Фантастика 2025-21 — страница 494 из 1044

Глава 1. Мастер-магистр

В безмолвии ничто не существовало ни времени, ни пространства, ни жизни, ни смерти, ни тела, ни материального мира. Только чистое сознание парило в пустынной черноте блаженного покоя. Так можно провести вечность… Если бы не мешала непонятная, вспыхнувшая ослепительным светом звёздочка. Стоило раздражённому сознанию сосредоточиться на наглой пришелице, выпасть из нирваны, как появилась мысль: «Кто я?». И сразу пошёл водопад воспоминаний.

«Я мастер-магистр Синклита магов». Перед внутренним взором тут же возник рослый златогривый красавец-атлет, но, несколько ударов сердца спустя, мысль с лёгким сожалением исправила картинку: рост небольшой, волосы тёмные. К тому же чуть наметилось брюшко, мышцы не такие тугие — немалую часть времени мастер-магистр проводил с бумагами и делами, никакая лечебная магия не вытягивала. Да и лицо… нос горбинкой, губы пухловатые, зато щёки наоборот — слишком худые. Когда сознание было человеком, то в молодости не хватало денег на косметическую магию, а когда появилась возможность — возраст оказался уже не тот, чтобы переделывать лицо и фигуру без последствий для здоровья.

Что-то было не так… «Сердце стучит! — пришла следующая мысль. — И мускулы, и тело ноет. А откуда у чистого сознания тело? Да! Я ещё человек. Я маг. Но если есть тело, значит, есть…» По глазам ударил тусклый, щадяще-синий, после долгого сна всё равно болезненный свет. Какое-то время мужчина щурился, старался закрыться от света веками, потом зрение привыкло, и получилось осмотреться. Он лежал обнажённый, на удобном ложе в небольшой комнатке. Голые синие стены были пусты, возле двери горел календарь. «Четвёртое число месяца вьюжня две тысячи сто семьдесят седьмого года эпохи Синклита, — лениво заворочалось в голове. — Всё правильно. Прошло ровно двадцать лет… двадцать лет после чего?» В ответ закружился новый водоворот воспоминаний.

Будущий мастер-магистр родился вторым сыном барона: достаточно богатого, чтобы дать всем детям хорошее образование, но не настолько состоятельного, чтобы младший сын получил заметное наследство. Поэтому, едва у мальчика обнаружили неплохие магические способности, выбор был однозначен: поступать в Академию. Прославленное учебное заведение отпрыск закончил не среди худших, но и не среди лучших — добротный крепкий середнячок. Но карьеру в секретариате Синклита сделал именно он, а не обладатели золочёных дипломов с отличием. Ибо у юноши обнаружился другой талант, куда более важный — задатки хорошего администратора. А ещё молодой человек нашёл у себя вкус к политике и замечательные способности плести интриги. Не зря уже всего к пятидесяти годам он стал кандидатом в магистры Синклита… Дальше всё упиралось в тупик. Лишить статуса кандидата нельзя, его меняют либо на белую золочёную хламиду магистра… Либо на поминальную службу в храме Дэса: должность магистра пожизненная и заполнялась кандидатами по «сроку выслуги-ожидания» после смерти очередного старикана. Конечно, и у кандидата власти немало — но это тень власти магистра.

Решение пришло неожиданно. Тогда только-только набирал силу Орден, ещё не запретного, а безграничного знания. Возможности и открытия полились рекой, все кричали о магической революции, о новых горизонтах. Среди чародеев бушевала настоящая буря. Магистр Бадунот, который за несколько десятилетий до этого, впервые за всю историю добровольно отказался от членства в Синклите, вернулся. И не просто вернулся — а как основатель Ордена безграничного знания! Про «классические» исследования забыли… Один из ненужных теперь изобретателей пришёл к свежеиспечённому кандидату с просьбой дать хоть немного денег на завершение дела всей своей жизни. Будущий мастер-магистр сразу увидел в идее непризнанного гения главное, хотя изобретатель до самого последнего дня считал разработку колдовского омолаживающего сна лишь побочным направлением в создании многофункциональных кристаллов-артефактов. Проект длился долгие восемнадцать лет, после чего создатель методики получил в награду два квадратных метра земли, а кандидат в магистры погрузился в свой первый колдовской сон. Минимальный период между двумя снами составлял десять лет, и после долгих раздумий будущий мастер-магистр решил, бодрствовать стоит по пятнадцать-двадцать лет, а спать по двадцать. Этого достаточно, чтобы, с одной стороны, не упустить властные нити в неторопливом и косном правлении Синклита, а с другой — отыграть большую часть старения организма за те самые двадцать лет. После второго сна он стал магистром, а спустя ещё два сна удачно обошёл всех конкурентов во время выборов нового главы Синклита.

Воспоминания улеглись, и мысли обрели привычную ясность. Итак, если его не разбудили раньше срока, значит, ничего особого не случилось. Впрочем, мастер-магистр тут же усмехнулся. Чем старше чародеи, особенно привыкшие к всевластию и безнаказанности магистры, тем чаще среди них случаются выверты сознания. Один ради дегустации нового экзотического блюда откажется от встречи даже с королём, другой каждую неделю будет таскать к себе в постель девственниц, веря, что продлевает этим жизнь. Правящий мастер-магистр был старейшим из магов-людей, потому и вывих разума для всех у него был особый. Периоды активности лет по пятнадцать-двадцать, когда он выезжал с осмотрами подвластных территорий, посещал Академию, менял планы и кроил политику континента по своему разумению, сменялись апатией. На следующие пятнадцать-двадцать лет мастер-магистр запирался в своём замке и вёл дела по решениям периода активности. О том, что глава Синклита на самом деле не просто так, не из прихоти и чувства собственного величия половину времени правит из своего замка, знали считанные особо доверенные люди. Как знали помощники, и что пути у них всего два — либо в кандидаты в магистры, либо на специальное кладбище в подвалах замка, откуда труп не достанет и не разговорит никакой некромант или заклинатель духов. А ещё эти доверенные лица знали, что если разбудить хозяина из-за пустяка, то путь на кладбище пройдёт через пыточную. Фантазия же у мастер-магистра, которого прерванный раньше положенного срока сон зазря лишит омоложения, окажется богатая.

Едва прошла обычная после сна слабость, мастер-магистр заставил себя встать, надел в соседней комнате приготовленный заранее халат и начал подниматься наверх в апартаменты сквозь подземные уровни. Сначала через анфиладу залов с установкой омоложения, полных высоких хрустальных цилиндров, разнообразных, светившихся разными цветами, артефактов, всполохов и молний. Затем через узкие каменные коридоры, абсолютно пустые и полутёмные, за двадцать лет, пусть и выключенные, светильники понемногу разряжались. Никаких людей кроме хозяина здесь не было много десятилетий, лишь раз на секунду в боковом коридоре мелькнула лысая голова карлика-химеры, одного из магиматов, обслуживающих секретные уровни.

День пробуждения был известен заранее, поэтому, едва мастер-магистр прошёл последний ярус, а толстенная каменная плита, маскирующая вход в подземелье, встала на место, из соседней комнаты потянуло вкусными запахами. Там уже ждал стол — яства принялись расставлять, едва помощники получили сигнал, что повелитель добрался до последнего уровня защиты. Между второй и третьей переменой блюд, на несколько мгновений, рядом со столом безмолвно возник слуга и положил перед владыкой небольшую кожаную папку. Тоже ещё одно правило-традиция. Сообщать во время первого обеда новости, причём исключительно приятные новости. Верная примета, что тогда весь срок бодрствования настроение будет хорошим.

Едва прочитав самый верхний листок, мастер-магистр радостно хлопнул по колену: ну и удружил рыжий покровитель везунчиков Эбрел. Помер магистр Джауме, который уже полвека портил мастер-магистру кровь! Увы, даже могущества хозяина Синклита не хватало, чтобы полностью взять под контроль выбор кандидатов в магистры, потому-то время от времени подобные типы и проникали. А этот Джауме не успел освоиться с бело-золотой хламидой, как стал претендовать на алмазную тиару мастер-магистра. Постоянно всем напоминал, что в отличие от пожизненных магистров, глава Синклита со своей должности может и уйти. Заодно раскопал какой-то замшелый закон первых веков, дескать, раз в шестьдесят лет, положено проводить выборы мастер-магистра, на которых может победить старый мастер-магистр, а может и новый. И прибить поганца никак не получалось, слишком уж берёгся. Очередной шестидесятилетний срок истекал в нынешнее пробуждение, мастер-магистр предвидел нешуточную драку в магистериуме… И вот надо же — конкурент помер! После такого остальные новости можно было не читать, а приступать сразу к «десерту».

По приказу, в обеденную залу ввели два десятка девушек, дотоле не знавших мужчины. Мастер-магистр выбрал сначала двоих — попутно слегка удивившись, почему в этот раз помощники не привезли парочку свеженьких из Лина — и удалился в спальню. Там сдёрнул с обеих девчонок платья, несколько секунд полюбовался, как они наливались краской смущения, хотя и знали, зачем их привели. Повинуясь толчку, одна из девушек упала на колени, и тут же хозяин ткнул её лицом в свой пах. Сам же бросил вторую девушку на кровать, несколько минут наслаждался, как одна его возбуждает, а вторая болезненно постанывает от пальцев, грубо исследовавших промежность. Дальше также резко, грубо, чтобы крики ласкали слух, обе девушки лишились невинности и были изгнаны. Разрядившись, с минуту мастер-магистр лежал на кровати, но возбуждение накатило снова, и по сигналу в комнату вошли ещё три девушки. Впрочем, настроение уже сменилось, и с новыми любовницами хозяин наоборот был ласков и нежен, чтобы и они получили удовольствие.

Утром пришло время дел, которых за годы сна набралось изрядно. Но всё же в небольшой поблажке-удовольствии мастер-магистр себе не отказал, начав с подробностей смерти магистра Джауме. В отчёте говорилось, что к покойному в дом наведался сам Хранитель мира и лично оторвал магистру голову, после чего спалил резиденцию дотла. Мастер-магистр поднял взгляд и посмотрел на секретаря. Тот, даже почтительно стоя возле двери, видел, какой документ читает хозяин, и сейчас ждал реакции. Ведь магистры неприкосновенны! Мастер-магистр мысленно усмехнулся: дурак. Когда-то и сам глава Синклита тоже мечтал накинуть на Хранителя узду, но как умный человек быстро понял — это то же самое, что пытаться оседлать ураган или наводнение. Великий друид просто часть природы, и как лесоруб должен вовремя отойти от падающего дерева, так и любой маг держаться от сомнительных исследований. По крайней мере, убедительно демонстрировать, что ничем запретным он не занимается. «Эх, знал бы про Джауме раньше, — мелькнула мысль, — и Хранителю оказал бы услугу, и копию его занятий в архив Синклита спрятал». Увы, повторения удачи столетней давности — когда и химер уничтожили, и создавшего их мага казнили… и отыскали решение, которое позволило создавать весьма полезных магиматов, но одновременно не вызвало недовольства Хранителя — в этот раз не получилось. Проще выкинуть всё из головы и перейти к остальным новостям.

Первоочередных проблем, требующих личного решения мастер-магистра, скопилось немало. И самой неприятной было Келти. Королевство развивалось слишком бурно, обещало вскоре подмять под себя всю северную часть континента — особенно в союзе с нэрлих. Грозила развалиться стабильность и безопасность политического устройства, которые и призван оберегать Синклит. «Как не вовремя у нэрлих появился новый каган, — мысленно ругался мастер-магистр, читая отчёт о гибели Лина, — ну вот что ему стоило взять город лет на десять-двенадцать попозже?!» Увы, судя по всему, в Лине вырезали всех под корень. В итоге весь план, по которому в Келти сменится правящая династия, и страна спокойно разделится на два или три королевства, можно выкинуть в мусор. Мастер-магистр поморщился: Турстану везло, словно сговорился с владельцем удачи рыжим Эбрелом. В итоге проблему придётся решать радикальным способом — с помощью вторжения соседей. С одной стороны это, конечно, удачный повод зацепить потом степняков и в итоге заставить соблюдать правила Синклита в полном объёме. Но тогда от процветающей страны Келти останутся одни развалины. А людей, в отличие от нэрлих, мастер-магистру было жаль. Нет, если понадобится, приказ он отдаст без колебаний… всё равно неприятно. Какое-то время мастер-магистр продумывал варианты, затем красивым почерком, которым всегда гордился, набросал указания.

«Задействовать план „борн“, вместо подмены принцессы организовать её похищение. Дозволяю в отношении принцессы Лефлет применение ментальной магии до первого уровня, с возможностью уничтожения личности для организации регентства. Одновременно начать подготовку вторжения, с учётом продолжения войны на территории Великой степи. Разрешаю использование зародышей магиматов из хранилища. Обеспечить секретность участия Синклита в мероприятии. После окончания этапа „Келти“, не более чем в течение шести месяцев, обеспечить начало войны с кругом туштаев».

Участь Келти была решена, можно было переходить к менее срочным делам, но тоже требовавшим личного рассмотрения. Вопросов и проблем набралось много, так что до документов с новостями «низкого приоритета» и текучкой мастер-магистр добрался только через неделю. Первой в стопке лежал краткий отчёт о том, что вскоре как хозяин заснул, Белая стена исчезла, вместе с ней пропал и Орден. Вместо мятежников на землях Ордена появилась новая небольшая страна людей. Закончив читать отчёт, мастер-магистр поднял взгляд на секретаря и под холодным демоническим взглядом хозяина румянец на щеках помощника сменился алебастровой бледностью.

— Почему я узнаю новость об Ордене в числе последних?

Сбивчивые оправдания секретаря мастер-магистр не слушал. С одной стороны, в чём-то помощник прав. Если в своё время Орден стал настолько большой неприятностью, что даже удалось воспользоваться поражением во время штурма горной резиденции мятежных магов и свалить предшественника — то исчезновение мятежников из расклада сил, причём исчезновение, не изменяющее текущего баланса, до планового пробуждения могло и подождать. Но вот то, что эта новость не попала в число важных… Никого не удивит, если за подобный промах секретарь закончит службу не отъездом в личное поместье, применять одеяние кандидата в магистры, а отправится в пыточные подвалы.

— Информацию мне. Быстро.

Испуганный секретарь доставил всё уже через четверть часа, и мастер-магистр углубился в чтение. Когда папка с документами закончилась, владыка Синклита откинулся на спинку кресла и устало потёр глаза. В помощниках — одни идиоты! Проморгать такую интригу. Это новое королевство, оно не входит в Томарские договорённости. А нынешний король Келти чересчур умён, увидел лазейку сразу. И к тому же, похоже, понял — слишком быстрый рост могущества Келти обеспокоит остальной континент раньше, чем Турстан Второй накопит достаточно сил для захвата соседей. В то, что новая мелкая страна сама по себе может достичь таких выдающихся успехов, как было написано в отчёте, мастер-магистр не верил. Значит, Турстан перенёс туда большую часть мануфактур и собирает в этой Земле армию из каторжников. Не зря серьёзной войны с гвенъя не получилось, и Лес потерпел поражение. Знать бы, почему гвенъя ограничились всего одним корпусом вторжения, и не использовали в конфликте Зелёную стражу? Хотя бы потревожить границы Келти… Но что творится среди Великого леса и ураганы внутренней политики Великих домов для людей всегда оставались малопонятны. Зато теперь очень даже ясно, как захватили Лин — помогая в штурме, Турстан Второй получил в союзники обязанного ему кагана. Вроде бы хорошо, не надо искать повода для войны со Степью — круг туштаев неизбежно вынужден будет вмешаться в смуту в Келти, которую раздуют агенты мастер-магистра. Но в итоге война получится долгой и сложной, и не факт, что участие Синклита тогда удастся скрыть. Как бы не пришлось в помощь соседям Келти посылать свои войска открыто. Мало, мало информации — что скрывает, загородишись Степью и горами, король Турстан.

