Сам Ноктюрн, видневшийся у основания пронзающей небеса белой спирали, можно было назвать "городом" лишь условно. Это было скорее хаотичное нагромождение строений всех эпох и культур, смятых и перемешанных безумным архитектором в нечто одновременно пугающее и величественное. Город отражал все слои общества; в нём была часть каждого существующего поселения, то, что люди пронесли сквозь свои жизни и оставили в посмертии. Осколки их памяти и душ. Луна сияла прямо над его центром, там, где едва различимо из-за дистанции виднелись строения в стиле альвов. Сейчас этот народ, проспавший столетия, вряд ли часто навещал Ноктюрн, но смерть их всё ещё помнила и ждала.
Спуск занял у него суммарно тридцать минут, но по внутренним ощущениям время словно остановилось — или его здесь не было вовсе. Обычно люди чувствуют это неторопливое течение: сама их плоть и биология о нём сигнализируют. Но сейчас тело капитана замерло в суперпозиции, ни живое, ни мёртвое. Ориентироваться он мог лишь по наручным часам. Белый резной мрамор лестницы, созданной Солардом и Аделой, заканчивался у каменной мостовой. На ней не было ни пыли, ни следов, ни грязи — идеальная, стерильная чистота. Осторожно потрогав стальным ботинком поверхность и ощутив прочность камня, Генар ступил обеими ногами на гладкую брусчатку и огляделся.
В призрачном лунном свете впереди виднелись врата, сквозь которые унылой вереницей брели блеклые тени. На их лицах застыла маска скорби и смирения; медленно, одна за другой, они пересекали границу и растворялись в безумных переплетениях улиц Ноктюрна. Стражи, разумеется, не было видно — вряд ли эти стены когда-нибудь штурмовали. Рич задумчиво хмыкнул и окинул опытным взглядом древние укрепления: они пришли из таких седых времён, что даже оплот рыцарства Берандар выглядел современнее. Надвратные башни зияли тёмными провалами бойниц, а многометровые ворота, склёпанные стальными пластинами, были распахнуты.
Сегодня у Бледной Старухи был не особо богатый урожай — теней было немного, всего несколько сотен, максимум тысяча. Страшно представить, что здесь творилось пару месяцев назад, когда города замолчали. К духам Генар старался не приближаться, помня наказ избегать контактов с местными, но их призрачный шёпот то и дело доносился до его слуха. Стенания, мольбы и проклятия слились в отравляющий разум шум. Электроника шлема уже отключилась и не могла заблокировать их, поэтому, следуя за толпой мертвецов, солнцеволосый стал невольным слушателем их несчастий. Большая часть покойников была с нижних ярусов Вайрна и из Солетада, но встречались также зефирцы и даже парочка теней из Вангелоса. Пройдя под сенью Врат, Ричард решил прислушаться к их голосам повнимательнее.
— Мы словно скот. Они приходят за нами дважды в день и уводят наверх… — печально жаловалась невысокая девушка в одеждах жрицы низкого ранга Города Движущей Силы. — А затем начинаются эти крики, жуткие, нечеловеческие, от которых кровь стынет в жилах. Иногда те, кого увели, возвращаются. Опороченные и переделанные. Я решила не ждать своей очереди и сделала всё… сама.
— Этим ты спасла себя от участи куда худшей, чем смерть, дочь моя, так что не бойся. Всё уже позади. Здесь нет места боли, есть лишь покой, — прошелестел в ответ старец, чьи морщины с каждым шагом разглаживались, а согнутая годами спина выпрямлялась.
Ричард его узнал: это был Каран Туул — второй по важности человек в коллегии Изоляции. Этот механик был стариком ещё тогда, когда Роза гуляла по небесам, и надо сказать, протянул он удивительно долго. Но судя по разговорам, дела у выживших в Вангелосе шли из рук вон плохо: они прятались в глубине шахт под Городом Движимой Силы, цепляясь за жизнь. Вряд ли они протянут ещё даже месяц, а у Искателей на данный момент не было никаких возможностей для их эвакуации. Спасти этих людей могло только чудо. Чувства вины не было — эти смерти лежали не на его совести. Они стали жертвами высоких целей и амбиций совсем другого Ричарда Генара.
Арка ворот осталась позади, под ботфортами заскрипели осколки стекла. Оно, словно кристаллы льда, усеивало весь переулок, в который, следуя за луной, свернул Ричард. Искин, создавший это место, многое почерпнул из сознания павших, но интерпретировал неуместно. Лоджии на высоте пары метров, без дверей и окон; статуи, растущие из стен; широкие проспекты, заканчивающиеся тупиками — всё это нагромождение образов создавало зловещую картину нечеловеческого места, лишь неумело подражающего людским городам. Это был лабиринт, лишённый всякой логики и здравого смысла. Полчаса спустя, устав бродить кругами, Рич остановился, вскинул голову и осмотрел крыши окружающих высотных зданий, больше похожих на скалы.
Он несколько раз пытался подняться повыше, чтобы запомнить переплетение улиц, но в самих зданиях объекты и геометрия пространства подчинялись иным законам. Лестницы вели в глухие стены, водопроводные трубы переплетались, занимая большую часть этажа, а ванные комнаты почему-то были установлены на потолке. Сейчас Генар прикидывал возможность забраться по почти отвесной стене, используя элементы декора в качестве опор. Использовать свои способности контрактера он опасался — неизвестно, как Смерть отреагирует на вторжение Пространства в её обитель. Единственной хорошей новостью было то, что сюда свет луны не достигал.
