остовериться лично, что ему не померещилось и глава его рода жив.
Дворец был почти пуст: все способные держать оружие сейчас сражались на стенах, а прислугу её Величество отправила ухаживать за раненными. Шаги юноши звонким эхом раздавались под мрачными сводами обители королей. Он был здесь несколько раз, сопровождая отца, но ориентировался не слишком хорошо, поэтому задержался немного, поплутав, прежде чем выйти в длинный центральный коридор, ведущий к тронному залу. В самом его конце, у украшенных золотым фениксом ворот, он вновь заметил отца, но не решился его окликнуть. Горло сдавило тяжёлым предчувствием, словно что-то было очень сильно не так. Такое же ощущение у него вызывала леди-искательница, рядом с которой память и подсознание порой выписывали странные кренделя.
Задержавшись лишь на мгновение, гвардеец толкнул тяжелые створки двумя руками и, войдя, прикрыл их за собой, а Дэлл, придерживаясь за стену, зашагал к тронному залу. Сквозь небольшой оставшийся зазор до его ушей донеслись голоса:
— Почему вы не на стене, мессир? Я приказала гвардии сражаться в первых рядах, — сухой, надтреснутый голос королевы сложно было с чем-нибудь спутать.
— Этот бой бессмысленен, ваше Величество. Как и вся эта война, — звучный рокот отцовского голоса раздался по залу. Дэлл едва не вскрикнул от радостного узнавания, а затем уже до него дошёл смысл сказанных слов.
— Рейлин, это вы? Мне сказали, что вы погибли… — интонации королевы смягчились, — сейчас не время и не место спорить. Речь идет о нашем выживании.
Дэллан наконец добрался до двери и напрягся, отворив её на ладонь. Сквозь зазор он видел опустевший мраморный зал, освещаемый лучами восходящего солнца и последними отблесками северного сияния сквозь широкую витрину панорамного окна позади трона её Величества. Его «отец» наполовину уже пересёк помещение, неотвратимо приближаясь к встревоженной женщине. Дэлл скрипнул зубами и толкнул дверь снова обмороженными пальцами. Плоть на таком знакомом лице отца сейчас пузырилась и плавилась, текла словно воск, его черты искажались, становились более плавными, пока оно не изменилось до неузнаваемости. Теперь это был совершенно другой человек.
Переполняющая сила. Мощь. Справедливость. И неизбежность воздаяния. Вот что сейчас чувствовал замерший солетадец, крепкой рукой вцепившись в длинный, потрескивающий от напряжения термоклинок. Долгий, наполненный тоской и самоотрицанием путь был почти завершен. Это было то место, что он искал. Здесь всё расцветало и обретало глубину, смысл, истину. Страх смерти наконец-то ослабил хватку на сердце, а боевые стимуляторы заполняли кровь, делая каждое мгновение предельно ясным и чётким. Он знал, что это будет самый важный миг во всей его жизни. Осталось лишь немного подождать и услышать ответы. Замерший в укрытии одной из колонн гасильщик умел ждать. Сейчас он безмолвной тенью взирал чем закончится встреча старых любовников.
— Айди, я знаю, что реликт хранится в сокровищнице под твоей личной печатью. Отдай его мне, я завершу активацию и исчезну, — холодный воздух тронного зала пронзил чистый, красивый мужской голос.
Он был немного печален, словно ему было неприятно то, что приходится говорить. Черты лица гвардейца полностью изменились, в них пропала присущая солетадцам суровость, они стали более мягкими и плавными, как и его прежде прямые и жесткие тёмные волосы превратились в светлые кудри. Разве что улыбка, нежная и самую малость неловкая, выглядела неуместной на фоне его странной просьбы.
— Мирам… — шокировано выдохнула королева, прижав ладони к груди. Следующие два шага бронированных сапог она зачарованно взирала на гостя.
Прежде столь дорогое лицо с яркими и приветливыми, ярко-голубыми глазами навсегда осталось в ее сердце. А затем груз ответственности заставил её вспомнить о страшном грехе, что она уже один раз ради него совершила.
— Ты пропал два месяца назад. Я думала, тебя убили мятежники. Сейчас же остановись! — в женском голосе послышался скрежет металла, — Почему ты вернулся?
— Я всё сказал, Айдора. Отведи меня к реликту. Мне впервые удалось добрался так далеко и отступить не могу, а только ты знаешь, как отключить его систему защиты, — грустно вздохнул гвардеец, продолжая размеренно приближаться.
— Был приказ остановиться, — жестко произнесла королева. Один из перстней на её исхудавшей руке вспыхнул ярким сиянием изумруда в оправе. — А также отвечать на мои вопросы и говорить правду. Властью рода Эним и «Глаза Истины» — повелеваю!
Светловолосый замер как вкопанный, окружённый потусторонним светом. Его лицо стало ещё более тоскливым. С усилием отрицательно покачав головой, он предупредил:
— Лучше ни о чём меня не спрашивай и просто отдай реликт. Я не хочу тебя убивать.
— Ты будешь отвечать! — вскрикнула Айдора, выставив руку с кольцом перед собой. — Кто ты такой? Мой супруг — Мирам, или монстр Отравителя, который его поглотил? Говори, — голос хрупкой девушки сейчас дрожал от плохо скрываемой ярости.
— Я уже больше, чем метаморф. И да, я сожрал память и личность этого мужчины, — печально ответил человек в гвардейской броне. — Ещё до вашей встречи! Всё это время с тобой провёл именно я. Ты была мне нужна, понимаешь?