Мастер-магистр хлопнул в ладоши. На пороге кабинета появился секретарь, молча выслушал задание выяснить происходящее на территории королевства Земля… Менять секретаря хозяин пока не собирался, но можно было не сомневаться: поверив, что него остался единственный шанс сохранить голову на плечах, сделает секретарь всё возможное и невозможное.

Глава 2. Тайная операция

Слабый ночной ветерок далеко разносил запахи влажной земли, тины и хмельных весенних соков, гнал по пепельно-мглистому полуночному небу большие чёрные тучи. Лодка, отчалившая от берега Нижнего города, медленно скользила по реке, рассекая масляно-блестевшие воды. Тянуло промозглой сыростью. Если вспотевший на вёслах лодочник сбросил даже рубаху, то пассажир на корме старательно кутался в длинный плащ-шаперон, закрывая лицо просторным капюшоном.

— Ну и погодка нынче, — начал перевозчик, теперь неторопливо орудуя вёслами: лодка шла по середине реки, силы прилагать не надо. Ночь стирает сословия, да и по честным делам и за тройную плату лодку в полночь не нанимают. Но на закон лодочнику было плевать, а вот поговорить можно. — Проснёшься утром — туману, туману, в двух шагах не видать. А как только колокол в храме Кайны ударит, тут тебе и солнышко. Весна идёт. И добрая скажу весна. Баяли, что от поминального дня две седьмицы дожди будут лить. А сейчас, гляди, ветер поднялся, и ещё покрепчает, это поверьте моему слову. И облака сдует на раз.

— Поторопитесь, почтенный, — угомонил его пассажир.

— И так уж стараюсь. Хоть и стар становлюсь: шутка ли пятьдесят три лета стукнет, хоть и не с вами сравняться, молодыми, а только ночью окромя меня в Старший город через реку никто не доставит, мой господин. А уж к башне Отли — туда нам держать путь? Так вот, ночью туда вас и за пятерную плату никто не повезёт, — и лукаво посмотрел на пассажира. Тот был редкой для королевства светлой масти, и в остальном весьма хорош собой. Такие нравятся женщинам. А что пассажир едет ночью в Верхний город, да ещё просит высадить его в самом глухом месте — точно к даме на тайное свидание. — Вы-то сразу видно, не отседова. А я вам скажу, страшное место. Там Отли своих полюбовниц держал, а сколько надоевших из них в реку у подножия спустил, одна Кайна-хранительница знает. До сих пор, говорят, души замученные не спят да ночами праздник себе устраивают. И кто туда, значится, ночью попадёт, тот все блаженства познает, да только последний это рассвет в его жизни потом наступит. Правду говорю.

— А место-то там для причала найдёшь?

— Да найду, не боитесь, господин хороший, — лодочник замахал руками так, что пассажир испугался: сейчас вёсла упустит. — Мало кто туда и днём заглядывает, безлюдное местечко. А я всё в городе знаю, каждый камень на реке.

Слева было видно, как в Торговом квартале перебегают огоньки: финансисты не спали и ночью. Даже затемно к ним ходили люди и там горели фонари — разве что после заката заглядывали те, кто не хотел показывать днём своё лицо в этих местах. Дальше река, рассекавшая город надвое, расширялась и выпрямлялась, потому было хорошо видно, что в километре ниже по течению, сразу за стенами, на воде светилось множество огней, десятки лодок устремлялись в том направлении. С ночи готовились занять хорошие места напротив Поля правосудия, где завтра будут пытать и казнить печально известную в городе и окрестностях банду Шрама.

— А вас потом подождать? — в голосе лодочника прозвучала надежда. Клиент попался тихий и денежный, наверняка и за ожидание монет отсыплет вдвое против обычного.

— Нет.

— А разве вы, господин хороший, не желаете полюбоваться, как душегубов припекать будут? — не унимался гребец. — Говорят, в этот раз сам король туда пожалует с обоими сыновьями.

— Конечно, будут, — невпопад буркнул занятый своими мыслями пассажир. — И припекать, и потом жарить. Раз уж самого Шрама словили и жечь станут, — и сердито отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Старик Димитру не нравился, уж слишком болтлив. Но никто другой к башне ночью везти его не согласился, а попасть туда надо сегодня и до утра.

Лодка пристала к откосу, весь он оказался покрыт слоем жирной тины, принесённой недавним паводком. Лодочник помог выйти на берег, там высилась огромная стена башни. Сам, не скрывая страха, посмотрел вверх, где на фоне чёрного ночного неба угадывались ещё более чёрные провалы окон. Димитр на мгновение задумался. Уходить он собирался сушей, но если лодочник подставной…

— Значит, вот что, почтенный. А подожди-ка меня здесь. Далеко не отплывай и смотри, чтобы тебя не увидели.

— Как прикажете, господин, хоть всю свою жизнь буду вас поджидать, только бы денежки шли.

— Хватит и до утра. Лови, — в протянутые ладони лодочника полетела мелкая серебряная монета. — Дождёшься, получишь ещё одну такую же.

Старик низко поклонился: вместе с этой монетой он уже получил за перевоз плату, раз в шесть превышающую ту, что обычно зарабатывал за ночь. За вторую серебрушку он просидит у башни хоть до рассвета. И никаких духов не испугается. Стараясь не поскользнуться и не забрызгаться, Димитр осторожно пробрался через отмель и наконец благополучно добрался до потайной двери, находившейся, к счастью, неподалёку от берега. Перед тем как постучать условным стуком, он сунул руку в потайной карман и проглотил таблетку. Димитр, конечно, красив, а хозяйка любит красивых мужчин… зато и меняет их как перчатки. Чтобы удержать её внимание, нужно нечто совсем выдающееся, и без химии тут не обойтись. Особенно сегодня.

Принцесса Бейю была замечательно осведомлена… и при этом легко выбалтывала именно то, что нужно разведке Альянса, не понимая ценности информации. В Димитре же девушка ценила не только отменного постельного жеребца, но и то, что местной политике и тайнах двора он никогда не выспрашивал и никогда ни за кого не просил. Ну а рога, которые молодая жена наставляла мужу, среди придворных особым секретом не являлись. Как все знали и то, что мужу на измены наплевать: старый и страшный, импотент, у которого встаёт хорошо если раз в месяц и то с помощью магии и алхимии, да и в постели предпочитает мальчиков. На принцессе старик женился исключительно ради поста казначея, король одобрил брак с племянницей, чтобы протащить на ключевой пост нужного и преданного человека. Прежний король Отли отличался не только тягой к роскошным показательным казням и распутством, но и полным наплевательством к государственным делам. Чем и воспользовалась аристократия, связав правящую династию по рукам и ногам, заставив согласовывать с ней назначения на самые важные посты.

Но внешне, особенно для черни, всё должно выглядеть благопристойно, пойманного любовника казнят. Отсюда и башня Отли как место для свиданий, особенно сегодня, когда город гудит из-за поимки и казни известной городской банды. Всех разбойников станут пытать, главаря и подручных сожгут, остальных заклеймят особой меткой Синклита и отправят на рудники. Но вместе с бандой, причём скорее для количества и показательности казни, стража не глядя загребла ещё с полсотни человек, среди которых попались два разведчика из Альянса. Организовать им побег возможно — но для этого необходимо знать о порядке охраны. Принцесса обожает казни, обязательно вызнала всё, что можно о заключённых и завтрашнем зрелище. И с удовольствием похвалится любовнику: Бейю, вся в двоюродного дедушку Отли, обожала сочетать ночью бурный секс, а утром кровь.

Стоило таблетке провалиться в желудок, как в крови закипели с трудом сдерживающиеся, рвущиеся через край радость и нетерпение. Все горести забыты, все трудности показались нелепыми и пустыми. Ведь сама Бейю позвала его сегодня в свои покои. Через несколько минут он будет держать её в объятиях, ради него она подвергает себя опасности, ведь ни один мужчина на свете не сравнится с ним в нежности, в пылкости, в беспечной весёлости.

Дверь бесшумно распахнулась.

— Да пребудет с вами улыбка Эбрела, господин, — приветствовала гостя камеристка. — Госпожа ждёт.

В руке камеристка держала огарок свечи и, впустив гостя в прихожую и снова заложив засов, жестом пригласила следовать за собой по винтовой лестнице. Огромные покои, помещавшиеся на предпоследнем этаже башни, окутывал полумрак, и только в небольшой жаровне с навесом жарко пылали куски угля, разливая вокруг дрожащий свет. Однако отблески пламени не могли побороть мглу, которая притаилась под куполообразным потолком, опиравшимся на двенадцать стрельчатых арок окон — сейчас прикрытых ставнями. Повсюду безраздельно царил запах дорогих благовоний и приторно-сладких духов: он исходил от затканных золотом тканей, драпировавших стены, от ковров, от шкур редких животных, накинутых на низкую, по южной моде, кровать. Хозяйка ещё не сошла вниз, и камеристка отправилась предупредить, что гость прибыл. Димитр скинул плащ, затем начал снимать кольчугу: она была с секретом, вместе с поддоспешником собираясь в двухкомпонетную мину. Если снять доспех неправильно, химические компоненты смешаются, и взрыв не оставит от тела ни одного целого куска. Неприятно постоянно носить на себе такую штуку, но резидент в случае провала не должен попасть в руки магов-ментоскопистов.

В одной рубахе, конечно же самого дорогого полотна, но очень тонкой, оказалось прохладно. Димитр встал рядом с жаровней и протянул руки к пылающему огню. В коридоре, где была лестница, соединяющая этажи башни, раздались лёгкие шаги и приглушённый шёпот. В дверях показалась леди Бейю, двусмысленно одетая в полупрозрачное шёлковое платье. Димитр бросился к девушке, но тут же остановился как вкопанный от захлестнувшей тело бури вожделения, повалить на кровать и овладеть немедленно, грубым зверем!

— Что с тобой, мой, милый? — спросила хозяйка, протягивая к нему руки и подставляя для поцелуя своё хорошенькое личико. — Разве нынче вечером ты не чувствуешь себя счастливым со мной? — было видно, что она реакцию на свою полуприкрытую наготу заметила, и это ей понравилось.

— Это чтобы меня подразнить?

Бейю рассмеялась воркующим смехом.

— До чего же ты глуп, до чего же ты ревнив, до чего же ты восхитителен в своей ревности! Неужели ты до сих пор не понял, что я твоя и только твоя?

Димитр повалил девушку на кровать и, опустившись на колени, осыпал поцелуями её шею и руки. «Какая она удивительная, — подумал пьяный от химии и гормонов разум. — Ни понять, ни разгадать своей любовницы». И это та самая Бейю, жестокая, кокетливая, вероломная, что ещё вчера во время визита на официальный приём, устроенный её мужем, потешалась над ним, а сейчас замерла в его объятиях, нежная, трепещущая, покорная.

— Иной раз мне кажется, что я так сильно люблю тебя, потому что не понимаю, — шепнул Димитр.

Ни один даже самый искусный комплимент не мог так польстить самолюбию Бейю, и она отблагодарила мужчину, припав к его губам долгим поцелуем. И вдруг вырвалась из его объятий и воскликнула:

— А слыхал? Шрама и всех подручных отправят на костёр! — глаза Бейю оживились, заблистали почти болезненным любопытством. Схватив Димитра за руку, она увлекла его к окну — высокой бойнице, прорезанной в толще стены, и распахнула ставни. В комнату ворвался оглушительный шум. — Вон там их жечь будут, уже место выбрали. Сначала пытать, потом жечь. Ты зря не ходишь.

— Я слишком много воевал, чтобы смотреть на эти глупости. Чего я не видел? И вот что скажу, у нас не развлекались пытками, а резали глотки сразу. Сколько раз бывало, что жертва вырывалась — ей уже всё равно только сдохнуть, зато теперь получится уйти к Дэсу не одной.

Учителя, маги и фармацевты в своё время хлеб ели не зря. Оставаясь внешне прежним, Димитр перешёл в «другой режим», жадно впитывая информацию. Где содержат банду, когда и откуда поведут на площадь, сколько охраны. Шанс вытащить товарищей был. Теперь предстояло «расплатиться» за сведения. Знали бы менестрели, воспевающие чистоту и целомудрие королевской родственницы, какова она на самом деле. Уже давно и прочно девушка отбросила всякую стыдливость. Вплоть до привычки под настроение предаваться любовным играм в присутствии служанки, в какой-то момент вовлекая ту в секс, или заставляя рядом совокупляться служанку и кого-то из лакеев. Причём никогда не отводила взор, не старалась укрыть свою наготу в тёмных углах залы. Наоборот, вдвойне наслаждалась любовью, созерцая чужую любовь и творя свою на глазах у других.

Но сейчас Бейю хватало рассказа о завтрашних пытках. Глаза её блестели, вокруг выпуклого лба развевались заботливо уложенные кудряшки. Быстрым движением она спустила лиф платья, показав свои великолепные смуглые плечи, затем сбросила одежду прямо на пол и, обнажённая, осталась стоять перед окном. Взяв руки Димитра в свои, она положила их себе на бедра, дальше ткнула его ладонь в промежность, требуя ласкать. Откуда-то издалека в раскрытое окно донёсся рёв толпы: вокруг места казни лучшие места занимали с ночи. Бейю повернулась к жаровне, поглядела на горящие угли, всем телом впитывая их тепло, чуть отступила под горячей лаской огня. Языки пламени бросали на её кожу дрожащие багряные отсветы.

— Их завтра сожгут, они сгорят, — произнесла она хриплым, чуть задыхающимся голосом, — а мы и сегодня, и завтра… иди ко мне, — она дёрнула шнурок, стягивавший ворот его рубахи.

Димитр быстро скинул с себя одежду, втянул носом воздух и коснулся губами шнурка, будто слизывал прикосновение ладоней девушки. Бейю засмеялась. Особенно когда любовник надкусил шнурок… впитывая ртом пропитку, которая усилит действие таблетки. Сегодня Димитр должен быть в ударе, измотать хозяйку так, чтобы она его отпустила побыстрее. Время дорого. Губы нетерпеливо отыскали губы, от поцелуев в шею и ниже девушка словно сошла с ума, они заводили её всё сильнее. А руки ласково касались тела, лёгкими прикосновениями и, поглаживая вверх-вниз, нежно сжимали грудь, губы ласкали разгорячённое тело. И вот уже на всю комнату раздался стон наслаждения, когда мужчина резко вошёл в жаждущую плоть.

