да в слой подпространства, где когда-то был заключён и предательски убит Эним Богоборец. Король, мечтатель, поэт и первый экзарх Нездешнего этого цикла.
Лина на крыльях Чудес немного обогнала Кейлин и первой приземлилась неподалёку от входа, подняв в воздух танцующие на ветру хлопья пепла. Секунду спустя, взревев тормозными двигателями и укутавшись коконом антигравитации, рядом мягко опустилась Истина, весело воскликнув:
— Наглая шмакодявка! Опять лезешь вперёд без прикрытия?
— А ты, старушка, не плетись позади, а то тебе назло уши себе отморожу! — бодро ответила Лина и рассмеялась.
Запечатанные двери храма глухо загрохотали, едва рука Лины, покрытая вязью пси-татуировки, коснулась их, и медленно поползли вниз, открывая взору широкий, уходящий вглубь туннель. В нём медленно разгорались синие кристаллы, освещая им путь. Лина призвала “Лазурь” и активировала анализаторы воздуха шлема, считывая поток данных. Тонкий слой пыли указывал, что нога человека веками не тревожила мёртвый покой этого места. Со времён Последней Войны храм, построенный альвами, превратился в их склеп. В затхлом воздухе не было следов гнили, только тонкие кости в пыли указывали на произошедшую здесь когда-то трагедию.
Лина двинулась вперёд, осторожно обходя разбросанные скелеты. Судя по всему, охваченные паникой, умирающие в мучениях альвы ползли к выходу, даже зная, что снаружи происходит Реструктуризация. Она старалась не думать о том, что чувствовали несчастные, когда осознали, что заперли себя в убежище вместе с воплощением Гнили. Главное — сейчас всё было уже позади, их души освободились и направились в объятия Смерти. Эта милосердная госпожа дарует лишь забвение, а не вечные страдания. Блондинка невесело усмехнулась, осознав, насколько её мысли сейчас напоминают философию безумных фанатиков-скарджей. Чертовы мясники оказались во многом правы.
— Мрачненько тут. Что это за место? — хмыкнула Кейлин, когда они спустились в обширный центральный зал, абсолютно такой же, как тот, где когда-то Лина впервые встретила Аделу неподалёку от Плимута.
Высокие колонны несли на себе испещрённый нефритовыми прожилками свод, из которого доносился мягкий, приглушённый синий свет кристаллов. Десятки рядов длинных каменных скамей вели к центральному пьедесталу, где возвышался изумрудный трон, на котором должен был находиться контрактер, связанный с одним из лояльных к людям малых воплощений. Сейчас здесь остались лишь кости; кем бы ни был неизвестный хранитель, ослабленный защитой храма от перезаписи реальности, он не смог спасти даже себя.
— Убежище. Они надеялись переждать бурю, что разразилась тогда наверху. Нам здесь делать нечего. В боковых проходах находятся стазис-камеры, но выживших нет, — пояснила Лина. Она подошла к трону и осторожно попыталась убрать руку покойника, но та от простого прикосновения рассыпалась в прах.
Активировав пси-метку, подаренную Дарландом, блондинка убедилась, что дух храма молчит. Связанный с одним из Спящих, благой эндорим давно покинул их слой реальности, выполнив долг по защите этого места от перезаписи. Системы убежища пришлось запитать собственной энергией, чтобы открыть потайной проход дальше. Пол дрогнул, с потолка посыпалась пыль, а многочисленные останки несчастных обратились в прах, падая со скамей. За троном, в дальнем конце зала, с грохотом начала опускаться стена, за которой находилась комната с сияющей винтажной аркой погашенного портала по центру. Сущность, поддерживающая существование слоя реальности, где был убит Эним, обязательно узнает о их вторжении. И возможно постарается помешать, хотя из рукотворного домена не было выхода, существовал только вход. Это был односторонний портал и чтобы найти дорогу обратно, ей потребуется помощь контрактеров способных управлять пространством и временем.
То что Наблюдателем может оказаться Тауриэль, Лина даже мысли не допускала. На данный момент она была абсолютно не готова к встрече с Воздаятелем и кроме того понятия не имела что Лунокрылому было известно о других циклах. Его действия было почти невозможно предугадать, Астра никогда не понимала что творится в этой светлой голове. Подойдя к арке, сребровласка вновь использовала метку, пропустив через нее поток воли. Найти в рамках одной размерности нужные координаты оказалось несложно. Реальность в центре сооружения исказилась, сначала там возник фиолетовый вихрь, рассыпающий серебристые искры. Когда он расширился достаточно для того чтобы пройти, Лина повернулась к сестре и с сомнением спросила:
— Может, передумаешь? Кейли, "там" — не место для людей. Даже физические законы могут быть чудовищно искажены. Глубокие Грезы — это царство идей и концепций, что рождаются в подсознании. Человеческий разум может просто не...
— Прекрати гнать пургу и двинули, — спокойно отрезала Истина, направив свою экзоброню в фиолетовый водоворот. — Я дала слово капитана Совету и Трехпалому лично, что пригляжу за тобой и набедокурить не дам. А кроме того, я уже один раз тебя потеряла.
