреть друг на друга без масок.
Ислуин вытащил кинжал и кольнул палец. Появившаяся капелька крови сорвалась в воздух, взлетела, раздулась до пары метров и бабахнула, засыпав Эйдис конфетти. Стоило цветной лапше осесть на снег, как девушка переменилась. Лицо, фигура остались прежними, зато волосы теперь выглядели разноцветными: прядь чёрная, прядь рыжая, прядь пшеничная, прядь льняная. Эйдис ухватилась рукой за серёжку-артефакт, затравленным взглядом посмотрела Ислуина и вставшего рядом инквизитора. Глаза у неё стали цвета насыщенного аметиста.
Энгюс удивлённо присвистнул, Ислуин же довольным тоном прокомментировал:
– И при этом девушка – стопроцентный человек без каких-либо модификаций и отклонений, это я вам говорю как специалист. Да не расстраивайтесь вы так, домина, – рассмеялся магистр, глядя на Эйдис. – Просто ваш чудо-артефакт делал один из моих предков. И уж от потомков изготовившего серёжку мастера он ничего скрывать не будет. Приступим?
Повинуясь ещё одному взмаху руки, между братом и сестрой пролегла полоса ледяной взвеси. Однако если Хадльберг не слышал со второй половины ничего, то Эйдис по задумке магистра слышала каждое слово. Ислуин кивнул инквизитору – как профессионалу по части дознания, ему начинать первым. Энгюс заговорил мягко, так и располагая ему довериться:
– Итак, жду от вас, юноша, честный ответ на простой вопрос. Кто такая Эйдис, что падишах готов развязать войну с гномами, лишь бы её убить?
– Да пошли вы… – буркнул Хадльберг.
Ислуин на это нехорошо улыбнулся, вокруг кисти возникло красноватое свечение. Он подхватил немного снега, и тот с шипением начал у него в ладони таять и испаряться:
– Юноша. Вы не поняли. Я обещал вас доставить живыми. Про здоровье никто ничего не говорил. К тому же, как кто-то уже убедился, я способен потом вернуть из-за грани смерти, – парень сглотнул, а магистр продолжил: – Когда я разговаривал с Айлин, я отнюдь не врал. Сами понимаете, за несколько столетий жизни по части пыток можно приобрести весьма занимательный опыт. И знаменитые палачи падишаха по сравнению со мной сущие младенцы. И начну я… – Хадльберг побледнел. – Совершенно верно. С твоей сестры. Смотреть, как пытают близких намного страшнее, чем терпеть боль самому.
– Нет, не надо! – гном быстро задышал, на лбу выступила испарина. – Я скажу. Эйдис – последняя из рода Арсланшахов.
Энгюс и Ислуин переглянулись, затем инквизитор с сомнением посмотрел на полугнома и произнёс:
– Интересная версия. Если бы не одно «но». Род прежних владык Шахрисабза и в самом деле мог бы представлять угрозу, ведь тогда нынешние правители не больше чем рядовые эмиры, узурпировавшие трон. Но последний из Арсланшахов погиб больше сорока лет назад. При попытке бежать к гномам. Правду. Или…
Хадльберг в отчаянии закричал:
– Но я говорю правду! У последнего из рода осталась дочь. Беглецы знали, что их выследили. Они нашли необычное место, где удалось замкнуть временную петлю. Внутри прошло полдня, а у нас тридцать лет. А потом за ней вернулись.
Брату вторила Эйдис:
– Он говорит правду! Так и в самом деле было. Мы жили в горах, я там родилась. Мне как раз семь лет исполнилось, я помню, как мама и дядя отвели меня в пещеру. Большую такую, там ещё были вырезаны из камня диваны. И оставили, сказали ждать их. А через день дядя вернулся, только не молодой уже, а старый.
На несколько минут повисла тишина, магистр и священник опять переглянулись, Энгюс кивнул: брат с сестрой говорят чистую правду. Или сами в это искренне верят. Ислуин задал ещё один вопрос:
– После пещеры изменения затронули волосы и глаза. Что ещё? Я видел, как ты уворачивалась от ножей. И потом словно видела удар заранее. На сколько вперёд?
Хадльберг напряжённо вслушивался, он смутно видел, как шевелятся губы сестры, но самого вопроса не разобрал. Эйдис замялась, лихорадочно пытаясь сообразить – сказать правду или соврать. Наконец решила, что снявши голову, по волосам не плачут.
– Только в момент опасности. И ненадолго, от двух до шести секунд. А крепкое вино на какое-то время гасит способность.
Ислуин, сразу как девушка замолчала, развеял глушившую звук стену. Ледяную, впрочем, оставил. С руки сорвался раздражённый шарик огня, полетел в сугроб – тот мгновенно осел, превратившись в лужу, полную наполовину стаявшего снега.
– Вы. Два. Идиота. Я так понимаю, ваш отец, юноша, готовил в Шахрисабзсе переворот. Дальше?
– Предательство со стороны родича. – Хадльберг пожал плечами, – Эйдис выдавали за дальнюю родственницу моей матери – когда мама приехала в горы, мой отец не просто ввёл её в дом, но и признал меня как сына. Когда Эйдис приехала в Ставангр, всегда носила в ухе маскирующий артефакт. Он был с ней ещё в пещере. У моего отца помимо меня, было ещё трое сыновей. Младший, – парень фыркнул, – ни во что не был посвящён. Повеса и бездельник. Но очень хотел наследство и продал всё, что случайно узнал, Горному мастеру Маргейру. А тому приглянулась армия, которую мы готовили. Отца, братьев и всех посвящённых в тайну убили во время встречи со сторонниками из Шахрисабзса. Ударили сразу с двух сторон. Я уцелел случайно, в ту поездку остался в Ставангре как телохранитель сестры.
Дальше Ислуин продолжил за него:
– Вы бежали. Предатель отправился на тот свет. Маргейр, заполучив армию и потеряв вас в трущобах столицы, особо в поисках не усердствовал, – Хадльберг кивнул. – Почему вы решили уехать морем через Яван? Разумнее на восток через Империю, а уже там по земле в Зимногорье и дальше на север. Да ещё такая сложная комбинация, чтобы не просто отомстить Маргейру, а ещё и заполучить моё расположение?
Хадльберг стукнул кулаком по ледяной стене:
– Думаете, мы не пытались? Маргейр через купленного посла внёс нас в список преступников. Конечно, там бы разобрались, что мы лишь похожи на тех, кого ищет стража. Полдня в тюрьме достаточно навести убийц и прямо там нас прикончить. В Яване на списки смотрят сквозь пальцы, а деньги весят намного больше. Мы ответили на ваши вопросы.
Ислуин на это вяло махнул рукой, стены рухнули ледяной крошкой. Эйдис тут же метнулась и спряталась за спину брата. Обвиняюще ткнула пальцем в магистра и гневно крикнула:
– Вы нас обманули! Я бы почувствовала опасность. Вы и не собирались…
Энгюс на это грустно улыбнулся:
– Девушка, вам бы остаться в Империи и пройти обучение у кого-нибудь из ордена Святой Элспет. Вы совершаете типичную для необученных ясновидящих ошибку. С