Покинув кров башни Отли, несколько секунд Димитр размышлял, стоит ли рискнуть, и вернуться к отмели и добраться до нужного места на лодке. Решил придерживаться первоначального варианта и осторожно побрёл по скользкой грязи, покрывавшей булыжник мостовой приречной улицы. Издали раздался стук весел в уключинах — лодочник ждал, ещё послышались негромкий плеск волн да отдалённый гул толпы, который принесла река. Ветер потянул приторно-водянистой сыростью, заставляя Димитра закутаться в плащ. Зябко, и каждый раз не поймёшь: толи антидот так действует, толи чувство незащищённости. Сколько угодно можно убеждать себя, что Верхний город, где живёт старшая аристократия и богатейшие купцы, самое безопасное место королевства. Здесь мужчина может гулять ночью, не опасаясь за кошель, а девица, даже одна, может не опасаться за свою честь. Ещё король Отли начал, а его сын продолжил — любого, пойманного на разбое в Верхнем городе, варили живьём на медленном огне, невзирая на родовитость. Всё равно без огнестрельного оружия Димитр чувствовал себя голым. Но Бейю один раз уже наткнулась на пистолет, с огромным трудом тогда удалось её отвлечь. В следующий раз она вцепится как клещ… А информацию про огнестрельное оружие пока старались за пределами Альянса распространять как можно меньше, обязательно путая слухами и небылицами. Принцесса же не ночная банда, где с магией знакомы на уровне побасёнок и ведуна-самоучки, и потому готовы додумать самую дикую историю про артефакт, украденный у кого-то из чародеев-академиков. Узнай девушка лишнего — пропасть, как излишне любопытный обитатель трущоб, она не может. Но это были аргументы для ума, а внизу спины каждый раз, выходя от Бейю, свербело.

Сколько ни вглядывайся в ночной мрак, словно ища у него ответа — с чего это у запоздалого любовника так лихорадит душу, тот вежливо промолчит. Время же неумолимо отсчитывало песчинки до утра. Димитр осторожно пошёл вдоль улочки, стараясь не поскользнуться и не упасть. Впереди раздался негромкий свист. Землянин вздрогнул от неожиданности и одновременно машинально схватился за рукоять меча, спрятанного под плащом. Любая встреча в здешних местах и в столь поздний час могла обернуться плохо. Хотя бы задержкой, которая стоит жизни товарищам.

— Эй, кто там идёт? — окликнул Димитр.

Снова раздался свист, и скорее на рефлексах, чем опасаясь разумом, разведчик занял оборонительную позицию спиной к стене. Шесть… нет, девять человек выступили из тьмы, словно призраки, и также неожиданно напали. Сразу трое набросились на Димитра, пытаясь схватить его за обе руки так, чтобы он не мог действовать открыто висевшим на поясе кинжалом. Землянин единым слитным движением выхватил из-под полы скрытый дотоле клинок и рубанул врага в горло. Удар швырнул на землю среднего из грабителей, тот захлебнулся кровью, левый грабитель упал, чтобы избегнуть следующего удара. Третий, самый рисковый, наоборот схватил за пояс и за свободную руку, чтобы землянин оторвался от стены.

Мозг Димитра сейчас работал как автомат, просчитывая варианты. В другое время он вступил бы с разбойниками в сделку: пусть берут всё, что угодно, лишь бы его оставили. Но в Верхнем городе если и грабят, то исключительно ради запредельного куша — например, если уверены, что цель имеет с собой нечто донельзя ценное. Живым его в любом случае не оставят, а, ограбив дочиста, бросят в реку. И поди докажи завтра, откуда взялся всплывший на поверхность изуродованный труп. Что плохо — нельзя позвать на помощь. На крик непременно явятся стражники, но в этом случае не оберёшься вопросов: зачем кто-то пожаловал ночью к башне Отли? Бейю запросто удавит даже самого обожаемого любовника, чтобы её развлечения не стали публичным достоянием. И потому либо он выберется из беды без посторонней помощи, или… А вот такой исход не рассматривается.

Размышления не мешали телу действовать. Рисковый грабитель получил рукоятью меча в лицо почти одновременно с тем, как кинжал вспорол плоть другого разбойника. И тут же землянин ворвался в самый центр остальной банды, блеснуло, вихрем завертелось лезвие меча. Таких наглости и искусства владения оружием от жертвы не ждали. Под градом ударов грабители разлетелись во все стороны, двое хрипели на мостовой. Димитр прорвался на свободную часть улицы, на ходу охнув — один из бандитов успел ткнуть кинжалом. Булатная кольчуга выдержала, хотя синяк останется знатный.

Луна выглянула совсем ненадолго и опять спряталась за тучи. С трудом переводя дыхание, Димитр замер и вслушался. Слышен был только торопливый топот ног, который затихал по мере того, как грабители уходили вдоль берега, потеряв жертву. И хотя инстинкты твердили тоже бежать, Димитр двинулся вперёд как можно осторожнее. Очень странное было нападение. Дилетанты, уличная шваль трущоб. Опытные наёмники не растерялись бы и он бы так легко не прорвался. Но ведь рискнули же? Хорошо если разбойники уверены, что жертва сообщит в стражу немедленно или утром — в этом случае они сейчас садятся в лодку, чтобы вообще скрыться из города. Если же откуда-то знают про башню Отли… тогда лучше поостеречься. Как раз в этот момент из ночной мглы выступила очередная тень. Димитр бросился ничком. Хотя заклятие всё равно зацепило его краем, защитный амулет выдержал. Когда шесть теней обрели материальность и отделились от стены связать беспомощного пленника, землянин вскочил навстречу, ткнув ближнего мечом. Следом выхватил кинжал, и пока агонизировавший труп мешался товарищам, успел располосовать ещё одного бандита. Дальше сказался профессионализм нападавших. Они разорвали дистанцию и слажено навалились на жертву, а показавшийся из-за угла маг из-за спины мечников точечно в цель принялся метать разнообразные чары.

Страх скулил где-то на задворках сознания, придавленный тренировками и волей. Разум лихорадочно просчитывал ситуацию. Не случайная встреча с грабителями. Охотились именно на него и именно Синклит. На плащах шестёрки знаки королевской ночной стражи — но стража фальшивая. Будь это настоящие королевские солдаты, они бы не таясь громко оповестили соседей и схватили бы чужака в открытую. Значит, настоящую стражу усыпили или подменили. Да и маг за спинами наёмников явно не местный, не из тех, кто учился у своего наставника, а потом сдавал экзамен на диплом в одном из представительств Синклита. Столкнувшись с многофункциональным амулетом землянина, чародей не бездумно расходовал силы — а методично подбирал ключ, анализируя каждый свой отражённый удар. Чувствовалось в этом систематическое и широкое образование, которое могла дать лишь Академия.

Пока спасало то, что наёмникам он нужен живым и по возможности целым, да и школа фехтования мечом и кинжалом им не знакома. Но атакуют профессионалы. Скоро они разберутся в рисунке боя. Сообразят, как противодействовать неизвестным приёмам. Пользуясь числом, неизбежно землянина скрутят. Вдобавок, защитный амулет против магии завибрировал и нагрелся, давая понять, что работает уже на пределе. Димитр решился. Сорвал с шеи амулет и раздавил в кулаке. Для всех, кроме хозяина, сверкнула яркая вспышка, и ударила звуковая волна. Димитр тут же торопливо добил наёмников, затем перерезал горло магу. Быстро обшарил тела — нормальных амулетов нет, но раз он теперь беззащитен, то сгодится любая ерунда. А десяток метательных ножей и три кинжала стали настоящим подарком…

Димитр почти выбрался за район облавы — где тайком, где оставляя за собой кровавый след из наёмников… когда удар заклятия снёс хлипкую защиту из местных амулетов. Последняя мысль, перед тем как сознание провалилось в чёрную бездну, была о том, что мина на теле всё равно поставлена на боевой взвод, и снять её можно только дома в подвальной лаборатории. Но это если потрошить станут местные. С магов Синклита станется на всякие пакости.

К бездыханному телу наёмники подходили аккуратно. И лишь убедившись, что цель без сознания, расслабились. Кто-то восхищённо — знатная добыча прибавит отряду славы и репутации, а значит нанимателей — сказал:

— Силён мужик. С трудом взяли.

— За это вам и платят. Пакуйте его.

Капитан наёмников поморщился. Белобрысый тип с водянистыми глазами и тонким, словно у девчонки в таверне, голосом вызывал неприязнь. Особенно если вспомнить, что заказчик был академиком, а таких магов капитан и боялся, и ненавидел. Но платил наниматель донельзя щедро и золотом, честно предупредил, что жертва опасна и поднял ставку втрое против обычного.

— Прошу прощения, глубокоуважаемый господин. Но как мне кажется, ловля живого товара и благополучная доставка его к нанимателю является нашей прерогативой как профессионалов, да вдобавок людей простых и в остальном ограниченных. Если позволит милостивый государь напомнить, то две предыдущие цели, которых мы, по вашему непременнейшему настоянию, не стали раздевать и осматривать, как очнулись, успели прекратить свою жизнедеятельность, то есть иными словами отравиться. А платят нам именно за живых.

Маг-заказчик поморщился. Шпилька, что он в прошлый раз влез не в своё дело и оконфузился, попала в цель. Вдвойне обидно было, что капитан сейчас говорил, специально подражая учёной речи, открыто надсмехаясь: ты, крыска-академик, белоручка, вот и сиди за книжками, а ловлю людей оставь нам. Грубым и простым — зато с руками из правильного места.

— Хорошо. Магии на нём нет, я уже посмотрел. Раздевайте его. Догола.

Раздавшийся взрыв сорвал с домов ставни и заставил стены поблизости содрогнуться. Перемолол в кровавую кашу и Димитра, и мага-заказчика, и всех стоявших рядом наёмников.

* * *

Секретарь мастер-магистра было успокоился, но тут взгляд его упал на письмо, и опять захотелось кого-нибудь ударить. Четыре попытки — и все не удались. Один сбежал, остальные погибли или покончили с собой. И пусть каждый раз всё выглядело абсолютно случайным стечением обстоятельств, вдобавок в разных местах континента, ещё один повтор насторожит Мудрого змея. А этого допустить нельзя.

Секретарь, словно тигр в клетке, принялся ходить по кабинету. Потом вдребезги расколотил о стену набор дорогих чернильниц, но осколки и грязные синие потёки на стене не принесли облегчения, а наоборот разозлили ещё сильнее. Он так надеялся на последний случай. Выследить агента. Взять, когда тот пойдёт от любовницы и не ожидает нападения. Попутно глубокий допрос девчонки, в постели мужчина всегда что-то выбалтывает, красуясь перед женщиной. Но чужак мало того что покрошил уйму наёмников — этих не жаль, перед тем как сдохнуть, умудрился прикончить двух доверенных помощников. И это была серьёзная потеря. Особенно если учесть, что Бейю явно была информатором покойника и вообще плотно с ним связана, наверняка даже помогала при дворе, передавая королевские секреты. И на допросе не сказала ничего. Умерла под пыткой и ментальным сканированием. Неужели настолько сильно любила, что предпочла сдохнуть на дыбе, неся бессвязную чушь и «не знаю ничего», чем выдать тайны чужака? А сколько денег и сил пришлось угрохать, чтобы представить смерть принцессы как разборки внутри старшей знати королевства… Главное, без толку.

Секретарь вспомнил голос хозяина и слова: «Так пойди и разберись, иначе зачем ты нужен на этом месте?» — и его прошиб ледяной пот. Придётся пожертвовать главным козырем. Этот человек уже не раз выполнял самые щекотливые дела, выручит и сейчас. Но потом мастер-магистр наверняка шпиона захочет допросить лично и заберёт себе. В этом, зная хозяина, секретарь был уверен: тот ценил редкие таланты и предпочитал с ними работать напрямую. Без услуг Диори проворачивать кое-какие щекотливые дела станет намного сложнее.

«Плевать. Своя голова на плечах важнее».

Секретарь позвонил в волшебный колокольчик на столе. По кабинету поплыл мелодичный звон. Точно такой же звон раздался в голове слуги. Уже через минуту лакей стоял на пороге, подобострастно согнувшись, и слушал приказ:

— Поедешь в Тэйм. Хоть все гостиницы и таверны оближешь, но отыщешь Диори, он точно сейчас там. Скажешь — жду его немедленно. Но не здесь. Он знает где.

Глава 3. Шпион

Господина Диори, как профессионального шпиона и пронырливого охотника за чужими секретами, секретарь мастер-магистра ценил чрезвычайно высоко. Время от времени вместо золота даже платил ему ответными услугами. Ведь этот человек отлично распутывал самые деликатные дела. Но всё равно каждый раз, общаясь с Диори, секретарь испытывал какую-то неловкость, зависть и холодок. Средний рост, абсолютно заурядная внешность — на улице таких двенадцать из десяти. Такие же средние одежда и украшения: камзол не самой дорогой, но добротной ткани, тонкая посеребрённая цепочка на шее и перстень с хрусталём могли принадлежать ремесленнику средней руки, небогатому торговцу или не очень состоятельному дворянину. Без какой-либо магии, одним лишь гримом, Диори легко мог поменяться настолько, что столкнёшься с ним нос к носу, четверть часа спустя он снова пройдёт мимо — ты его не узнаешь. И при всей простоватой внешности, острый как бритва ум и абсолютная память. Ни разу ещё Диори не вынес от заказчика ни одного листочка и не попросил что-то объяснить дважды. Ему было достаточно прочитать, выслушать, а потом даже через месяц повторить содержимое. Вот и сейчас, едва заказчик закончил с пожеланиями и вознаграждением, Диори быстро просмотрел стопку документов и уточнил:

— Сроки?

— Не ограничиваю. Но и не затягивайте. К осени.

— Хорошо. Позвольте откланяться?

— Идите. И жду вас с хорошими новостями.

Ни на пороге резиденции секретаря, ни по дороге к себе домой, Диори не позволил себе улыбнуться, чтобы не обидеть ценного клиента. Хотя внутри его просто распирало от хохота. В своё время, когда он брал у секретаря мастер-магистра ещё первый заказ, Диори выяснил о нанимателе всё. Включая, к примеру, то, что, будучи хорошим администратором, память на цифры и даты секретарь имел дырявую, для чего постоянно и очень тщательно вёл архив. Именно поэтому Диори сразу постарался впечатлить нанимателя своей «абсолютной памятью»… Вот надо же, за столько лет зависть пополам с пиететом у клиента так и не выветрились.

Выйдя от заказчика, Диори не сразу направился в дом, который они с отрядом сняли по приезду. Решил немного попетлять по улицам и проверить, нет ли слежки — хотя именно сегодня сделал так больше по привычке. Город, где назначил встречу господин секретарь, был стар, вдобавок внешние стены по каким-то причинам давно не расширяли, а население росло. Дома росли в высоту, многие уже по четыре-пять этажей, и при этом улицы настолько узки, что солнечный свет проникал до мостовых с трудом. К тому же довольно далеко выступали вперёд верхние этажи с балконами, смыкаясь над улицей и почти превращая её в тоннель. Диори порадовался, что последние дни погода стояла сухая. Булыжную мостовую по городу проложили только перед домами знати, даже в кварталах мастеровых была простая утоптанная до твёрдости камня земля. И если бы Диори заглянул в город после дождей, то гулять бы пришлось по уши в грязи. Не просто так по стенам опускались желоба, оканчивающиеся разинутыми львиными пастями — их тут лепил каждый второй мастеровой или лавочник. В дождливую пору вода из желобов потечёт не по стене, подмачивая фундамент, а выплеснется на самую середину улицы. Дому-то и хозяину хорошо, зато улицы превратиться в огромную грязную лужу. На этих рассуждениях о дурацком отсталом устройстве некоторых городов, где магистрат экономил на канализации и мостовых, и, глядя на ставшее хмурым небо, Диори прогулку решил закончить. Да и остальной отряд должен будет собраться вечером, обсудить заказ. К этому времени надо осмыслить и слова нанимателя, и что и как рассказывать товарищам.