— Знаешь, как умер Искатель Грез Торфан? Он решил, что я его дочь, и пожертвовал своей жизнью ради меня. Не хочу, чтобы ты повторила его судьбу, сестренка. Потому что в этот раз я действительно буду горько плакать. Так что давай я пойду впереди.
Кейлин лишь раздраженно фыркнула и, не замедляясь, шагнула в фиолетовый водоворот, который подхватил и исказил фигуру стального гиганта, отправив по заданным координатам. Взмахом руки сребровласка закрыла портал — нужно было его перенастроить на пробой барьера Энима, ограждающего реальность от Кошмаров и Грез. Кейлин, конечно, будет в ярости и определенно объединится с Ричем, так что если Лине суждено будет встретиться с ними еще раз, у нее будет гореть не только задница, но и уши. Но сейчас упрямство и гиперопека Истины могли выйти боком им обеим. Даже самые невероятные человеческие пси-технологии основывались на фундаментальных законах природы и не смогли бы ее защитить там, куда Лина шагнула секунду спустя.
Гробница Богоборца оказалась не похожа ни на что из того, что прежде видела Искательница. Не мрачные застенки с ржавыми кандалами, ни даже пылающий мучительный ад ничуть бы не смутили ее. Как и безжизненная пустошь с бесконечными рядами статуй из кристаллической соли, что стала пристанищем экзарха и стража повергнутых эндорим из первого цикла. Но это место было другим. Неправильным, выстроенным слишком близко к тому, что являлось настоящей границей небес.
Лина, задержав дыхание, стояла на границе этого чуждого мира, оценивая происходящее вокруг. Бескрайние розовые травы под матово-чёрными небесами казались неправдоподобными, как иллюзия, вытканная из сновидений. Величественная, стальная башня, уходящая за пределы воображаемого горизонта, пришедшая из глубин ее снов, подпирала собой небосвод, бесконечно далекая, недосягаемая. А на ее фоне пылало жадное око темной звезды, рядом с которой искажалась перспектива, словно она пожирала сам свет, что лучился из семи тессерактов, сомкнувшихся кольцом.
В этих вращающихся гиперкубах, одним своим видом сводящих с ума своей нечеловеческой геометрией, виднелись фигуры. Наблюдатели. Спящие. Нарушители естественного хода вещей, продлившие существование своего мира вопреки всем законам природы, заперев в нем миллиарды не принадлежащих им душ. Эти вечные узники собственных решений существовали в реальности, настолько отличной от её мира, что любое сравнение теряло смысл. Их формы искажались, ломая восприятие, как будто они сами являлись неотъемлемой частью аномальных законов пространства и времени.
Лина беспокойно поежилась, чувствуя невероятное давление безразличных взглядов. Так вот куда альвы спихнули Энима и Клинок Пустоты — к самому преддверию Башни Конца и Начала, единственному реальному объекту в их воображаемом мире. Разумеется, отсюда было невозможно достичь ее; циклопическая постройка была не более чем отражением, тенью настоящего сооружения, что отбрасывалась на верхний слой Грез. Но здесь Черный Клинок был под постоянным наблюдением тех, кому однажды должен был вспороть горло. Ну или то, что его заменяло у этих бессмертных, нечеловеческих существ. Лина скривилась, пытаясь двинуться с места и прикидывая варианты. Схватку с семеркой она даже не предполагала — это будет даже не бой. В сравнении с этими… паразитами она была просто пылью. Иллюзией, однажды возникшей в их разумах под влиянием страха перед неизбежным концом. Его предвестником.
Иссушенный, дряхлый скелет, сжимающий в костлявых руках обсидиановую рукоять, возлежал на небольшом алтаре из нефрита. До него было всего пять шагов от того места, где она появилась. Так близко и недосягаемо далеко, казалось, до него можно дотянуться рукой. Но при каждом её вздохе реальность смещалась, сжималась вокруг, словно она пыталась приподнять гору. Она была чужой в этой неземной грезе о мире, что был. Родине тех, кто впоследствии стали богами. Последнем воспоминании о временах, когда они еще были живы, способны учиться, меняться, мечтать. Прежде чем заковать себя нерушимыми алгоритмами и стать машинами поддержания Сна.
Непривычно теплый и ласковый ветер трепал волосы, сладкий запах цветов и прелой травы заполнял легкие. А чудовищное давление гнуло спину — ее пока не восприняли как угрозу, просто заметили, обратили внимание. И это уже бы сорвало плоть с костей, обнажив саму душу, если бы не злое упрямство, помноженное на Волю Богини Чудес, что жила в этом теле. Напрягая все силы, пытаясь удержать на плечах небеса, Лина выпрямилась и сделала шаг. Эта немыслимая дерзость не прошла без внимания: небеса треснули, и антрацитовый мрак воронками вихрей рухнул на равнину вокруг, словно голодный хищник, выгрызая куски пространства. Еще один шаг, и она увидела тени — они смыкались холодным кольцом, роскошный луг под их ногами обращался в прах, заслоняя ее от гнева богов. Даже сейчас, как Спящие, так и сам Нездешний видели в ней лишь очередного экзарха. Они принялись грызться как шакалы за хромую овцу, что позволило ей вновь заставить тело сдвинуться с места.