Была ещё одна проблема: от самых ворот за ним увязался призрак. Он держался на расстоянии, почти сливаясь с окрестными строениями. Ричард заметил, что чем менее чётким выглядел какой-либо дух, тем ближе он был к перерождению. Но постоянное внимание этого «старожила» капитана изрядно тревожило. Если верить Болту, покойники редко проявляли агрессию и представляли угрозу лишь в исключительных случаях. Но с этим наблюдателем следовало разобраться. Постояв немного и собравшись с мыслями, Ричард направился к бледному призраку, стоявшему у стены метрах в двадцати.
— Парень… Я тебя знаю? — раздался слабый, но знакомый голос. Если бы Рич нуждался в дыхании, воздух застрял бы у него в лёгких.
Этой встречи он боялся, но втайне был рад, что сможет высказать всё, что накопилось. Генар снял шлем, встряхнул золотыми волосами и поклонился.
— Да, Гермес. Вы меня знаете, — чётко ответил он призраку.
— Вот как. Я здесь слишком давно и многое успел позабыть. Назови своё имя, — донеслись до него слова, больше похожие на шелест осеннего ветра.
Ричард вспомнил предостережение Болта, усмехнулся и нахально ответил:
— Ричард. Ричард Генар. Я всё-таки заполучил ваш корабль, ваш путь в небесах и женщину, которую вы любили!
Призрак застыл на месте, разгораясь потусторонним огнём, а затем взорвался искренним жизнерадостным смехом. Его силуэт начал изменяться, возвращая себе подобие плоти: короткие серебристые волосы, острые черты лица и серые стальные глаза. Вспышка воспоминаний вернула ему облик, который он имел при жизни.
— Вот как, значит, я всё-таки умер, а ты заполучил всё, как и хотел. Впрочем, Предатель тоже здесь оказался, так что это всё-таки справедливо, — с весёлым воскликом произнёс Гермес, протягивая руку и хлопая Ричарда по наплечнику с эмблемой Ордена. Его ладонь прошла сквозь доспех, оставив лишь лёгкое ощущение прохлады. Дух с сожалением пожал плечами и вновь засмеялся.
Обычному человеку хватает пары дней, чтобы сбросить с плеч груз прожитых скучных лет и обновлённым пойти на новый круг. Но сколько потребуется Оку Вечности, чтобы раскрошить адамант? Заставить забыть о сотнях пройденных битв и пережитых приключений? Обратить в прах ту гордость и долг, который несёт капитан Ордена? Встряхнув плечами, словно сбрасывая оковы забвения, Гермес звонко сказал:
— Значит, наш план всё ещё в силе. Пусть я и не пережил битву, но Ротенхауз повержен, Астер ослаб, а вы с Розой теперь должны всё закончить. Вижу, что ты жив, так что говори — что ты забыл в этой юдоли скорби? Рыжая, поди, опять перегорела и одной ногой в могиле болтается? Оклемается, ведь здесь её нет, будь уверен.
Вот и ответ. Смерть - сила что приходит ко всем, даже к богам. Гермес помолодел лет на сорок и выглядел как в те времена когда шел в последний бой бок о бок со своей обожаемой Розой. Все что было после, Найта, Лину и самого Ричарда Младшего, он успел окончательно позабыть, ведь сражение с Ротенхаузом и был его пик, финал его жизни, после которого он попросту существовал, бился скорее уже по привычке и ради того чтобы не обесценить жертвы товарищей. Это необходимо было использовать, личные эмоции, невысказанная благодарность и злость - могли подождать.
- Мне нужно ядро Смерти чтобы спасти ее после того как она возьмет меч и станет экзархом. - мгновенно сориентировавшись ответил Ричард. - Только заполучив этот искин мы отправимся в Харгран. Поможешь его отыскать?
— Вы нашли другое решение? Она не растворится во мраке? — в голосе духа звучали любовь, надежда и преданность, но не к Лине, а к Розе. Старик всегда видел в Лине отражение своей былой любви, что Ричарда раздражало. Он знал, что Гермес сам понимал, насколько это жалко и недостойно Искательницы.
Сжав губы в уверенной улыбке, скопированной у своего отца, Ричард ответил:
— Я не позволю ей умереть. Она будет жить очень долго, будет любима и счастлива. Клянусь тебе в этом.
Взрыв эмоций Гермеса схлынул столь же быстро как яростный шторм, но в нем не было зависти, лишь надежда и ликование. Указав кивком головы следовать за ним, небесный волк с ухмылкой спросил на ходу:
- А сама-то Роза на это согласится? Откажется от свободы и вольного духа, ради тебя, счастья и долгой жизни? Да и ты… Мне всегда казалось что ты единственный кто относился к ней холодно. Неужели моя смерть на вас так повлияла?
- Это изменило все, Гермес. Роза стала другим человеком. Эта женщина многое переосмыслила в своем отношении к себе и другим людям, прошла долгий путь, а затем приняла предложение выйти за меня замуж. Что до меня… - серьезно и тяжело заявил Ричард в ответ. - Я просто предпочитаю не делить с кем-то чайные чашки. После твоей смерти и ее изменений эта проблема исчезла.