Дом они сняли на самой окраине, всего трёхэтажный, зато целиком, а не пару комнат, как обычно делали подобные наёмные ватаги. Лишние уши в их делах ни к чему. Войдя в дверь, Диори попал в обширные сени со сводами, опирающимися на толстые круглые столбы. Тут стояли всевозможные сундуки, тюки с товаром и бочки — выносить их хозяин не захотел, хотя содрать залог и не забыл. Диори тогда согласился, не особо торгуясь: на бочках и тюках он незаметно «развесил» сигнальные чары. На тот случай, если в дом наведается посторонний, не имеющий ключа от «охранки» — ключи же эти делал сам Диори и заклинал на кровь каждого товарища. В руках вора амулет будет бесполезен. Быстрая проверка показала: всё чисто, чужих в доме не было. Диори сразу поднялся на третий этаж в комнату, отведённую под кабинет. Закрыл дверь на засов и активировал дополнительную магическую защиту. Затем вытащил из перстня камень, положил на стол, проколол кинжалом палец и капнул на талисман немного крови. Главное сокровище и половина успеха всех его дел. Кристалл хрусталя засветился неярким тёплым светом, окутался радужными искрами и превратился в бриллиант чистой воды. Диори невольно улыбнулся: сколько раз видел, как камень сбрасывал маскировку — но до сих пор зрелище завораживало. Наконец свечение погасло, а на столе появился дух камня. Ростом едва ли с две ладони взрослого мужчины, сегодня в облике кузнеца, минуту назад из мастерской, даже копоть не смыл. Диори опять улыбнулся: чародей, который расплатился с ним за услугу изделием кого-то из великих магов древности, объяснил, что дух — это отражение скрытой от разума части души. А хозяин талисмана сейчас и в самом деле кипит энергией, рвётся в работу. Засиделись они без дела… Диори пододвинул к себе перо и стопку чистой бумаги. Артефакт, повинуясь приказу, отобразил первый из «прочитанных» у секретаря мастер-магистра документов.

Команда собралась, как и было назначено, на закате. Полтора десятка, от старика Хромого до ещё почти мальчишки Теода расселись кругом равных, не выделяя даже командира. Немалая часть успеха их работы была именно в том, что правило «вместе побеждать — и вместе погибать» соблюдалось у них с первого дня. По кругу прошла чаша с вином, из которой каждый пригубил по глотку. Тоже давняя традиция. Отпив последним, Диори заговорил:

— Дело нам предложили сложное и опасное, и пройти нам придётся по лезвию ножа. Вытащить секрет из-под носа самого Мудрого змея. Сразу предупрежу: на секретах Турстана Второго уже сложили голову немало излишне любопытных. Причём кое-кого достали не только на территории Келти, но и по соседям. Про половину из этих покойничков, по идее, никто кроме нашего заказчика знать был не должен. Наградой будет по тысяче золотых на каждого и полное прощение любых прежних грехов именем мастер-магистра. Прежде чем сказать что-то ещё, я хочу услышать от каждого: согласен он или нет. Если кто откажется… Зла держать не буду. Принц Редвалд будет пострашнее демонов ночи, поэтому отказ я пойму.

— Давно мечтал натянуть нос самому Змею, — первым ответил Хромой.

Диори мысленно кивнул: в своём старейшем друге он и не сомневался. Кличку Хромой тот когда-то получил как раз из-за Редвалда, чудом сумев улизнуть после неудачного покушения. Телохранители гнали убийцу по болотам больше недели, раны загноились. Если бы не целительское искусство случайно встреченного мага, невезучий наёмник подох бы от заражения или гангрены. Но и так на всю оставшуюся жизнь охромел.

— Я с вами.

— И я.

— Рискнём…

Голоса отзывались один за другим. Когда своим недавно начавшим ломаться голосом согласился и Теод, командир продолжил.

— Как все, думаю, уже поняли, заказчиком у нас выступает опять господин секретарь. И кажется, самими богами назначено, чтобы в этом деле именно мы переиграли самого Змея. Кабан, помнишь того болтуна, который рассказывал, что видел покойного штурмана самого Золотой бороды в Хаэне и живым? Хотя того вроде бы поймали под Балвином и там же сослали на каторгу именем Синклита?

Кивнули все одновременно. Кабан своё прозвище получил не только потому что в бою был силён и быстр как лесной вепрь. Он и выглядел похожим на откормленного хряка. Эдакий здоровенный лопоухий деревенский простофиля выбрался в город и готов в трактире наливать и болтать с кем угодно, лишь бы в нём видели «настоящего горожанина». А ещё, благодаря массе тела, природной устойчивости к спиртному и соответствующим амулетам Кабан не раз подпаивал нужного человека и выуживал у пьяного важные сведения. Когда же отряд сидел без дела, Кабан время от времени шлялся по трактирам, просто собирая слухи — это помогало ватаге держать нос по ветру событий на континенте. А иногда, как например с недавним купчиной, полученная в свободном поиске информация донельзя удачно ложилась на очередной заказ.

— Теперь можно быть уверенным, что этот «покойничек» и впрямь живой, а на каторгу вместо него попал кто-то другой. Но под его именем и возможно внешностью, ибо метки на нашем пирате и нет. Все, думаю, слышали, что на месте бывшей резиденции Ордена в горах поселились люди. Места до сих пор глухие и довольно гиблые. Но именно там Турстан и Редвалд спрятали что-то донельзя ценное. Что — это и хочет выяснить заказчик. Через Степь или Лес идти — дураки все уже по два метра земли получили. К Змею за бумагами дурни уже тоже совались. К сожалению.

Товарищи, не сговаривались, поморщились все как один. Да, и гвенъя, и нэрлих последние годы в большой дружбе с Келти, потому без вопросов прикопают любого врага короля Турстана. Но если умеючи, то можно войти за нужной бумагой хоть через парадный вход и там же обратно выйти. Да ещё вдогонку тебе раскланяются и пожелают счастливого пути. Теперь же из-за дилетантов северная часть континента наверняка напоминает осиное гнездо, куда плеснули кипятку. Все обычные дороги стерегут вдвое, не пройти даже им.

— Тут я и вспомнил про твою находку, Кабан. Турстан на этих землях вокруг своей тайны собирает отчаянных людей со всего континента. Похоже, этот пират в итоге с новым хозяином не поладил и как-то сбежал. Для начала нам надо его поймать и выпотрошить раньше, чем это успеют люди Змея. Хромой, Кабан, Теод. Вы едете в Хаэн первыми, но осмотреться и не спугнуть. Брать и потрошить его буду я сам.

Хромой кивнул за всех. Командир был в команде единственным магом, потому только он сумеет и расколоть жертву без пыток, и обставит всё потом так, будто цель померла естественным путём.

* * *

Вечер в трактирах время горячее. Идут домой работяги, и каждому надо утолить голод, пропустить кружку-другую пива. Если же водится несколько свободных монет, можно пригласить в укромный уголок сговорчивую разносчицу, посудомойку, а то и одну из сидевших то тут, то там в зале пёстро разодетых и накрашенных девиц, которые своих занятий не скрывают. Шум, крики, пропахшие потом и ремеслом мужики толпятся у стойки, пихаются локтями на лавках возле столов. Выкрикивают в душный, пропитанный запахами чада и пригоревшего жира воздух очередной заказ, а когда официантка несёт кружки, норовят её ущипнуть. Следить за нужным человеком в таком хаосе, особенно если трактир средней руки и экономит на шарах-светильниках, довольно трудно. Но Диори к подобному было не привыкать, да и клиент сегодня попался удобный. Сидел бородатый здоровяк в «белом» углу трактира, стол хоть и небольшой, но отдельный. Да и заказ официантка носила из кухни ему лично, а не на одном подносе с ещё тремя-четырьмя мисками, как остальным посетителям. За взятку помощница кухарки наложит всё сначала именно в тарелку, потом нальёт вино в тоже особую кружку, которые получила от Хромого. Сегодняшняя цель осторожна, обвесилась защитными талисманами. Даже во вроде бы знакомом и надёжном месте еду бородач проверял амулетом. Но не сообразит: Теод, даром что был самым младшим в ватаге, по части разнообразных алхимических средств и их применения мог дать фору даже выпускникам Академии. Пропитка из глиняных стенок начнёт поступать в пищу не сразу, да и ядом компоненты не являлись. А кухарку сегодня же вечером найдут с перерезанным горлом. Никого в припортовом районе этим не удивишь — подцепила неудачного клиента, бывает.

Едва сопротивляемость ментальной магии упала, Диори бросил импульс заклятья: пусть Академию он так и не закончил, способностей и умений на час-полтора убедить цель, что она встретила давнего знакомого, ему хватит с лихвой. Тут главное не сила, а точность и мастерство. Когда заклятие впиталось, Диори выждал несколько минут, после чего двинулся через весь зал якобы к бочонкам, возле которых хозяин торговал пивом.

— Здорово! — увидев Диори, крикнул бородач. — Сколько вёсен, сколько зим! Падай рядом!

Пока всё шло удачно. По смуглой коже и характерной горбоносости сразу понятно, что бывший пират родом с самого юга континента. От Срединного хребта и Хаэна до южного океана много лиг. Никого не удивит, что если он увидит земляка, да ещё давнего знакомого, то пригласит распить чарочку-другую, а потом оба вместе уйдут продолжать. И пусть для южанина Диори низковат ростом да худоват, так люди разные бывают. Лишь бы не вмешался со своими шутками Эбрел, но рыжий хозяин воров и шпионов к Диори всегда был благосклонен.

Прошло всё как по маслу. Кружка за кружкой, потом взяли у хозяина ещё пару бутылок и пошли в домишко неподалёку, где и жила цель. Дальше, едва закрылась входная дверь, последовал жалящий укол иглой в шею, и здоровяк рухнул на пол без сознания. Диори облегчённо вытер со лба пот: получилось. Не дом — а настоящая крепость. Да и на улице этого параноика просто так без шума не возьмёшь. Зато теперь осталось дотащить до кровати, и можно спокойно допрашивать. Когда Диори уже активировал путы, сквозь забытье мужчина что-то почувствовал, замычал и задёргался. Шпион усмехнулся: бесполезно. Ему не зря нравилось работать на секретаря мастер-магистра, тот всегда давал самое лучшее снаряжение, которое только можно найти в мире. Разорвать спутавшие ноги, руки и тело верёвки не смог бы даже легендарный дракон, но следов от них, сколько не старайся, не останется. Очень удобно.

Дальше всё шло привычным путём. Ещё пара уколов иголками со снадобьем, после чего кропотливая работа по ломке воли и защитных блоков. Но время было, хватятся мужика не раньше утра. Но вот бородач осмотрел комнату мутным взглядом и прозвучал первый вопрос.

— Ты меня слышишь? Отвечай, как ты жил, когда Пресветлая Кайна привела твою душу в мир.

— Меня зовут…

— Знаю. До того, как вас схватили возле Балвина, можешь пропустить.

— Я плавал уже вторым штурманом на флагмане самого Золотой бороды, когда возле Балвина нас захватила королевская эскадра…

Последовал подробный рассказ, как уцелевших пиратов заклеймили меткой Синклита, как странный покупатель отобрал себе часть предназначенных для ртутных рудников рабов. После чего через Степь их доставили на постоялый двор на границе необычного королевства Земля, где правит Его величество Сенатор… На описании, как снимали клеймо Синклита, Диори подумал, что вот про это он вообще никому, включая товарищей, рассказывать не станет. Всем известно — убрать клеймо может исключительно наложивший заклятие маг и обязательно лично. Диори же до сих пор был жив, несмотря на род занятий, ибо давно усвоил — именно информация правит миром. Если нечто особо ценное слышало больше одного человека — слышали все. Если же что-то знаешь только ты, драгоценные сведения способны вытащить твою шею из любой петли. А бывший пират всё говорил и говорил…

— Почему ты решил бежать? Если жизнь там так хороша?

— Да чтобы без пяти минут капитан с корабля самого Золотой бороды киркой да пилой себе на жизнь зарабатывал?

— Связаться с Ночными отцами там? Предложить свои услуги и связи на побережье.

— Начинать мальком? И знать, что до конца мальком и останешься? Наших они за навоз держат, а дела только со Степью ведут. В лес и Королевства и не суются.

— Не может быть, — удивился шпион: чтобы хозяева преступного мира и отказались от возможности расширить дело? — И Гильдия своего голову до сих пор за это не укоротила?

— Не хотят. Они за своих горой, а с Королевствами дело иметь брезгуют. И нет у них Гильдии. И главы нет. Раньше всё как положено было, говорят, но появился страшный человек по имени генерал Гальба. Когда дворец главы Ночной гильдии взяли, лично, говорят, ходил и головы отрезал, чтобы никто оттуда живым не ушёл. Боятся его. И этот Гальба с Ночными отцами договор заключил: тех, кто в Королевства поперёк его слова не лезет, дома пусть что хотят делают, трогать не будет.

Диори покачал головой — это же надо, нет Ночных гильдий. Чудно.

— Как ты сбежал?

— В горах стройку затеяли, я туда записался. А там дорожку нашёл. Кроме меня её никто не знает.

— Уверен?

— Да… хр-р… — странным звуком засмеялся допрашиваемый. — Даже люди этого Гальбы там каждый день смотрели — не нашли. А ещё нас не поймали, хотя перед нами ещё двое пытались уйти. Догадались, что видевших секреты правителей там же на стройке всегда и закапывают.

— Ты не один? Где остальные?

— А я умный. Пайку давали на день, так мы третьего за телка взяли. Молоденький, толстенький. Дальше не сразу на юг, а через Проклятые земли надо идти.

— Третьего?

— Да. Со мной работал один. Он был в отряде капитана по имени Мерра, а потом бросил их, когда узнал, на какое дело отряд пошёл. А тут увидел, что его капитан на стройку приехал. Мерра теперь у этого короля Сенатора важным человеком стал. Испугался.

Диори на слова пирата опять кивнул: предателю было чего бояться. В наёмных отрядах всегда дают клятву «один за всех». Оставить товарищей можно только исполнив текущий заказ и получив расчёт. В следующий раз вы можете встретиться с разных сторон и без вопросов сойтись в бою — но бросившую товарищей посреди дела крысу прирежут на месте как увидят.

— Он, когда к последнему делу готовились, карты видел, с капитаном вместе добывал. Никому не сказал, что ещё один путь нашёл, — пират даже сквозь наркотический дурман брезгливо поморщился, и Диори опять с ним согласился: точно крыса помойная был, а не человек. — Там летающие звери, вроде как у светловолосых, но больше. Эти звери много людей разом тащат, а люди за границей следят. Боятся стражники Сенатора демонов Проклятых земель. Туда совсем не летают. Надо сначала в горы, по тайной тропе идти, а потом через Проклятые. Этот, второй. Думал умный, меня демонам скормит, а сам жив. Только я быстрее.

— Где тропа начинается с нашей стороны?

— Возле Реуса тропа.

— Ориентиры. Все. От города Реуса, через Проклятые земли до твоего лаза.

Когда мужчина закончил, Диори вылил ему на лицо жидкость из фляги. Та сразу начала испаряться, рот и голову мужчины окутал пар, в комнате заметно похолодало. Даже стоявшему в отдалении Диори стало тяжело дышать. Бывший пират захрипел, задёргался, и через какое-то время затих. Диори выждал ещё четверть часа, убедился, что «клиент» отошёл в мир иной, после чего аккуратно собрал путы, добавил следов дружеской попойки и ушёл. Если кто-то смертью заинтересуется, то увидит: от обильной пьянки у бывшего пирата прихватило сердце. А собутыльника к тому времени он уже выгнал, и позвать на помощь оказалось некому.

