Победители воевали ради мести, захватывать территорию не собирались, и о последующей чистке от защитных заклятий не задумывались. Теперь созданные магами Лина чары без присмотра разрушались, грозя отравить не только источники на поверхности, но и землю под собой. Затем всё неизбежно просочится в водоносный слой и стечёт в Ардл, вместе с рекой достигнет Келти. А это означало не уродившие или ядовитые поля, тысячи умерших от голода и вынужденных питаться непригодным зерном крестьян. Будь неурожай вызван естественными причинами, скажем засухой, Лахлан бы внимательно подумал, прежде чем вмешиваться. Но сейчас происходил явный непорядок. Обычные люди не должны страдать из-за глупости слишком много возомнивших о себе правителей. Тем более таких, как хозяева города Лина – сначала не одно столетий насиловавших природу себе подобных, а под конец решивших влезть в основы мироздания. Хранитель сомневался, что заклятия удалось бы рассеять без последствий даже с помощью заложенных ключей управления и кровавых жертв. С гибелью же авторов затеи последствия и вовсе становились непредсказуемыми.
Возле земель покойного Лина пришлось бродить почти месяц, и внимательно оценивая размер катастрофы, и заставляя меняться и расти новые травы вокруг. Пусть хотя бы частично создадут фильтрующий пояс. Затем пришлось сделать крюк через Келти, обсудить дела с тамошним королевским магом Гармундом. Покидал королевство Хранитель в отвратительном настроении. И так с этими развалинами потерял уйму времени, а ещё придётся через год-два наведываться сюда снова. С очисткой отравы в реке местные справятся. Гармунд и чародей сильный – не зря дед у него из гвенъя, и мужик толковый. Вот только как бы опять не нашлись слишком ретивые подчинённые, которые захотят решить проблему разом и втихаря, чтобы потом потребовать награды. Ладно, если сами погибнут да сроки заклятия продлят. Сотню лет назад в одном из южных королевств Великий друид уже пустил дело на самотёк, и в результате для войны с химерами в помощь войску Синклита пришлось собирать ополчение нескольких государств. Наступление же пустыни на земли, из которых химеры вытянули все соки, Хранителю удалось замедлить с огромным трудом, а повернуть пески и мёртвую глину вспять не получалось до сих пор.
Мрачное настроение Хранителя по дороге через Степь вылилось в неприятности для двух молодых шаманов. Ещё издалека Лахлан почуял хорошо знакомый магический «запах», который висел над Лином. Входя в стойбище, уже был уверен в том, что увидит. А слова одного старика, которые он тихонечко буркнул, завидев Хранителя, убедили ещё сильнее:
– Говорил я – доиграются.
Стены юрты, где обитали два молодых шамана, Лахлан просто снёс: заставил ткани и шкуры мгновенно истлеть от старости, не затрагивая каркас. Грозно посмотрел на лица двух парней и на зверушку на столе, которой явно скормили отравленные травы, попутно колдуя и стараясь вызвать какое-то изменение.
Над запасами ядовитой травы и над клеткой мгновенно вспыхнуло пламя, за миг оставив лишь пепел. В два шага Лахлан оказался рядом и треснул каждого дурня кулаком по макушке. Можно было и на расстоянии, но так на его взгляд выходило эффектней и доходчивей. Секунду полюбовался оторопелым взглядом и тоской незадачливых экспериментаторов – их способности оказались заблокированы. Потом обратился к старейшине, который побежал к юрте вслед за Хранителем.
– Эти два балбеса моей властью лишены права чаровничать. Снимет проклятие лишь Великий Мэрген. Проследите, чтобы они до него доехали и покаялись. Заодно передайте ему моё решение: эти недоумки следующие два года будут вместо занятий колдовством чистить навоз и изгонять из головы непотребные мысли.
И ушёл в Степь разозлённый. Теперь придётся делать новую петлю и заезжать уже к Мэргэну. В старом друге можно быть уверенным, он проследит, чтобы подобное не повторилось. Заодно Мэргэн выяснит, откуда у сопляков возникла мысль влезть в область знания на грани запретного. Но лучше всё-таки предупредить о случившемся лично, а не через кого-то.
Ещё издали Лахлан заметил, как изменился Дархан. Первым из-за горизонта показалось здание с высокой трубой, из которого шли магнетизм и тепло. За ним – огромный завод, где плавилось и текло огненной рекой железо. Следом новые и удивительные дома. Каждый дом огромен – семь, десять, пятнадцать этажей. И каждый непохож на остальные. Каменные «юрты», дома-сады и дома будто парусники из стекла. Лахлан немного потерялся – где искать Мэргена? Но Хранителя узнали и сразу же показали ему на три бруска из стекла и бетона. Выглядели они как ещё один необычный эксперимент смелых молодых архитекторов и оказались новыми зданиями Школы знаний. Там и обнаружился Мэрген. Сидел за столом перед плоским ящиком на подставке, в котором мелькали изображения. Стучал по доске с буквами.
Увидев старого друга, Мэрген сразу же всё сдвинул на край стола. Достал из сейфа пиалы и пузатый фарфоровый чайник. Заварил чай, приказал занести сладости и пироги. Лишь когда гость выпил первую пиалу, заговорил:
– Давно ты не заглядывал. И какой ветер в этот раз вёл твои паруса?
