“Охренительная перспектива. Теперь понятно, почему Лина не полезла за Гермесом. Старик умер несколько месяцев назад и в лучшем случае ничем не отличается от новорождённого,” — с уколом ревности и тоски подумал Ричард. Мёртвецов он не боялся. Некоторым из них, пожалуй, даже завидовал.
Память — это всё, что остаётся. Ничего больше. Звуки шагов затихают во мраке, звонкий смех и улыбки любимых выцветают, как сон. И приходит покой — бескрайний и безмятежный. Мы уходим, оставляя после себя воспоминания. Это не казалось Ричарду чем-то печальным — скорее красивым и поэтичным. Искателей готовили жить ради этого, вечных странствий и бессмертия в виде сияющих символов в Зале Памяти как величайшей награды. Вполне справедливо что все цветы увядают.
Но и эта судьба оказалась ложью. Не будет покоя, не будет вечного сна. Только очищение сознания и новый круг, полный боли, страданий и страхов. Неудивительно, что скарджи готовы на всё, чтобы его разорвать. Под шлемом губы парня искривились в холодной усмешке. Он обязан лично увидеть Ноктюрн. Просто обязан. Чтобы тоже ни о чём не жалеть. Если враг Лины — Судьба, то его противница — Смерть. Пусть и боятся они одного — одиночества.
***
Починка снаряжения, настройка систем и небольшой отдых. На всё про всё ушло пару часов. У мусорщиков нашлось необходимое оборудование, и его «Ласточка» была неприхотлива: бронепластины использовались стандартного образца, а новые сервоприводы он доработал практически на коленке с помощью молотка, напильника и богини-Матери. Убедившись, что у могильщиков ему ничего не угрожает, Генар отправил Найта, Шольма, Зару и парочку бойцов “Истины” назад на корабль, оставив при себе только Соларда. Там, куда ему предстояло отправиться, огневая мощь была бесполезна.
Затем, в сопровождении Ржавого, он проследовал в зал хрустального купола. Там над головой раскинулось мутное от пролитой крови ночное озеро. Могильщики, привычные к странствиям, уже почти полностью покинули подземную станцию. По пути он видел лишь немногочисленных задержавшихся, упаковывавших в грузовые контейнеры свой скарб. Его провожатый был немногословен, да и Рич не спешил лезть с ненужными расспросами — вряд ли Лина была столь глупа, чтобы обсуждать при нём свои планы. Личность же самого могильщика и тайны его прошлого капитана совершенно не интересовали.
Огромное, похожее на амфитеатр, круглое помещение было совершенно пустым. Пол был покрыт вязью рун и замысловатых тайных знаков письменности альвов, что напрямую взаимодействовала с тканью реальности. Адела и Солард были в центре, заканчивая открывать путь в слой пространства, где властвовала безмятежность. Ричард замер у входа, окинув открывшийся вид взглядом. Это была двойная спираль, что пронзала небо сквозь призму озера и земную твердь, уходя в глубины реальности. Понятное и лаконичное описание жизни. «Где рай? Высоко в небесах и у твоих ног», — вспомнилась ему истрепанная веками цитата. Вера в посмертие, как и в богов, — это тоже лишь приятный самообман. Истина была куда проще и прозаичнее. В основе мира лежала даже не ненависть, а холодное безразличие. Его законам было плевать на чаяния каких-то людей.
На плечо задумчивого парня опустилась рука, вырывая его из тягостных размышлений, а деловитый голос могильщика позади произнёс:
— У тебя будет около шести часов, но чем дольше ты будешь там находиться, тем сложнее будет воспринимать течение времени. Вот, держи подарочек: они механические, электроника в Ноктюрне сбоит, — в руку удобно легла кожаная пряжка, увенчанная небольшим механизмом со стрелками.
Генар поднёс часы к лицу, с удивлением вглядываясь в причудливую архаичную технологию. Догадаться, как эта штука работает, оказалось несложно, и он ответил стоявшему неподалёку Болту кивком благодарности.
— Что-то ещё?
— Не говори с мертвецами, особенно если увидишь кого-то знакомого. Наша реальность для них не больше, чем забывшийся сон, а пробуждение может вызвать зависть и злость. Там они лишены тел и не могут повредить тебя физически, но твоя душа беззащитна… — продолжил объяснять правила Болт.
— Не так уж и беззащитна, — мрачно усмехнулся Генар, вежливо убрав его руку со своего правого наплечного щитка. Излишняя фамильярность бородача уже начала его раздражать, — Как мне найти центр города? Вряд ли там ходят такси и проводят экскурсии.
— «Серебряное солнце мертвецов сияет тем ярче, чем ближе ты к сердцу Ноктюрна», — нараспев ответил Ржавый строчкой из старых легенд, — Короче, там над головой нет нихрена, кроме луны. Здоровенный такой шарик, сложно будет его не заметить. Но пялиться на него не рекомендую, иначе распрощаешься с крышей раньше времени. Эта хтонь жрёт воспоминания, как не в себя. И при этом это единственный ориентир в призрачном царстве, — обойдя широкоплечего капитана, Болт встал перед ним и заглянул сквозь прозрачное забрало шлема в глаза:
— Ну и последнее. Не называй своего имени. Не принимай приглашения разделить хлеб и кров. И заклинаю тебя, самое важное — не ешь жёлтый снег!
— Шуткуешь, значит? — нервно хмыкнул Рич в ответ, — Может, составишь компанию, раз такой опытный? Мне провожатый не помешает.