Вернувшись в дом, который Хромой арендовал на всё время пребывания в городе, Диори первым делом сорвал с головы тёмный парик и восковые накладки для носа. Слишком уж под ними чесалась кожа, а перекрашивать волосы или бриться наголо под парик из-за разовой акции не было смысла. Всё равно уже утром, сразу как вернутся помощники, все четверо из города уедут. А пока следовало упорядочить в голове рассказ бывшего пирата. Закрыв дверь и активировав защиту, Диори вытащил из перстня камень — сегодня это был невзрачный кусочек малахита, годный разве что для дешёвых поделок — положил на стол, проколол кинжалом палец и капнул на талисман крови из пальца.

Камень сбросил маскировку, свечение погасло, а на столе появился дух камня. В этот раз в облике игривой девушки-кошки, почему-то одетой в строгую юбку и соблазнительный, едва прикрывающий грудь, топик-лиф. Девушка сразу же замурлыкала, потребовала её погладить, рассказать какую-нибудь смешную историю, только тогда она согласна будет сделать для хозяина то, что он просит. Диори мысленно вздохнул: вот как не хочется тратить лишнее время, но нельзя. Раз дух — это отражение скрытой от разума части души, то можно, конечно, идти наперекор своему настроению, но ничего хорошего из этого не выйдет. И, хотя на память шпион никогда не жаловался, сегодня были важны даже самые мельчайшие подробности разговора — без камня тут не обойтись. Придётся ублажать капризный артефакт.

Провозился Диори до полуночи, тщательно, раз за разом, слушая от камня свою беседу с пиратом, и перенося пометки на карту и на бумагу. Когда вернулись Теод, Хромой и Кабан, сообщив, что «с девчонкой дело улажено», работа была завершена. С рассветом они покинули Хаэн. Их ждал Реус, а потом в самое сердце покинутой всеми богами страны.

* * *

В Реусе трактир казался совсем иным, хотя и здесь вечера были временем горячим. До города уже добрались вечерние сумерки, в зале было дымно, тесно и чадно, но светло — на лампах хозяин не экономил. Трактир гудел от шума и гама множества людей, тянуло жаром печей, сквозь дверной проём на кухню виднелись потные, оголённые до пояса повара, которые спешили, кричали, толкали друг друга и раздавали подзатыльники поварятам. Булькали огромные котлы, накрытые деревянными пляшущими кругами, сытный пар от бараньего плова сгущался под потолком, в сизом чаду яростно шипело масло, светились стенки накалённых жаровен, и жир, капая с вертелов на угли, горел синим душным огнём и бросал вспышки странного «колдовского» света. Но ни одной гулящей девицы в трактире не имелось, и служанок никто не лапал. Тут утоляли голод или заглядывали пропустить кружку-другую пива не работяги, а охотники и наёмники из тех, кто ходил в горы или на границы бывшего Торона. Местные давно разбирались, что если подготовиться и не забираться слишком глубоко к мёртвой столице и вообще вглубь Торона, то риск встретить по-настоящему опасную, для хорошо вооружённой группы, тварь невелик. Зато платили маги что за химер, что за туши и шкуры на снадобья бешеные деньги. Вот и стекался в город рисковый люд. Особо бесшабашные быстро оказывались в желудках чудовищ, остальные превратили добычу химер в рискованный, но отлаженный бизнес.

Повар в заведении был хорош. Диори даже заказал ещё одну тарелку плова, но вскоре сообразил, что пожадничал и доел его уже через силу. Потом жестом подозвал служанку:

— Рому мне. И два бокала, — и мысленно вздохнул. Ром он не любил.

— Удачного найма, господин, — сказала официантка.

Разумеется. Проработав в трактире хотя бы день, любая девчонка знает, когда посетители пьют ром из бокалов, а не пиво из кружек. Понятный каждому наёмнику сигнал — гость ищет себе отряд.

— Позвольте?

Диори оценивающе посмотрел на претендента. Первым рискнувшим спросить капитаном был вроде молодой ещё мужчина. Но если присмотреться, он скорее только выглядел молодым. Морщинки вокруг глаз и взгляд много повидавшего человека могли принадлежать и сорокалетнему, и пятидесятилетнему. Капитан налил себе на два пальца рому и пригубил, показав, что готов выслушать предложение.

— Мне нужен отряд, который сопроводит меня и моих людей до долины в горах. Заказчику нужна строго определённая химера, ловить её будем мы. У нас есть снаряжение и инструкции. От вас потребуется обеспечить нашу безопасность по пути туда и обратно. Оплата… — Диори сделал вид, что задумался: на самом деле в этот раз за всё платил секретарь мастер-магистра. — Оплата по верхней ставке.

В глазах капитана наёмников мелькнула искорка любопытства. Секунду он колебался, потом покачал головой:

— Нет… не стоит. Это не для нас.

— Какие-то дополнительные условия не интересуют? — всё-таки попытался Диори. Наёмник ему понравился.

— Спасибо, не стоит, — капитан сухо улыбнулся. — Не хочу искуса, — резко кивнул и вышел.

Следующим был светловолосый, моложе тридцати, голубоглазый красавец-северянин, наверняка по нему скучала не одна девушка. Диори позволил себе улыбнуться краешком рта: на пальцах тускло сияли ободками два серебряных кольца без украшений. Просто так подобные игрушки не цепляли, узнают про ложь — убьют. Этот человек лично одолел два десятка равных противников, в общем сражении или поединке. Причём каждый бой должен иметь свидетелей, иначе не засчитают. Да и капитанами наёмного отряда просто так в таком возрасте не становятся. Северянин выслушал условия и отхлебнул ещё глоток рома: ему интересно, он готов обсудить условия. И принялся торговаться. Диори набавлял цену, «сдаваясь под умелым напором» — иначе не поверят. Наконец сошлись на том, что, помимо оплаты по верхней ставке, заказчик обязуется выплатить половинную долю каждому получившему ранение и двойную долю семье каждого погибшего. После чего оба допили ром и перевернули бокалы. Знак того, что сделка заключена.

До нужной долинки в самом начале широкого Срединного хребта они добрались на удивление легко. По-настоящему опасные химеры нападали всего трижды, и стоило это жизни всего одному наёмнику. Причём Диори был уверен, что иди он в одиночку и не в конце, а в середине лета, пока зверьё не начало набирать жирок на зиму, был шанс проскочить, вообще ничего по-настоящему опасного не встретив. В долине разбили базовый лагерь, причём так, чтобы его нельзя было заметить с воздуха. Наёмники подчинились приказу без вопросов. Заказчик платит, да и никакие меры предосторожности в здешних краях лишними не бывают. Хромого и Теода оставили в лагере: присмотреть, к тому же, по горам оба были отвратительные ходоки. Остальные, собрав вещи, ушли «на ловлю заказанного зверя».

Потайная тропа началась незаметно. Даже зная вычитанные в книге ориентиры, без рассказа покойного пирата, её легко можно было пропустить. Надо было уйти не на перевал, а в сторону, на осыпь. И только там, с определённой точки, становилось заметно, что среди камней шла ещё одна удобная тропа, которая на очередной петле скрывалась в туннеле, пробитом в горе. Когда-то вход дополнительно прикрывала иллюзия, но и сейчас, стоило уйти с тропы, вход казался очередной тенью от очередного гигантского валуна на курумнике. Выныривала потайная тропа по другую строну отрога, причём туда, куда ни один нормальный горец не пошёл бы.

Время не пощадило дорогу, из-за этого шли медленно. Несколько раз их выручал немалый опыт переходов по горам, дважды спасало магическое чутьё Диори. На середине пути пришлось ночевать, хотя когда-то гонцы преодолевали весь переход за полдня. Заканчивалась тропа в небольшой, уютной потайной долинке. Здесь сохранился сложенный из каменных блоков колодец, окружённый рощей одичавших груш и яблок. После короткого отдыха, Диори собрал своих помощников на последнее совещание. Дальше они должны будут идти без него. Тренированному чародею, особенно бывшему академику, почти невозможно гасить в себе магию — слишком привыкаешь ей пользоваться. Фон же в местных горах на редкость чист. Когда Диори на инстинктах на очередной осыпи попробует себя подстраховать чарами, их обязательно заметят — если, конечно, покойный штурман не прихвастнул насчёт того, как строго стерегут границу. Командир останется здесь, в потайной долине.

— Похоже, карты не врут, — Диори усмехнулся уголком губ: самым свежим планам местности в архивах Синклита было четыреста лет. — И мы сейчас вот здесь, недалеко от перевала Холка медведя, — палец ткнулся в нижний угол расстеленного на большом плоском камне листа особой, не боящейся воды, бумаги. — Напоминаю. Если хоть одна из сигналок пожелтеет, каждый немедленно выбирается самостоятельно.

Товарищи кивнули. Сигналками назывались особые бусины, сделанные на основе симпатической магии, которую не засечь никакими способами. Шарики сработают, если хоть кого-то из отряда возьмут живым.

— Бальдерик, Лисица и Мунд идут в одиночку. Остальные идут парами, — идти по горам всего вдвоём — уже рискованно. Но большую группу неизбежно заметят с воздуха, по рассказу покойного пирата летающие звери патрулировали границу постоянно. — Разбирайте маршруты.

Диори выложил веером два десятка сложенных листов бумаги с примерным описанием дороги. Кроме старшего группы, что написано на этих листах, остальные не знали. Ещё одна предосторожность: если кто-то попадётся, он и под пыткой не сможет рассказать, каким путём двигаются товарищи. Троп же из долины в нужном направлении шло много, одних перевалов через северную часть хребта больше десятка. С воздуха долину не найти — об этом позаботились ещё строители, опасаясь гвенъя. А по земле одиночка идёт быстрее отряда, все успеют отступить.

В потайной долине Диори задержался почти на сутки. После чего двинулся не на северо-запад, как товарищи, а прямо на север. Конечно, и у остальных был шанс уцелеть, причём высокий — на смерть своих людей Диори посылать бы никогда не стал. И сейчас он надеялся и молился, чтобы все из отряда сумели вернуться. Не просто так Диори приказал при малейшем риске поворачивать обратно. Но в любом случае, свою задачу отвлечь внимание на себя, помощники выполнят. Сам же Диори шёл к тайному проходу, который указал старый пират. Причём, в отличие от помощников, при себе из магических вещей был только кристалл запоминания. Из остального снаряжения Диори не взял вообще ни одного предмета, в котором имелась бы хоть капля чар.

Бросив последний взгляд на долину, Диори расправил плечи и улыбнулся, словно сбросил прожитые годы. Он снова один и в горах: вечных и неизменных, столь же непонятных сознанию и столь же всеобъемлющих, как боги. Вокруг лишь камень, иногда спрятавшийся под ослепительными снежными шапками, и ледники, которые махрились нитками текущих вниз ручьёв. На высоте вода текла как бешеная, вровень с берегами, плоско-плоско, хотя и бурно, с перекатами и бурунами, но не выплёскивалась. После городов и долин, навозных запахов дороги и клубов пыли, здешний воздух обжигающе резал лёгкие своей чистотой. Даже внизу, у подножия пиков ощущался резкий запах снега. И это в последний месяц лета! Диори шёл, словно нищий горец с далёкого востока, где хребет заканчивался и врастал в равнину, не доходя до океана. Шёл, будто он опять изгнанный из Академии паренёк, решивший спрятаться от возможного гнева преподавателей там, где чародеев боятся и не любят. Среди горцев Диори научился полностью смирять свою магию, прикидываясь обычным целителем, таланта в котором не больше, чем в хорошем деревенском ведуне или шептуне. Гордые обитатели каменистых долин ценили пусть с равнины, но хорошего травника и ведуна, а взамен снисходительно наставляли городского неумеху, как надо ходить по горам без магии.

Дважды за время пути над ним проходили неведомые создания — не звери, Диори сразу понял, что они навроде воздушных колесниц — но шпиона летуны не заметили. Не увидели его и стражники, когда расселина вывела Диори к бывшей стройке, где теперь, на специально подготовленных местах, тренировались солдаты, ездили и метали снаряды железные колесницы. В подзорную трубу, которую он рискнул захватить с собой, занятия людей и нэрлих можно было увидеть хорошо. Новости, которые шпион принесёт своему нанимателю, будут неутешительные. Если сложить увиденное с рассказом бывшего пирата… Нашлась ли сокровищница знаний Ордена, или была иная причина — Степь и Келти воспользовались этим с лихвой, и готовятся бросить вызов власти мастер-магистра. Война будет страшной. А самому Диори теперь важно унести отсюда ноги. Если его заметят — узнавшего столь важный секрет даже не будут пытаться взять живым.

* * *

Когда, всего через неделю после того, как шпион отчитался секретарю, последовал приказ явиться на аудиенцию к самому мастер-магистру, Диори не удивился. Этого он ждал — слишком уж важные и тревожащие сведения принесла разведка. Хозяин Синклита наверняка захочет уточнить какие-то детали лично. Но сердце всё равно предательски забухало. Шанс, к которому он стремился многие годы! Если удастся произвести нужное впечатление на владыку, это не просто новые награды — а возможность войти в свиту, получить власть, равную власти иных герцогов и королей. Не только будущую речь, но и внешний облик для встречи Диори готовил очень тщательно. Изумрудный с серебром камзол выглядел нарядно — со вкусом и не крикливо. Украшения из золота к нему не годились, да и вряд ли такого могущественного человека можно удивить богатством. Но и совсем без украшений нехорошо. Нельзя использовать драгоценные и полудрагоценные камни, их наверняка отберёт стража: не настолько пока важный Диори гость, чтобы тратить на него силы и проверять, не являются ли камни какими-нибудь шпионскими устройствами или амулетами. После долгих раздумий Диори остановился на янтарном ожерелье и серебряных перстнях с тем же янтарём. Янтарь для магии непригоден совершенно, его отдать не потребуют… В последнее мгновенье привычка помимо сознания заставила добавить в ожерелье следящий камень, послушно принявшего форму ещё одной медовой капельки.

Мастер-магистр принял Диори в рабочем кабинете. Помимо секретаря, присутствовал один из помощников — причём явно высокого ранга, потому что мужчина сидел в гостевом кресле, а не стоял. Да и самого шпиона пригласили расположиться во втором гостевом кресле. Затем начался допрос… И Диори порадовался своей привычке даже самую незначительную информацию сортировать для доклада заранее. Хозяин выспрашивал всё, от того, как Диори нашёл столь ценного свидетеля, до мельчайших деталей увиденного в дороге и по ту сторону гор. Хотя, например, зачем мастер-магистру знать характер растительности и соотношение лиственных-хвойных деревьев в предгорьях, Диори не понимал совершенно.

Едва отзвучал последний ответ, всё звуки пропали, а кабинет погрузился в дымку. Шпион почувствовал, как его окутала магический полог. Это тоже было хорошим знаком. Из-за искажений, слов по губам не разобрать, но похоже, что обсуждали именно его — а раз Диори на время разговора не выгнали, значит, шансы у него… Додумать мысль шпион не успел, завеса исчезла. И зазвучал голос мастер-магистра.

— Поздравляю. Вы проделали замечательную работу. И не побоюсь сказать — кроме вас это оказалось никому не под силу. Остальные погибли. Потому я предлагаю вам поступить на службу лично ко мне. Но предупреждаю сразу — пока не докажете, что я могу вам доверять, я повешу особое заклятье. И если надумаете меня предать — найду даже в чертогах Кайны.