Хранитель вздохнул.
– Я заглядывал в Лин. Намусорили там зимой.
Мэрген кивнул. В открытую попрекать нэрлих старый друг не стал – и обижать не захотел, и хорошо понимал, что такое для Степи город Лин. Но и насчёт «мусора» он в своём праве как Хранитель.
– В общем… Я так слышал, что вы сейчас с Келти дружите. Так что помогите Гармунду, а то отрава в реку потекла. И заодно проследи за своими. Два балбеса уже нашлись, решили поэкспериментировать с химерами из ядовитых земель. Я им настучал, скоро придут к тебе каяться.
Мэрген нехорошо прищурился и бросил короткое:
– Хорошо. Разберусь.
На душе у Лахлана сразу полегчало. Уж за Степь то можно быть спокойным – если Великий шаман обещал, значит, проблем не будет.
– А ты пока вот что посмотри. Как тебе? Сейчас как раз над ней сижу, – Мэрген повернулся и достал из сейфа за спиной рукопись.
Первое, что бросилось в глаза Лахлану – текст печатный, но с пометками Мэргена. Уже необычно, не издание типографии. Старый друг любил отдыхать, переводя на нэрлих необычные книги и трактаты. И знал слабость Лахлана – в первой своей жизни буквы молодой наёмник не жаловал, хотя читать и умел, зато, будучи уже Хранителем, книгами увлёкся.
– Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита», – Лахлан прочитал название. – И быстро просмотрел первые несколько глав. – Очень интересно. И откуда?
– Из той самой страны, куда, как я понимаю, ты собрался дальше, – глаза старого шамана струились смехом.
И Лахлан неожиданно задержался, хотя рассчитывал заглянуть к Мэргену едва ли на пару дней. Впрочем, себя он быстро уговорил – заодно выучит язык этих землян заранее. Хранитель провёл в доме Мэргена больше двух недель. Обсуждал и книгу, и автора, и страну. Заодно немного помог отшлифовать конечный текст на нэрлих. А когда покидал Дархан, неожиданно поймал себя на том, что от плохого настроения не осталось и следа.
На границе Хранителя уже ждали. Мужчина – явно чиновник немалого ранга, вместе с почётным эскортом из полусотни воинов и двух магов. А может с ним был и не эскорт, а стража? Случалось и такое. Правда, очень быстро все понимали, что ограничивать перемещения Великого друида только себе хуже. Или Хранитель заинтересуется – что от него так прячут – или соседи. И если Мудрейший об увиденном, коли оно миру не во вред, промолчит, то любопытство соседей обойтись может весьма дорого.
Лахлан не удержался от небольшого озорства. Путешествовал он, в отличие от коллег, в самой обычной одежде, по виду воин или средней руки купец. Лишь для впечатления выращивал перед визитами прямо на месте красивый посох. Вот и сейчас на дороге к постоялому двору и встречающим сначала показался одинокий путник. И тут листья на земле и на деревьях сорвались вихрем, на мгновение окружили Хранителя. А потом превратились в золотой плащ, выстлали багряным, зелёным и золотым ковровую дорожку и воздвигли арки над ней. И главное: чародейства ни маги, ни амулеты воинов не почувствовали! Лахлан, глядя на удивлённые лица встречающих, мысленно усмехнулся – чего не сделаешь ради репутации… Самое в таких случаях забавное, что никто и никогда не думает, что всё очень просто: одно большое и заметное действие можно заменить тысячей мелких и незаметных. Людям проще поверить в чудо и волшебную силу избранного.
Эскорт доставил Хранителя в гостиницу Верхнего города, оставил отдыхать. На дома и улицы спустилась ночь и тишина – но в кабинете Гая Гальбы, который отвечал за безопасность всех внешних контактов колонии, бушевали споры.
– Манус, – в очередной раз спросил председатель Сената Белозёров, – значит, вы считаете, что мы должны пустить этого мага везде, куда он попросит? А если он потом донесёт Синклиту?
– Это невозможно, – Манус замялся, соображая, как объяснить начальству то, что в Королевствах каждый ребёнок знал и понимал с детства. – Хранитель не сотрудничает ни с Синклитом, ни с кем-то ещё. И тайны от него не попадают ни к кому. Ему вообще, говорят, чужды человеческие дрязги и беспокоит только здоровье мира. А что касается «не пускать»… последним пытался Орден. Хранитель легко уничтожил сразу двух магистров, хотя и по одному они были, говорят, сильнее десятка обычных архимагов. Мы, конечно, можем попытаться Хранителя мира задержать, даже убить. Обойдётся это нам дороже, чем вторжение гвенъя. После чего с нами разорвёт все отношения Степь, а Королевства поголовно объявят священную войну.
– Что скажет генерал Гальба? – спросил адмирал Рот. – Как главный эксперт.
– Я за то, чтобы не препятствовать. В разумных пределах, конечно. Везде, кроме законсервированных линий промзоны и реакторов. Выигрыш от хорошего впечатления стоит некоторого риска. Особенно если через Хранителя удастся наладить контакты с Кругом друидов. Это было бы крайне не лишним.
– На этом и предлагаю решить, – подвёл итог Рот.
– Согласен. Убедили. И решение утвердим волей председателя Сената, с пропусками за моей подписью. Проще следить и контролировать, если что, – пробасил Белозёров.