— Не, парень, одной ходки хватило. Желаю удачи, авось ещё свидимся. А мне надо детям сказку перед сном рассказать. О холодной, но прекрасной принцессе и смелом рыцаре, что желал растопить её сердце и спасти от невзгод. Хочешь ещё совет перед тем, как уйду? — рассмеялся могильщик в ответ, запустив крепкие ногти в густую чёрную бороду.
— Валяй, — безразлично пожал плечами Генар, — ты мне батю напоминаешь, он тоже любит советы давать, при этом сам им не следует.
— Она тебя убьёт, — став совершенно серьёзным, предупредил Болт, — И всех нас заодно. Прежде чем это случится, ты должен её опередить.
— Ну и мудак же ты… Вали с глаз, пока не снёс голову, — беззлобно порекомендовал Рич с застывшей вежливой улыбкой, — Она тебе несколько раз жизнь спасла, а ты мне её грохнуть предлагаешь? Вставай в очередь, такие советы мне каждый второй раздаёт.
— Я ничего не говорил об убийстве. Солнце Мертвых заставляет забыть обо всём, даже о долге. Шесть часов, до рассвета. Не забывай, — произнёс Ржавый и, гулко хлопнув по наплечнику парня, отправился к выходу.
Генар проводил его долгим взглядом, а затем связался с кораблём по пси-связи: обычный радиоканал здесь блокировался.
— Найт, сколько отсюда лету до Вангелоса?
— Напрямик через Рахарид — часов шесть, может, семь. Если искать проход сквозь шторм, то вся неделя, — не задавая вопросов, ответил магимат.
— Ясно, спасибо, — Рич отключил связь и взглянул на циферблат подаренных часов.
Мерные удары стрелок ощущались запястьем, как пульс далекого, умирающего времени. Шесть часов. Мало, если учесть, куда он собирался отправится, но, с другой стороны, более чем достаточно, чтобы найти то, за чем они сюда пришли. Солард, стоявший рядом с Аделой в центре рунического круга, в последний раз проверил свои магические инструменты, коротко кивнул и начал активировать ритуал.
Ричард шагнул внутрь спирали с недовольной мыслью о том, что Лина, по сути, подставила его под это задание, предпочтя остаться в стороне. Но он понимал её. Ноктюрн — не место для тех, кто жаждет встречи с призраками своего прошлого. Парень был доволен что его супруга сделала верный выбор.
Глава 15
Сначала холод пробежал по всему телу. Странное ощущение началось от кончиков пальцев и устремилось к центру груди, делая дыхание невозможным. Тревожный, неприятный писк системы жизнеобеспечения сообщал о полной остановке сердца. Несмотря на это, парень не чувствовал никакого дискомфорта: тело слушалось его безупречно, хотя автоматические системы брони приходилось отключать одну за другой. Навигационные системы Ласточки в этом месте сходила с ума, фиксируя внешними термодатчиками поистине космические перепады температуры, полное отсутствие кислорода и вообще каких-либо других газов, и полное отсутствие любых магнитных полюсов и даже гравитации, словно владелец каким-то чудом пересёк Заслон. Выключив все видеофильтры и виртуальные интерфейсы, Рич сделал забрало шлема прозрачным и огляделся.
Краски поблекли, цвета опустели. Камень древнего храма был серым и блеклым, словно надгробный гранит. Внешне помещение практически не изменилось, разве что все источники освещения потухли, и он оказался в нём совершенно один. Ещё одно изменение касалось спирального контура, в центре которого находился капитан. Двумерный рисунок, нанесённый мелом, здесь преобразился в циклическую лестницу, уходящую вглубь — туда, где от самого дна доносились тусклые серебристые лучи Солнца Мёртвых. Ричард проверил снаряжение и, крепко сжав рукоять тяжелого боевого ножа для успокоения, зашагал вниз.
Серый мир, серые стены и полное отсутствие звуков, даже собственного дыхания. Всё это было дьявольски непривычно, и даже хладнокровного Генара начал разъедать липкий, подсознательный страх. Он прекрасно понимал, что направляется туда, где живым не было места. Общая неправильность окружающей реальности расшатывала сознание изнутри и с каждым шагом лишь нарастала. Протянув руку, Рич коснулся латной перчаткой серого камня стены и скрипнул зубами. Оставляя разводы, как по воде, его ладонь прошла сквозь гранит, почти не чувствуя сопротивления. Лишь белая лестница под ногами ощущалась чем-то стабильным, последним островком обыденности; всё остальное в этом переходе между мирами было чуждым и неестественным.
Шестьсот шагов вниз, и призрачный гранит стен пропал словно мираж, открывая вид на чистое, беззвёздное небо, где в центре всего дарило последнюю милость серебряное Солнце Ноктюрна. Его свет проникал сквозь закрытые веки, лишая всех сожалений и туманя сознание. Мягкий, убаюкивающий и прекрасный. Отвести от него взгляд оказалось нелегко: Рич разглядывал луну лишь секунду, но это стоило ему пары воспоминаний из далёкого детства. Они растаяли, словно сон, оставив лишь тоску и злую досаду. Генар прокусил губу, но ни крови, ни боли не было. Он не потерял ничего важного, но ненавидел сам факт "утраты" того что принадлежало ему. Ускорив шаг по мраморной лестнице зло ругнулся. Смерть за это заплатит.