— Согласен и отдаю свою жизнь в ваши руки.

Диори не раздумывал ни мгновения. Такой шанс выпадает раз в жизни. И можно поклясться хоть Пресветлой Кайной, хоть Рыжим Эбрелом: через пятнадцать-двадцать лет он будет вот так же сидеть в кресле рядом с Хозяином на правах ближайшего помощника. А заклятье… И этот вариант предусмотрен. Шею на мгновение сдавило, обожгло лентой фиолетового огня, в груди кольнуло. Только то, что Диори ещё сидел в кресле, не дало ему упасть. Насколько он разбирался в подобных заклятиях, болеть и мутить будет ещё несколько дней, не меньше, да и ошейник… Пусть его не видно, всё равно знаешь, что он есть. Но это ерундовая плата за перстень с личным оттиском самого главы Великого синклита.

— Идите. Даю вам месяц отдыха.

Дом в городе при замке мастер-магистра, где квартировал отряд, встретил Диори тишиной. И хотя именно этого он ждал, знал — так и случится, сердце всё равно нехорошо кольнуло. Угадал он и то, что останется дожидаться его именно Хромой.

— Ты принял предложение? — о том, предлагали ли вообще Диори поступить на службу, старый друг не спрашивал. В этом он был уверен, как и остальные в отряде.

— Да.

— Тогда ты нас поймёшь. Близко к огню власти — можно спалить себе крылья. Нам хватит и того, что мы получили с этого дела. Но если лично тебе понадобится помощь — свистни, командир. Мы придём.

Хромой ушёл, а Диори захотелось выть. Даже для Хромого он больше не друг. Знал, что за власть будет именно такая цена. Был готов заплатить… Но не представлял, что ему всё равно станет настолько плохо вот от этого: «Командир». Диори отыскал в доме медицинского спирта — уходя, запасы отряда товарищи не тронули. Плеснул в кружку, выпил, и ничего не почувствовал. Словно глотнул воды.

И Диори позволил себе расслабиться. Раз уж цена заплачена и прошлого не вернуть. Едва прошла вялость, и ослабли неприятные ощущения от заклятия мастер-магистра, Диори тут же сел перебирать стопку карточек-приглашений, которые ему нанесли за последние дни. Нигде и никаких официальных указов мастер-магистр не издавал, но умные люди уже прознали, что «вот этот человек» вошёл пусть пока в дальний круг, но в свиту самого Хозяина. И получил перстень с его оттиском. К такому новому слуге мастер-магистра стоит присмотреться заранее.

Первым Диори нанёс визит к бургомистру. Это было и полезно на будущее, и хорошо вписывалось в неписаные правила и табели о рангах. Гостей на крыльце дома встречал лакей, тут же вёл к заранее назначенному месту возле стола в трапезной. Рассаживали гостей на скамьях, окружающих стол, по степеням знатности и значимости — Диори пока усадили не возле устроителя пира, но и не в конце, а чуть ближе середины. Как только все гости собрались, загремели рога, призывая к парадному обеду, в залу вошли прислужники. В руках у каждого кувшины с водой умыть гостям руки, на шеях висели полотенца.

К удивлению Диори, ни супа, ни бульона на пиру не подавали — начали прямо с мяса. На первое блюдо внесли жареного оленя: искусный повар разрезал тушу на куски, отварил и залил соусом, а потом «собрал» обратно так, будто зверя приготовили целиком, даже не отрубив рога. Второе блюдо напоминало первое — «цельный» жареный кабан под острым соусом. В небольшой перерыв были поданы яблоки, гранаты, финики. За ним внесли жареных лебедей. Потом подали отведать зайцев и кроликов, всевозможных птиц, пироги с мясной начинкой и рыбно. И всё время, пока одни прислужники разносили кушанья, другие обходили стол с кувшинами и наливали в кубки вино. Домой, хотя и старался пить поменьше, Диори пришёл пьяный от вина и обилия еды.

Также продолжилось и на следующий день. Диори пировал, ходил на скачки и соревнования борцов, менял женщин одну за другой — каждую ночь обязательно новая. Кроме желания сбросить нервное напряжение, в буйном загуле был и свой расчёт. Иначе теперь ему нельзя. Человек без слабостей выглядит подозрительно, так пусть наниматель увидит именно те слабости, которые всем покажет Диори.

К концу третьей недели ему стало противно от самого себя. К тому же, посмотрев на себя очередным утром в зеркало — рожа там была на редкость мятая и похмельная — Диори решил, что показал достаточно и пора приводить себя в порядок. Приглашения на вечеринки и любовные письма отправились в мусор, а из тайника появилось янтарное ожерелье, в котором по-прежнему прятался артефакт. Хранить свои размышления на будущее и заметки на бумаге Диори опасался, потому без камня памяти не обойтись.

Сегодня дух камня принял облик профессора из Академии, в мантии и украшенной звёздами шапке. Ещё до того, как Диори успел дать хоть одну команду или задать хоть один вопрос, прозвучало:

— Какой из ярусов вас интересует в первую очередь, милорд?

В воздухе тут же появилась объёмная модель замка мастер-магистра. Вместе с подземными уровнями… И этих уровней было слишком, слишком много! По спине пробежал ледяной холодок.

— Карту и назначение сначала минус первого уровня, — скомандовал Диори.

Через десять минут мужчина упал в кресло и негромко завыл от отчаяния. Под замком оказался артефакт, который создал тот же самый древний маг, что сотворил камень памяти. Проклятый булыжник, оказывается, был, вдобавок, одним из ключей к этому артефакту. А мастер-магистр совсем недавно пользовался спрятанным под землёй устройством, поэтому, едва камень почувствовал в ауре хозяина замка знакомые обертоны, то проснулся и начал обмен информацией с артефактом… И не только про секретные ярусы. Ещё он впитал некоторые мысли и знания самого мастер-магистра, из тех, что маг оставил во время волшебного сна. И сохранить это в тайне от нанимателя не удастся.

«Эбрел, сволочь ты рыжая! — беззвучно заорал Диори, уверенный что бог воров и удачи обязательно подсматривает, довольный своей шуткой. — Ты специально так сделал именно сейчас, когда я добился именно того, к чему шёл все эти годы!» Хотелось биться головой об стену… Не время! Диори заставил взять себя в руки. Рыжий покровитель воров и шпионов всегда оставлял своим почитателям шанс, даже в самых безвыходных ситуациях. Надо этот шанс лишь увидеть и суметь воспользоваться. Четыре-пять дней в запасе ещё есть. Ингредиенты и инструменты, чтобы заглушить заклятие мастер-магистра и сбежать куда-нибудь на Южные острова, припасены заранее. Экранированное помещение для ритуала тоже неподалёку. Он успеет. Первым делом необходимо, причём незаметно для всех, хоть ненадолго выпасть из поля зрения приставленных за ним соглядатаев. Будь здесь его товарищи по отряду — в задуманный спектакль никто бы из них не поверил вообще. Но шпики и собутыльники настоящего Диори не знали, потому будут сомневаться, перепроверять — это даст нужную фору по времени.

Получилось всё намного удачнее, чем Диори планировал. Утром он заглянул к знакомому — мальчика из золотой молодёжи направил в город мастер-магистра отец, но вместо того, чтобы обзаводиться полезными знакомствами, парень кутил день и ночь напролёт. Диори парень и позвал-то в компанию исключительно чтобы отчитаться перед отцом, дескать, обиходил и обзавёлся связями с очень нужным человеком. У Диори заглядывать к этому прожигателю жизни был свой интерес: компания золотой молодёжи, сама не подозревая, оказалась ценнейшим источником информации. Вот и сегодня всё началось, как и всегда. Сначала Диори и хозяин дома сидели и пили вдвоём, причём парень жаловался на отца, который не понимал его увлечений. Вскоре подтянулся ещё с десяток приятелей, появилось несколько девиц: вроде приличных девушек, но подозрительно быстро «хмелевших». «Пьяные» девчонки вели себя развязно, как бы само собой у них расстёгивались крючки на платьях, и время от времени то одну, то другую девицу кто-то из мужчин провожал «подышать свежим воздухом и развеяться». Но уже через пару часов всем пьянка и гулящие девки надоели, хозяин дома громко высказался — каждый день одно и тоже. И тут один из постоянных собутыльников парня озвучил мысль поохотиться — Диори старательно подводил дурачка к этой идее с самого начала. Кто-то заспорил, «автор предложения» горячо и искренне начал всех убеждать и намекать, что кто откажется, тот трус и их компании не подходит.

Пьяным было море по колено. Хотя до сумерек осталось не так уж и много времени, поехали, как и нужно было Диори, в дальний лес. Солнце вроде бы светило, но его всё время заслоняли серебристо-белые облака, отчего под кронами деревьев всадники превращались друг для друга в полуразмытые тени. Зато собачий лай звонко раздавался со всех сторон. Сегодняшний заводила, стремясь всем показать свою удаль, бешено погнал лошадь вперёд. За ним помчались остальные, и в какой-то момент Диори, который всё время изображал наполовину пьяного, «не справился». Лошадь как бы сама по себе понесла его не совсем в другую сторону. Вскоре деревья постепенно пошли на убыль, великанов-елей понемногу сменили низкорослые карлики. Показалось болото. Сырость в воздухе, чахлая, бурая от первых заморозков трава, пятна ряски в такой же бурой воде. Пригоршней камушков рассыпались островки-кочки, на которых прилепились совсем уж худосочные облетающие берёзки. Те, кто станет его искать, по следам неизбежно придут к выводу, что лошадь вынесла всадника в тину, а там он или утонул вместе с ней, или вылез на кочку. Но обратно на берег перебраться уже не смог, и попробовал пройти болото насквозь. Надёжнее было бы оставить следы, как лошадь билась, пытаясь выбраться на берег и всё равно ушла в топь. Но Диори не смог заставить себя, вот так изуверски, мучить ни в чём неповинное животное. Поэтому сначала лишил лошадь сознания, и лишь потом столкнул в воду.

Полянку по ту сторону болота, где Диори заранее спрятал нужные ингредиенты, со всех сторон окружали высокие ели, прятавшие маленький, наполовину вросший в землю дом. Ветви нависали над прохудившейся крышей, подслеповатые окна, разбитое крыльцо. Внутри дом был сух, а ветхая с виду дверь на самом деле могла выдержать не один удар топора. Диори разжёг в очаге специальные, не дававшие дыма и создававшие сильный жар дрова. Хотелось начать избавляться от ошейника немедленно, но работа требовала аккуратности. Любая ошибка мгновенно активирует заклятье. Диори заставил себя отогреться после ледяной болотной воды, поесть и вздремнуть пару часов. И только когда почувствовал себя достаточно отдохнувшим, достал из тайника инструменты. Погасить метку — и можно бежать на Южные острова.

Час спустя опять захотелось выть и биться головой об стену, поминая нечистыми словами Рыжего Эбрела: мастер-магистр предусмотрел даже такое вот бегство. Заклятье уснуло, но испортился лишь маяк, а вложенное проклятье рано или поздно всё равно сработает. Диори заставил себя сесть и успокоиться. В петлю он забраться всегда успеет. А до этого надо искать шанс, который обязательно ему оставила судьба. Ещё понять бы, где он…

* * *

Граф Рединг вздрогнул, когда одна из вечерних теней в его кабинете внезапно обрела плотность, объём и материализовалась в человека. По привычке успел положить руку на рукоять кинжала, хотя в кобуре был пистолет. И подумал, что сигнализация на магию не сработала, визитёр прошёл обычным способом — но дом тщательно охранялся! И тут гость заговорил.

— Не стоит, граф. Если бы я хотел вас убить, то вы бы меня не увидели вообще. Как не увидела охрана внизу. Тело отыскали бы только утром. Кроме вас в доме сегодня больше никого, потому я и решил поговорить именно сейчас и здесь.

— Что вы хотите?

— Встречу с принцем Редвалдом и генералом Гальбой. Я знаю, кто это. И у меня есть, что им предложить. Из тех тайн мастер-магистра, про которые вы не подозреваете. Но говорить я буду только с ними обоими. А пока, для аванса, позволите? — граф Рединг кивнул, и гость медленным движением положил на стол несколько листов. — Это рассказ о том, что на самом деле произошло возле башни Отли и как именно, по-настоящему, погибли ваши люди.

— Хорошо. Не обещаю, но попробую устроить вам встречу.

Принц Редвалд и генерал Гальба смотрели на невысокого худощавого человека перед собой с любопытством. Не каждый день от Синклита перебегают шпионы, да ещё с интересной информацией и просьбой о встрече с руководством. Убийцей мужчина быть не мог, проверили его тщательно, значит, стоит выслушать. Хотя бронированное стекло, разделяющее комнату, поднимать всё же не стали. По договорённости начальников разведок, допрос должен был вести принц Редвалд. И первый вопрос прозвучал именно от него.

— Итак, господин…

— Диори.

— Господин Диори. Почему вы пришли к нам? У вас одна попытка, чтобы я поверил. Сразу скажу: варианту, что мы вам понравились, а вы ненавидите Синклит, я не поверю.

Диори усмехнулся, расстегнул воротник и показал на тонкую красную полосу на шее.

— Вот из-за этого. Заклятие напоминает клейма Синклита. Когда я случайно проник в одну очень важную тайну мастер-магистра, я думал, что ошейник только следит. Погасить сигнал можно, я был готов к такому развитию событий. Но оказалось, что есть и вторая половина. Вложенное проклятье. Пока я заставил его уснуть, но ненадолго. Через год-два ошейник проснётся, и меня ждёт рак горла… в лучшем случае. Зато я знаю, что вы умеете магические клейма снимать, причём в обход того мага, который их ставил.

— Что вы ждёте от нас, мне понятно. Чем вы собираетесь платить за свою жизнь? Той самой тайной мастер-магистра, про которую говорили графу Редингу?

— Нет, что вы. Насчёт тайн мастер-магистра мы будем договариваться отдельно. Я хочу обменять их на убежище в ваших землях. За жизнь я готов расплатиться резервной сетью агентов Синклита на территории Келти, — Редвалд и Гальба, не скрывая заинтересованности, переглянулись. — Не знаю, слышали вы или нет. Но кроме той сети, которая вам известна, есть ещё одна. В ней состоят некоторые маги, завербованные ещё в Академии. Кое-кто из прислуги — причём хозяин в таких случаях, как правило, даже не знает о втором занятии какого-нибудь конюха или лакея. Главное, что пока сеть не активна, пока эти люди не получат приказ, вычислить их вы не сможете. Агенты ведут самую обычную жизнь. И с повседневной сетью эта вторая не связана никак. А когда они начнут действовать, будет поздно. И ещё. Пытками из меня вы это узнать не сможете, всё хранится в магическом артефакте, откуда я могу достать информацию лишь добровольно.

Стекло потемнело, микрофоны выключились, а на разделяющем комнату барьере Диори почувствовал магическую завесу. Он заставил себя замереть без движения, хотя сердце бешено стучало. Сколько прошло минут, Диори не понял, врождённое чувство времени в этот раз отказало. Наконец, спустя вечность, стекло снова просветлело и прозвучало спасительное:

— Согласны. Мы принимаем ваше предложение.

Глава 4. Ваше Высочество наследная принцесса

Ноябрь пришёл как-то незаметно. Вот, вроде бы, ещё совсем недавно жёлтые листья октября падали на тротуары, прохожих и автомобили — и уже остались лишь голые ветки, заморосили дожди, лужи по утрам начали покрываться корочкой льда. А с первым снегом к землянам приехал принц Кинехеах, забрать сестру домой. Настало время и ей пройти церемонию венца и короны, после которой она станет совершеннолетней и одной из официальных наследниц.

