лепо полагаетесь на наиболее вероятный вариант развития событий, сразу же отбрасывая другие варианты. Если бы вы упорствовали, пытками занялся бы я, чтобы ваш сопровождающий не нарушил слова.
Эйдис смолкла, судорожно заглатывая воздух, будто выброшенная на берег рыба, растерянно переводила взгляд с магистра на инквизитора. Энгюс молча пожал плечами и пошёл к огню. Магистр тоже вернулся к костру. Сначала проверил состояние Айлин. Затем сел рядом, картинно обхватил голову руками и застонал.
– Точно два балбеса. Ведь знали же, что я Голос императора. И для меня отменить ваше задержание – полная ерунда. А теперь мы влипли, – Ислуин посмотрел на остальных, заметил, что его никто не понимает, и рявкнул: – Вляпались мы по полной. Это за Яван падишах не рискнёт воевать с Империей, чтобы его на старости лет не подсидели родственники. А в нашей ситуации за ним все встанут горой, особенно те эмиры, кто при новой власти получил города сторонников прежней династии. Они спокойно начнут пограничную войну и с гномами, и с Империей, лишь бы не выпустить нас всех. Вообще всех, вдруг Эйдис замаскировалась под кого-то другого? Разве что про Айлин они не знают, так она девушка, возрастом и ростом похожа. Всё равно убьют для профилактики. Поэтому усвойте. Либо мы выбираемся впятером, либо никто.
Хадльберг фыркнул, мол, за дураков нас считают. А то не понимаем? Магистр на это грозно зыркнул так, что полугном аж вздрогнул.
– Тебя это касается особенно. Так как дальше сражаться будешь плечом к плечу с Айлин. Эйдис останется здесь.
Брат с сестрой хором возмутились:
– Это ещё зачем?!
– А сами смотрите, – Ислуин подхватил из костра ветку и обгорелым концом начал чертить на снегу импровизированную карту.
Айлин и Энгюс сели рядом с магистром, брат с сестрой встали с другой стороны и склонились сверху.
– Вот идёт тракт. Вот Ставангр – но там нас обязательно ждут. Вот граница с Империей, но гарнизон гномов там небольшой. У падишаха же наверняка наготове не меньше тумена. Хотя я бы на их месте перехватил нас уже на тракте – конфликта с гномами всё равно теперь не избежать, а зная неповоротливость магистратов во всём, что касается внешней политики…
Хадльберг на это сморщился, тут он был согласен. Тем временем магистр выкатил несколько угольков и продолжил.
– Считать врага глупее себя неблагоразумно. Я бы вот так расставил наблюдателей, – он высыпал на снег несколько угольков, – а вокруг отряды загонщиков, – рядом легли несколько наломанных веточек. – Где бы мы ни попытались вырваться, нас всегда атакуют минимум два отряда. Стоит им зацепиться за ауру Эйдис, они уже не отстанут… Вот на этом и можно сыграть.
Магистр щёлкнул пальцами, и между девушками протянулась опоясывающая обеих прозрачная верёвка, заиграла в свете костра стеклянными отблесками.
– Это остаток связи между вами. Возраст совпадает, подделать ауру технически возможно. Как и погасить подделку. Врагу пока точно известно только про нас троих, про Энгюса и Айлин они не знают. Мы втроём имитируем прорыв сквозь оцепление. Сразу как агенты падишаха клюнут и поверят, гасим приманку и возвращаемся. Эйдис же остаётся с вами, Энгюс.
Девушка тут же возмутилась… хотя, как обратил внимание магистр, немного наиграно:
– Это ещё зачем! Я его первый день знаю.
– Зато я знаю много лет, – парировал магистр. – Он поможет тебе не пропасть в зимней тайге, и заодно укроет от ищеек.
Инквизитор откинулся чуть назад, опёрся руками на сваленный за кучей лапник и расхохотался:
– Ну, кер Ислуин. И про круг Отрицания вы знаете. Боюсь интересоваться, о каких секретах нашего Ордена вы ещё не в курсе.
Ислуин, не обращая внимания, закончил мысль:
– Энгюс в состоянии заблокировать ауру без применения магии. Добавить к его умению действие серёжки – и вас не отыщет даже вся гильдия магов Шахрисабзса разом. А на обратной дороге я найду вас с помощью серёжки. Это тоже не магия в привычном понимании, нас не заметят.
Над поляной повисло молчание. Первым встал и заговорил Энгюс.
– У вас в этих делах больше опыта, кер Ислуин. Мне остаётся только согласиться.
Его поддержала Айлин:
– Вы совсем недавно сказали мне, что в жизни ничего не даёт просто так. Я согласна. Пусть это станет моей платой за возможность стать свободным человеком. Нет-нет, не из благодарности. Для себя, я хочу помочь, потому что так хочу именно я. А не кто-то приказал, – она сняла и протянула Ислуину его парку. – И спасибо. Я уже согрелась.
Магистр посмотрел на брата с сестрой. Эйдис некоторое время молчала, будто что-то высчитывая и взвешивая. Наконец, хотя и неуверенно, она произнесла:
– Я тоже согласна. Если вы все так считаете.
– А со мной посоветоваться? – возмутился Хадльберг. – Все всё решили…
– Ты уже нарешал. С Яваном твоя была идея? – отрезал магистр. – Так что будем считать, что тоже согласен. Смотрю, железками не намахался? Вот и растрясёшь буйную дурную энергию.