— Нужна для чего? — напрягая пси-силы, прошептала наследница Первого Короля.
— Ты стала для меня чем-то большим чем инструмент достижения целей. Я тебя полюбил. Мечтал провести с тобой жизнь, — изумрудное пламя принуждало оборотня к искренности, хотя эти слова он говорил без усилий, будто он действительно хотел это сказать.
— Допустим. Для чего, кроме этого? — Айдора успела полностью взять себя в руки, её речь была собранной, высокомерной и холодной. Идти на поводу эмоций она больше позволить себе не могла.
— Чтобы провести ритуал пробуждения спящего искина. И уменьшить население Солетада до приемлемых величин, принеся часть ему в жертву. Это я развязал гражданскую войну, меняя личины, чтобы избавить тебя от ненавистной оппозиции, — Мирам сделал небольшой шаг вперёд, тяжёлый, словно он нёс на плечах тонну веса.
— Мой создатель хочет изменить мир. Сделать его более справедливым, почти идеальным. Но в это будущее мы не можем захватить всех. Места ограничены. И если задачу не выполнить, то погибнут все абсолютно, — сейчас мужчина практически сквозь силу выплёвывал слова, пытаясь сдержать их в себе. — Айди, достаточно! Или ты не оставишь мне выбора.
— Кто твой создатель? Ротенхауз? — свет кольца, направленный на метаморфа, начал ослабевать, а лицо королевы осунулось ещё больше, напряжённое, надменное и не сломленное.
— Властелин Третьей Башни! — прохрипел прекрасный блондин и сделал шаг навстречу королеве, выставив вперёд длани. Его пальцы медленно трансформировались в острые когти, — Умоляю, остановись!
— Имя! Мне нужно имя мрази, что погубила моих подданных, — бесстрашно задала последний вопрос женщина, откинувшись на спинку трона, пытаясь отстраниться от рук супруга.
— Генар, — тихо и тоскливо ответил Мирам, а мгновение спустя зелёное сияние потухло, оставив его напряжённое лицо в тени. — Прости. Ради долга перед создателем я заберу твою душу.
Взмах когтистой руки был направлен ей прямо в сердце. Он был немыслимо быстрым и милосердным. Но кровь не обогрила строгое, пурпурное платье, так как на затылок чудовища обрушилась тяжелая дубовая скамья, которую держали обмороженные руки юнца. Наблюдавший за всем этим Смертник мрачно выругался и ринулся из своего укрытия в бой. Он не собирался спасать жизнь этой женщине, но защитить сына старого знакомого был обязан.
Немыслимо быстрый удар пылающего меча, к тому же нанесённый из состояния невидимости, метаморф каким-то образом всё-таки отклонил длинными когтями правой руки. Он уже перешёл в боевое состояние, и застать тварь врасплох у Шольма не получилось. Долговязый быстрым пинком отправил Дэлла в полёт, подальше от бешеной твари, и едва успел отразить ответный удар метаморфа.
Они закружились по залу, выискивая слабые места друг друга. Ставя подчинённому задачу, леди-босс обмолвилась, что не смогла уничтожить его за минуту боя. А значит, этот монстр был более высокого уровня угрозы, чем все, с чем сталкивался опытный гаситель. Температура внутри поля невидимости быстро нарастала из-за термоклинка, так что Шольм его отключил, и в этот момент метаморф атаковал.
Высокочастотный рев, способный ввести врага в состояние паники, был погашен электроникой шлема. От удара вибрирующих когтей солетадец отпрыгнул и, свободной рукой выхватив пистолет-пулемёт, выпустил в противника половину обоймы. Несколько патронов повредили сервоприводы на левой руке врага, снизив его подвижность с той стороны.
Смертник не мог упустить такой шанс. Быстро сократив дистанцию с тварью, он попытался полоснуть пламенным лезвием в бок. Пси-сталь пластин зашипела, плавясь от жара. Меч вошёл в рану почти на ладонь, но метаморф этого, казалось, даже не заметил. Его правая рука ударила Шольму в грудь с силой кувалды. Долговязый взмыл в воздух и, пролетев несколько метров, врезался в алый торжественный ковёр неподалёку от пытающегося подняться Дэлла.
— Оружие, — прохрипел тот, пытаясь не выплюнуть наружу свой завтрак, пинок ему достался немилосердный.
— Вали отсюда. Ты ранен, — посоветовал Смертник, вставая. Костюм поглотил большую часть кинетической силы удара, защитив рёбра и внутренности.
Мирам медленно направлялся к ним. Его глаза цепко ощупывали наплечник с эмблемой Искателей и снаряжение Танора. Он был благодарен врагам за то, что они помешали ему убить любовь всей жизни. Но долг перед Создателем и его планы были превыше всего. Метаморф потянулся к тщательно сдерживаемой силе контрактера и, чтобы потянуть время, воскликнул:
— Кто ты, воин? Прислужник той бешеной суки, что стремится сделать бессмысленными принесённые жертвы? Вы не понимаете! У нас один хозяин, а если я не завершу ритуал, то всё было зря.
— Зря вы так леди-босс назвали. Я бы не рискнул даже за глаза, вдруг почувствует? — суеверно ответил солетадец, с тревогой наблюдая, как наполняются потусторонним пламенем глаза врага. — Я Шольм Танор, по прозвищу Смертник. Гаситель. Мой приговор за преступления только один.