Особого секрета из отъезда не делали, но и лишний шум был ни к чему. Принц остановился в небольшом, принадлежащем правительству, закрытом посёлке, где все приезжие из Келти обычно готовились к жизни среди землян. Но поскольку сестра должна была выехать из города, когда узнает, что брат на месте — ждать пришлось долго. Кинехеах сел в гостиной, перед телевизором… И сам себе улыбнулся: как он, оказывается, соскучился, что можно вот так развалиться на диване, включить телевизор, выбрать в сети кино по вкусу — и просто смотреть.

Когда в прихожей раздался шум, Кинехеах не сразу оторвался от увлекательного фильма. Потому встретил сестру и остальных гостей — принцессу Анастасию, баронессу Сандак, графа Тунора и его дочь — уже на пороге гостиной. Девушки успели скинуть пальто, вдобавок специально надели сегодня одинаковые платья. Кинехеах на пару секунд задумался, какая из них его сестра, а какая — кузина. Близнецы постарались вести себя одинаково, но опытный воин всегда оценивает не только по внешности. В одной из девушек чувствовался след военной выправки, хотя она и старалась от него избавиться. Зато вторая, хоть и старалась держать шаг почётче, явно именно старалась, а не двигалась, как привыкла.

— Ты выросла сестрёнка, — принц обнял Лефлет. — А ты на неё здорово похожа, Настя.

— Ты продула, с тебя торт, — фрейлина Сандак торжествующе посмотрела на дочь графа Тунора. — Он перепутал.

— И я тебя рада видеть, Кинехеах, — рассмеялась та девушка, которую принц посчитал кузиной. — Здорово мы тебя провели?

— Да уж. Если даже я, и зная про близнецов, ошибся… Вы молодцы.

* * *

В прихожей раздался шум, и принцесса Лефлет оторвалась от падающих снежинок за окном. Ну, хоть кто-то пришёл скрасить её добровольное затворничество! Конечно, квартира на верхнем этаже небоскрёба, с книгами, фильмами и Интернетом — Служба безопасности решила, что в городском муравейнике одного человека незаметно прятать проще — это совсем не наглухо закрытые покои отцовского дворца и не изолированный лесной посёлок. Но месяц, не выходя за порог, сидеть в четырёх стенах всё равно тяжело. Пусть делаешь это по собственному желанию и твёрдо знаешь, что так надо. Увы, официально принцесса уехала домой. И пусть закон, по которому отпрыск королевской крови в заграничной поездке не имеет права, до церемонии возложения венца наследования, оставаться без опеки, формально обойти сумели: место графа Тунора заняла Наталья, жена вице-председателя Сената… Рисковать жизнью сестры, если подмена раньше времени выйдет наружу, Лефлет не собиралась. А на улице её легко могли узнать, за последние годы гости из Келти среди землян редкостью быть перестали.

Оказалось, пришла Наталья. Если в первую пару недель женщина тактично старалась не надоедать, то теперь, когда скука и безделье грызли принцессу изо всех сил, заглядывала по возможности каждый день, чтобы хоть как-то отвлечь общением. Вот и сегодня, официальный разговор в гостиной незаметно превратился в дружеские посиделки в спальне, где небольшие размеры не давили, принцесса могла с ногами забраться в любимое кресло, а гостья с удобством рассесться на кровати.

— Скучаешь? Смотрю, даже свои игрушки бросила, — Наталья махнула рукой туда, где на письменном столе лежала оставленная на середине работы, не доклеенная моделька парусника. — Хотя совсем недавно, пока не закончишь собирать очередную модель — ничего вокруг не видела.

— Скорее волнуюсь, — вздохнула Лефлет. — У меня в братьях одни мальчишки, у дяди Редвалда тоже сын. Я всегда так мечтала о сестре, что была дико счастлива, когда нашлась Настя… А теперь она там и рискует из-за меня.

Наталья мысленно покачала головой: счастье — это кому как. Лефлет и правда была безумна рада, она как раз приехала учиться, а тут появилась не просто близкая подруга — сестра. Зато остальным нервов находка попортила изрядно.

— Ты сама согласилась, что раз есть заговор, то тебя наверняка попытаются похитить после церемонии возложения венца наследницы. А у Анастасии и подготовка лучше… Да и физические возможности, чего греха таить. Слышала я, как волчата Северина девочкам, ради сувениров, ложки узелком завязывают. Говорят, после каждого кадетского бала генерал своих воспитанников костерит на все корки и наряды вне очереди раздаёт щедрой рукой. Но поделать ничего не может, традиция сильнее. Ладно, это мы чего-то в сторону ушли. Ты лучше объясни, почему вы все в Келти так уверены, что похищение будет именно сейчас? Если тебя не трогали до самого отъезда сюда, даже не пытались.

— Понимаете, Наталья, у нас довольно необычная система наследования. Пока на сына или дочь даже правящего монарха не ляжет венец наследника — по закону наследником он не считается. Потому, кстати, когда пятьдесят лет назад кузен короля организовал заговор, несмотря на помощь Лозадского союза мятеж провалился. Страна узурпатора не признала, и дворяне, и города — все встали за дедушку. А ещё есть порядок старшинства. И если для мужчин на него обычно не смотрят, то у женщин строго. Наследует сначала та принцесса, которая получила диадему первой, и не важно, что Настя младше меня по годам. А с дядей Редвалдом связываться побоятся… я надеюсь.

Наталья кивнула. Если бы план заговорщиков удался, они бы подменили Лефлет покорной куклой, и никто ничего бы не сообразил: талисманы династии отзывались на кровь любого близкого кровного родственника короля.

— Пусть меня сюда спрятали, и на два года церемонию оттянули — вечно так продолжаться не может. И всё равно переживаю. Как раз примерно в эти дни они домой приехать должны. Потому сижу, вот, и думаю, чем сейчас Настя занимается?

* * *

Анастасия внимательно изучала жизнь Королевств, её тщательно готовили к подмене. Но когда сразу после отъезда вместо земных брюк и блузки пришлось надевать платье из Королевств… Анастасия, конечно, до этого обязательно носила корсет и платья, тренировалась — но таскать всё это не пару часов, а с утра до вечера оказалось тем ещё испытанием.

На границе Степи и Келти их встретила большая официальная делегация. Кинехеах перепоручил сестру отряду гвардейцев, сам умчался по срочному вызову короля вперёд в столицу. Анастасия сразу обратила внимание, с какой откровенной ненавистью и завистью на баронессу Сандак глядела свита из двух десятков фрейлин. Когда обе девушки уезжали из столицы «в какую-то глушь», девчонки из свиты все как одна радовались, что их-то опала не коснулась. И вдруг свиту при отсутствии принцессы во дворце не распустили: то есть Лефлет не наказали, а отправили куда-то от лица семьи. И теперь Сандак вернулась доверенным лицом и наперсницей принцессы, её отец за эти годы сделал блестящую карьеру в гвардии. А остальные фрейлины свой шанс упустили — и второй такой судьба им вряд ли предоставит.

Предводительствовала над свитой всё та же статс-дама, хорошо знакомая по рассказам Лефлет. Глядела она на принцессу, метая глазами молнии, и явно была готова с первого же дня и всю дорогу до столицы «приводить в чувство одичавшую в глуши девчонку». Даже наверняка заготовила речь, которая должна была принцессу заранее раздавить и пристыдить за не очень подобающий вид: как она могла путешествовать в таком простом и бедном платье. Памятуя, как статс-дама третировала сестру во дворце, Анастасия сразу же предупредила:

— Только заикнитесь мне про вышивание.

— Но Ваше Высочество!..

— Именно Ваше высочество. Хоть раз увижу вышивание — как мы приедем, из столицы на следующий же день вы отправитесь наставлять благородных девушек где-нибудь на южных границах. Это я обещаю.

Статс-дама демонстративно поджала губы: молчу и подчиняюсь высокородной придури. Но в глубине взгляда мелькнул страх, и Анастасии её стало жалко. Женщина и в самом деле искренне старалась. К счастью, напоминать про вышивание, смиряющее резвость, она ни разу не рискнула — и Анастасии не пришлось проверять, хватит ли у неё духу выполнить угрозу. Зато на остальном статс-дама буквально «оторвалась», загнав принцессу в парадные одежды. Каждое утро и вечер теперь Анастасия мысленно ругалась, что научиться за отведённое число секунд одевать снаряжение по боевой тревоге было намного легче, чем сладить со всеми хитроумными застёжками, крючками и завязками здешних парадных нарядов. С первого дня начинаешь понимать, зачем принцессе столько фрейлин, и что служанка для местных богатых дам не роскошь, а жизненная необходимость. А ещё начинаешь бояться исполнения желаний. Когда она была рабыней в питомнике, страстно мечтала — это ошибка, вот найдутся родители!.. И вот, нашлись не только отец, но и много по-настоящему любящих её родственников, братья и сёстры. Уже в кадетском училище любила читать книжки и сказки про всяких принцесс. Как любая девчонка представляла себя на месте героинь романов… И вот нате, пожалуйста. Она теперь самая настоящая принцесса таких благородных кровей, что благородней некуда. Заодно всё остальное — в довесок.

В следующий раз статс-дама «обошла» строптивицу, мягко напомнив, что по статусу и раз домой она прибывает официально на церемонию совершеннолетия, принцессе желательно ехать в карете. Анастасия согласилась, до сих пор на лошади ей было психологически не очень комфортно. Всё-таки она больше привыкла к машинам. Вдобавок климат в Келти был резко континентальный, в начале декабря уже ложился снег, пусть температура и держалась не сильно ниже нуля. Да и кареты за последние несколько лет преобразились, получили современную, скопированную с автомобиля, подвеску. Намёки фрейлины Сандак принцесса проигнорировала… оказалось зря. Ход у кареты и в самом деле был мягкий, ехать тепло и комфортно. Но статс-дама, пользуясь моментом, начала вести нравоучительные и душеспасительные беседы. И не прервать, она «просто выполняла обязанности», информируя отсутствовавшую несколько лет принцессу о столичной и дворцовой жизни.

На это Анастасия быстро привыкла или дремать, делая вид, что слушает, или с открытыми глазами впадать в прострацию. Вроде смотришь, поддакиваешь, но мысли гуляют далеко. Звукоизоляция в салоне кареты была отличная, громкие трубы, которыми всю дорогу кортеж оповещал о себе, тоже быстро стали привычными. В результате въезд в город Анастасия проспала. Очнулась только когда кортеж уже подъезжал к дворцу. И от этого стало донельзя обидно: хотелось посмотреть столицу. На статс-даму девушка зыркнула самым злобным каким могла взглядом. Из кареты вышла с другой стороны, хотя статс-дама специально для неё первой выбралась наружу и замерла, придерживая дверцу. И тут же Анастасия себя обругала: пусть по мелочи и в границах допустимого, она мгновение назад нарушила этикет. Если это повторится, могут возникнуть подозрения.

Страх принялся нехорошо щекотать вдоль позвоночника, упорно забираясь всё выше и выше. Потому дальше Анастасия старалась делать всё как можно точнее. Не зря же она до зубовного скрежета не только учила этикет и лица придворных с биографиями — дома специально разметили и подготовили условные копии залов и комнат дворца, чтобы принцессу не выдала привычка тела, впервые шагающего по незнакомому помещению. Не обращая на красоты парка и отделку залов и лестниц, Анастасия величаво ступала, улыбалась, расточала комплименты, в мыслях, словно на макетах, расставляя маркеры: здесь повернуть, там будет ступенька. И всё равно, войдя в тронный зал, девушка споткнулась, раздавленная его размерами и парадной, давящей роскошью. И тут же настрой, который она в себе тщательно лелеяла все дни путешествия, чуть не потерялся — стоило увидеть десятки смотревших на неё «зрителей», как захотелось повернуться и бежать куда глаза глядят.

Анастасия сделала глубокий вдох и заставила себя шагнуть вперёд. Хорошо хоть не надо было прилюдно расцеловываться с «родителями» — на официальном приёме в честь приезда по поводу совершеннолетия каждый шаг, жест, слово или улыбка расписаны в соответствующей главе дворцовых правил как в сценарии занудной пьесы. В большинстве случаев Анастасия не понимала, о чем её спрашивают, до того вычурно говорили церемониймейстер, придворные или король с королевой. В половине случаев не понимала даже собственных ответов, хотя дома гордилась знанием языка — оказавшись в земной колонии, она, в отличие от многих, наречие Королевств не забывала. Анастасия просто механически вызубрила, где, когда и как её должны спросить и что она на это должна ответить. Наконец дождалась, пока ей дозволят удалиться отдыхать с дороги. И медленно двинулась в свои комнаты, ощущая себя выжатым лимоном: так она не выматывалась даже во время марш-бросков в полной выкладке.

В покоях неожиданно обнаружился принц Редвалд. Он сразу поймал дочь в объятия, погладил по волосам.

— Молодец, девочка. Всё прошло лучше, чем мы надеялись. Цени Сандак. Представь, она за время дороги сообщила мне, кто из фрейлин, по её мнению, шпионит и стучит на тебя оппозиции — и ни в ком не ошиблась. Я тебе завтра дам список и что в присутствии кого надо сболтнуть, — Анастасия невольно улыбнулась. Отец к землянам ездил нередко, и они друг для друга давно сумели стали родными людьми. Но характер не переменишь, даже сейчас первым делом он заговорил о безопасности. — В остальном в нашу игру поверили все. А сейчас передохни, и ждём гостей.

— Кого?

— Ну… остальная семья просто жаждет с тобой познакомиться. Саварда с женой не будет, к сожалению. Он дольше, чем нам хотелось, возился с одним делом. Его посольство уже выехало домой, но к празднику Венца и короны они, скорее всего, не успеют. Хотя на церемонию по традиции собирается вся семья, — Анастасия кивнула: поняла, удар заговорщики нанесут сейчас, когда есть возможность убить всех разом. — Ладно, о делах потом. А пока давай, знакомься с родственниками.

Захотелось спрятаться как ребёнку куда-нибудь под кровать, но даже додумать эту привлекательную мысль до конца Анастасия не успела. Послышались шаги, и в комнату сначала вошёл король, за ним все остальные.

— Ну, давай, знакомь меня с племянницей.

А Ордрик девушку крепко обнял и шепнул:

— Ты дома, сестрёнка.

* * *

Никого не удивило, что король решил сделать из церемонии совершеннолетия любимой дочери и единственной принцессы в роду целое шоу. Желающих увидеть возложение венца, а потом напроситься на бал тоже набралось неимоверное количество. Из-за этого возложение венца и бал в честь совершеннолетия было решено провести в королевском парке. Правда, злые языки шептали, что на самом деле дядю уговорил принц Ордрик, так ему проще — не будет болеть голова насчёт того, что по дворцу шастают толпы посторонних гостей. На «умников» шикали: да какая разница, кто уговорил короля. Зато теперь саму церемонию смогут увидеть не только избранные дворяне из старшей аристократии, но и члены городского магистрата, главы гильдий — причём не только из столицы, самые именитые мастера и богатые купцы страны.