***
Оба отряда расходились ранним утром. И в самый последний момент Ислуин незаметно от остальных шепнул Энгюсу, что если они не вернутся через две недели, то пусть священник вместе с девушкой самостоятельно пробираются к гномам или в Империю.
Новый день принёс с собой мороз и прозрачное голубое небо. Облака за ночь опустошили свои кладовые снега и торопились уйти дальше к океану. Солнце играло отражениями радуги на ветках и сугробах. Ожили и птицы, и звери. Теперь, когда не надо было как в составе посольства скрывать свою сущность, чувствами эльфа и мага Жизни, магистр ощущал и как лиса крадётся по протоптанной мышами тропке, и как не поделили шишку два снегиря. Лес всё равно казался мрачным, и куда тревожнее вчерашнего. Пусть опять причина крылась не в зимней тайге, а внутри путников – от этого было не легче.
Помимо беспокойства за судьбу Энгюса и Эйдис, хватало и других досадных мелочей. Сначала чуть не поругались Хадльберг и Айлин. Полугном на бывшую корддами смотрел подозрительно, готов был цепляться к любой мелочи – девушка отвечала ему тем же. Затем возникла проблема с лыжами. К тому, что ходок по зимнему лесу из полугнома так себе, Ислуин уже привык. Но и Айлин двигалась на редкость неуклюже. Её, конечно, учили, но девушка пока не привыкла к новой пластике своего тела. Постоянно пробовала брать слишком высокий темп. В очередной раз выдохнувшись, она остановилась, опёрлась на лыжную палку, тяжело дыша вытерла пот со лба и жалобно произнесла:
– Словно я опять в школе, когда нас с грузом бегать заставляли.
– Привыкай. Мускулатура у тебя стала обычная, не мутировавшая.
Айлин вздохнула и двинулась дальше, всё так же неуклюже цепляясь лыжными палками за кусты, один раз даже упала. Пришлось её поднимать, и Хадльберга от шуточек удержал исключительно суровый взор магистра. Впрочем, Айлин всё поняла без слов и послала полугному злобный взгляд в ответ.
Первое время Ислуин и сам готов был взорваться от гнева, наорать на слишком медлительных спутников. Но очень скоро успокоился, так как пришёл к выводу – задержка им на руку. Пока в Шахрисабзе не будут твёрдо уверены, где прячется последняя из Арсланшахов, начинать открытую войну никто не рискнёт. Иначе в неразберихе цель может ускользнуть, а тактикой просачивания мелкими группами много агентов не соберёшь. И почти все они наверняка сосредоточены на тракте. Задача же их тройки – отвлечь внимание на себя, не зря Айлин так и пышет фальшивой аурой. Чем дольше они остаются недалеко от места последней стычки, тем больше шансов наткнуться на врага.
Про то, что среди беглецов есть маг, тем более редкой в этом мире школы Жизни, агенты падишаха не знали. Поэтому колдовал Ислуин, соблюдая минимум предосторожностей. И чтобы уж точно не проскочить мимо преследователей, перехватил сознание парящего над лесом ястреба и пары белок. Но ни в этот день, ни на следующий никто не попался. Хотя шла приманка всё время параллельно тракту. Ислуин начал беспокоиться, что они ошиблись, и враг не клюнул на обманку… Вечером второго дня одна из белок увидела впереди людей. Магистр тут же направил туда птицу, после чего приказал его ждать. Сам отправился вперёд: врагов всего трое, и нападения они явно не боятся.
Отпустив зверей на волю, чтобы смычка сознаний не отвлекала, магистр осторожно двинулся через лес. Невидимый и неслышный, словно ещё одна тень зимних сумерек. Через пару сотен метров магистр усмехнулся, противник ему попался ничего не смыслящий в лесных засадах, иначе бы догадался, что лёгкий запах дыма выдаёт лагерь с головой. Да и наблюдательный пост на высокой ели был обустроен и замаскирован неряшливо. Даже без белок Ислуин бы его не пропустил.
Обойдя лагерь со стороны, противоположной наблюдателю, магистр сел ждать. И мысленно ругаться: двое шахрисабзсцев варили кашу, и от вкусного запаха сводило желудок, давно переваривший обед. Но вот заклинание, брошенное в ель, наконец подействовало. За полчаса нижняя часть дерева будто прожила несколько десятилетий, ствол состарился, начал гнить. Дерево рухнуло, не выдержав тяжести верхушки и помоста.
Оба воина в лагере тут же обернулись на шум. Сидевший возле костра что-то крикнул напарнику, который отошёл взять дров из наколотой кучи. В то же мгновение Ислуин выскочил на поляну. Ближний из врагов, не успев бросить на снег поленья, получил удар со спины в шею и захрипел, раскрашивая снег алым из перебитой артерии. Другого магистр хотел взять живым… Попытавшись резко вскочить, воин задел, опрокинул на себя котелок с кашей. Истошно закричал, обварившись – тут же забулькал, захлебнувшись кровью. Удар должен был обездвижить ему руку, но шахрисбец напоролся на меч грудью. Оставалось только добить.
– Шэт бы тебя побрал, – ругнулся Ислуин на неуклюжего дуралея.
Информация была нужна как воздух. Поэтому Ислуин всё же решил проверить третьего. Может, жив ещё? Каким-то чудом наблюдатель не свернул себе шею во время падения. Но изломало его сильно, с первого взгляда было понятно, что солдат не проживёт и часа, не говоря уж о допросе. Ислуин наклонился над телом. Судя по самой богатой одежде, на помосте сидел командир. Вдруг у него есть какие-то письма или приказы?