Многие гости начали прибывать загодя, хотя церемония начиналась с рассветом. Но и просто так в парке было чего поглазеть. Стараниями магов зима отступила, можно скинуть шубы и щеголять в камзолах и платьях. Повсюду висели украшения, полотна с гобеленами и рисунками, вазы с цветами, живыми и искусственными, созданными умелыми ювелирами. Статуи из камня и дерева, места для гостей разного ранга и из разных областей страны делили ажурные кованные решётки, каждая — настоящий шедевр. Иностранные послы удивлённо вертели головами и цокали языком, потрясённые богатством Келти. Подданные Турстана смотрели на иностранцев горделиво и свысока. Со всей страны мастера соревновались, присылая подарки — и теперь, вернувшись домой, главы гильдий расскажут: «Своими глазами видел, и наш подарок признали достойным самого короля».

Но вот людское море заполнило парк, оставляя широкий проход по центру. С первым лучом солнца принцесса в белом платье, сопровождаемая королём и наследником престола, держа в руках зажжённые свечи, изображающие духовный свет таинства, медленно двинулась к алтарю в честь Пресветлой Кайны-ведущей-души-в-мир. Торжественно заиграл оркестр. На середине пути их встретил жрец Эбрела с кадильницей, преграждая путь клубами дыма. Принцесса и сопровождающие шли ровно и не сбиваясь, под одобрительный рёв толпы. Никакая случайность не может совратить с пути истинного, не властен над принцессой Рыжий хитрец. Жрец отошёл в сторону, а принцесса заняла положенное место на разостланном на земле около алтаря золотом платке с вышитой короной. Сопровождающие замерли у неё за спиной справа и слева.

— Перед лицом Пресветлой Кайны, пусть скажет любой из присутствующих, есть ли причины, почему член королевского рода не может надеть венец наследника, а если будет на то воля богов, и возложить на себя корону? — загремел голос верховного жреца храма Кайны.

Минуту царила тишина, все затаили дыхание.

— Нет тому препятствий, — провозгласил король.

— Она достойна венца, — подтвердил наследник престола.

Но жреца Кайны этот ответ «не удовлетворил». Он старательно выспрашивал у принцессы, готова ли она исполнять законы и думать сначала о благе народа и королевства, а потом о себе, опять вопрошал остальных, нет ли у них возражений на слова принцессы или иных препятствий. Но вот прозвенело «Благословенна дочь сия…», опять заиграл оркестр. Верховный жрец коротко попросил богиню о благосостоянии душевном и телесном принцессы, дальше принялся произносить пространную молитву, в которой просил у повелительницы судеб благословения, счастья и богатства для наследницы и королевства.

Наконец, загремели слова:

— Госпожа наша, славою и честью твоей перед лицом людей и богов нарекаю!..

Одновременно «случайно» грянул маршем оркестр, а сопровождавшие принцессу Кенелм и Турстан широкими спинами загородили вставшую на колени девушку и склонившегося над ней жреца. Никто не услышал и не прочитал по губам, что, увенчав макушку венком из золотых листьев, жрец Кайны произнёс не «Лефлет», а «Анастасия».

После церемонии должен будет начаться бал, но туда пустят одних дворян, да и то не всех. Зато обильные столы предназначались для каждого из гостей, здравицы за принцессу и короля звучали так, что окна во дворце дребезжали. Анастасия слушала крики с завистью, ибо сама поесть не успевала — к началу бала надо переодеться в парадное платье. Девушка степенно покинула парк и вошла во дворец, там бежала уже рысью. Скинув церемониальные одежды, ругаясь сквозь зубы, попыталась расчесать волосы. Спутавшиеся в заумной причёске пряди плохо поддавались даже усилиям опытной служанки. А ведь, по меркам здешних дам, парадная конструкция была совсем простенькая, за последнее время хитрые башни из волос делать перестали — спасибо принцессе Лиде, которая, переехав в Келти, издеваться над собой категорично отказалась. Наконец непослушные пряди поддались. Девушка на ходу сбросила корсет и нижние юбки и побежала в ванную, заодно неизвестно какой раз мысленно поблагодарив Лиду. «Быстро в душ, пока перерыв» до перестройки дворца можно было и не мечтать. Вместо нормальной ванной настоящий ритуал мытья в бадье, в окружении служанок и кувшинов с горячей водой за полчаса перерыва до начала бала вещь совершенно нереальная. Ну или мыться раз в неделю-две и в остальное время забивать запах пота дорогим парфюмом, как это делали многие.

Когда служанки начали облачать девушку в парадное платье, в голове кровожадно забилась мысль срочно сменить моду. Ну, вот что стоило сохраниться идеалу красоты хотя бы времён деда Турстана Второго? Сто лет назад воспевали девушек крупных и пышных, из-за этого платья были свободные, со складками и буфами. Не то, что нынешняя тяга к суповым наборам осиная талия/узкие бедра/хрупкие плечи. Из-за этого приходилось шнуровать тугой корсет и затягивать талию, после чего залезать в каркас, выполненный из ивовых или стальных прутьев, а на него надевать пышные юбки, создающие эффект «перевёрнутой рюмки». Опять спасибо Лиде, которая носить конструкцию двухметрового диаметра отказалась, и потому мода «схлопнулась» до сносных габаритов. Заодно сократилась экзекуция одевания — но едва на волосах затянули последнюю ленту, Анастасия поспешила в бальный зал, пока парикмахер не решил, что причёска недостаточно красивая и пышная для принцессы, и не принялся переделывать. На второй день после приезда, по незнанию, Анастасия уже согласилась и до сих пор вспоминала про тот день с содроганием. Особенно вечер, когда распутывать всё пришлось чуть ли не по волоску, не помогла даже магия.

На выходе из дворца девушка на несколько секунд замерла. Возвращаться обратно к придворным не хотелось вообще. Все эти фальшивые улыбки, поклоны, попытки втереться в доверие — а ты смотришь и думаешь, кто из них просто мелкий подхалим, а кто через несколько дней, когда приедет Савард и вся семья окажется в сборе, ударит тебе в спину. Но не явиться нельзя, выйти с кислой миной подозрительно… Нацепив на лицо самую радостную улыбку и ощущая себя полной дурой, Анастасия вышла на площадку для бала. Танцы ещё не начались, и принцессу окружила толпа народа, торопившегося засвидетельствовать своё почтение. Анастасия расточала вежливые улыбки и лёгкие ничего не обещающие намёки, и тут же про них забывала. Но вот церемониймейстер объявил о начале самого бала, заиграл оркестр. Распорядитель громко объявил первый танец, что-то вроде полонеза. Танцем это выглядело больше условно, скорее, похоже на прогулку под музыку: мужчины предлагают руку дамам, и пары степенно обходят праздничную «залу».

А дальше Анастасия люто позавидовала родственникам. Для остальной родни присутствовать на балу в честь совершеннолетия — не закон, а всего лишь традиция. Король и королева по обычаю в честь праздника вторую половину дня принимали просителей из третьего сословия. Отца и брата Ордрика на балу вообще никто не ждал, спасибо жутковатому образу главных сторожевых псов королевства. Кинехеах с Лидой давно заработали репутацию одичавших по гарнизонам провинциалов, им простят и не такое пренебрежение обычаями. Да и наследник престола наверняка отыщет какие-то «неотложные дела». Ей же с перерывами делать реверансы до самого вечера.

А ещё от придворных, словно иллюстрируя размышления про душ, шёл слишком уж сильный, мёртвый, неестественный запах — и это очень раздражало. Обычный человек, может, и не заметил бы разницы, но модифицированное обоняние не могло ошибиться. Шоннах тренировала воспитанников так, как готовили Зелёных стражей. Сейчас Анастасия могла точно сказать, кто просто облился духами, а кто ещё и добавил магический аналог дезодоранта — от таких собственного запаха не было вообще.

Сегодня впервые на балу применили электрические галогенные лампы. В отличие от внутренних помещений, где магические и электрические светильники были примерно равны по яркости, на улице галогенные лампы с рефлекторами светили в несколько раз сильнее. Дамы высшего света на это не рассчитывали, даже у молоденьких девушек на лицах лежал слой косметики. А уж о солидных дамах постарше и говорить нечего — хоть гвозди в «штукатурку» забивай. На появившуюся благоухающую свежестью принцессу, к тому же с «естественной» кожей без макияжа, обратили внимание сразу. Молоденькие девушки глядели с завистью, мужчины все как один с интересом прилипали взглядами. А вот старшее поколение дам смотрело с явным неодобрением. В глазах читалось: «Ужас! Как она могла!» Анастасия опять расточала направо и налево улыбки и реверансы, в мыслях же посмеиваясь: давайте-давайте, столпы королевства. Негодуйте, ещё выскажите королю, дескать, из-за вызывающего поведения дочери в такой важный день он теряет репутацию и поддержку среди родовитой аристократии. Чем больше шумите, тем позже заметите, что силой в стране давно стали не лорды, а купцы, мастеровые и мелкое дворянство. И этим простота нравов наоборот окажется по душе. Ведь тогда им по карману вести себя почти также как королевская семья. А удовлетворённое самолюбие дорогого стоит.

Король ушёл, распорядитель объявил новый танец. К принцессе немедленно подошёл сын герцога Аллардиса с приглашением. Уверенный в неотразимости своего внешнего вида, помноженного на богатство и влияние отца, парень даже духами облился для формальности. К тому же, как подсказывало обоняние, в перерыв между церемонией и балом Аллардис-младший успел выпить вина, отчего и вёл себя довольно смело, хотя никаких других признаков опьянения не было. Но от «букета» из духов и алкоголя девушку чуть не стошнило, и она резко отказала. Парень скривился как от удара, демонстративно-брезгливо посмотрел на «дурочку» и ушёл. Анастасия успела подумать, что вёл себя парень, если быть строгим, на грани хамства — и это перед любимой дочкой короля. И за меньшее можно получить неприятностей в виде офицерского патента на службу в пограничном гарнизоне. Но вот посмел… не просто так. Отец про это должен будет узнать сразу после бала.

— Вы зря обидели молодого человека, Ваше Высочество, — голос за спиной заставил вздрогнуть. — Между прочим, Аллардисы всегда были опорой трона. И сын герцога был бы для вас очень хорошей партией. Учитывая их влияние, вы бы оказали своему отцу большую услугу.

Анастасия повернулась, стараясь, чтобы это выглядело плавно, естественно — слишком уж неожиданными были слова. После чего внимательно пригляделась к говорившему. Один из членов Королевского совета, граф начинал службу ещё при деде принцессы. Безвредный, в общем-то, старик, фанатично преданный короне, но недалёкий, хотя и считал себя весьма умным. Чем нередко и пользовался кое-кто в Совете. Вот и гадай теперь: сам граф додумался о браке с наследником дома Аллардис, или эту мысль в его голову аккуратно вложили. Впрочем… самое правильное — и поведение сына герцога, и слова графа передать отцу и Ордрику, пусть они и разбираются. Её же учили воевать, а не играть в шпионские игры.

Бал тянулся бесконечно, и никого не удивило, что в какой-то момент принцесса его покинула, сославшись «ей надо передохнуть». Уже на выходе Анастасия подумала: по залу наверняка пойдут шепотки, мол, причина бегства в том, что с ней почти никто не танцует, слишком уж придирчиво она весь бал выбирала кавалеров. Но сейчас ноги гудели, голова напоминала чугунный котёл, по которому долго и гулко стучали кирпичом, потому на слухи девушке было плевать. Всё равно подобное пустое времяпровождение ненадолго. В ближайшую неделю «принцессу Лефлет» наверняка попытаются выкрасть, и сразу после отлова заговорщиков принц Редвалд официально объявит о своей дочери. А когда маскарад окончится, и она перестанет изображать кузину, балы может не посещать вообще. Да и обязательные по статусу светские приёмы устраивать так, как ей заблагорассудится. Сейчас все мысли были исключительно о том, как бы поскорее избавиться от корсета и остальных «пыточных» приспособлений, которые, по какому-то недоразумению, в Королевствах называли парадным одеянием.

Анастасия уже сидела в одной нижней рубашке, служанка расчёсывала принцессе волосы, пока вторая готовила повседневное платье, когда в комнате появился посторонний запах — его уловили модифицированные рецепторы. Рефлексы заставили тело действовать раньше разума. В голову ещё только добиралась мысль: «Покушение! Газ!» — а принцесса уже оттолкнула навалившуюся без сознания служанку и ударила, разбивая горло, вторую девчонку, которая прижимала к лицу платок и держала в руках флакон, сочившийся алхимией. Мгновенный взгляд на столик: все амулеты защиты испорчены служанкой. Искать новые по ларцам нет времени. Платок тоже залит кровью. Анастасия выскочила в соседнюю комнату-прихожую. Конечно, модифицированный организм кислорода запасал больше обычного, но без подготовки и предварительной вентиляции лёгких воздуха надолго не хватит.

В прихожей уже ждали трое с шарфами, закрывавшими нос и рот — амулеты против яда защита дворца заметила бы, но не стала поднимать тревогу насчёт куска ткани, пропитанного всякими духами — и лежало тело гвардейца. Судя по всему, солдата заколол напарник. Похоже, что ближайший караул постигла та же участь — второй похититель тоже в форме гвардии, и на синем камзоле у него выделялось пятно крови. Кстати, видела предателя Анастасия как раз на ближайшем посту, как раз когда входила. Зато третий, который держал в руках мешок — по размеру как раз, чтобы спрятать девушку без платья — носил рыже-пурпурные цвета Аллардисов. Появление принцессы стало для похитителей неожиданностью, но опытные воины не растерялись. Девушке в ноги полетел мешок, сразу двое кинулись схватить и зажать рот, пока не закричала… Медленно, для вошедшей в форсированной режим «волчицы Северина». Слишком медленно! Предателей не спасли даже обязательные для стражников ускоряющие реакцию эликсиры. Ближайший гвардеец получил страшный удар в пах, на тренировках таким «волчата» ломали доски. Второму достался удар в лицо: шлемы у стражи открыты, потому лицевые кости превратились в кровавую кашу, а носовые хрящи вошли в мозг. Наёмнику Аллардисов воткнулся в горло кинжал, девушка успела выхватить его у первой жертвы. Почти победа, если не подоспеют новые враги — но воздух заканчивался. Сил хватило выскочить в коридор и крикнуть во весь голос: «Измена!». Анастасия ещё успела увидеть, как в коридор забежали гвардейцы под командованием хорошо знакомого ей барона Сандак — фигуры стражников сразу охватывало сияние защиты. Но тут требовавшие воздуха инстинкты взяли верх, девушка сделала глубокий судорожный вдох и рухнула без сознания.

Глава 5. Мятеж

День уже перевалил за середину и близился вечер. Край площади, на которой Его Величество принимал ищущих монаршей справедливости, укутала тень. Всем было понятно, что король долго на площади не задержится, не зря шталмейстер спрятался за линию стражи. И, значит, сегодня Его Величество выслушает исключительно тех счастливчиков, кто успел отдать свои прошения в руки шталмейстеру и сейчас стоял на краю свободного пространства в отдельном «загончике» из стражи. Толпа, больше по привычке, ещё шумела, но напирать на плотную цепь латников перестала. Да и состояла толпа в основном из зевак, которые пришли просто поглазеть. Дальняя часть площади, за спиной гвардейцев, была пуста. Магический полог для тепла, а также против стрел и заклятий смотреть почти не мешал, а всякие бинокли и подзорные трубы в Келти по карману почти любому. Потом, когда празднования в честь совершеннолетия принцессы закончатся, можно будет прихвастнуть перед приятелями в таверне, что «вот я-то видел самого короля».

Шталмейстер пришёл на площадь задолго до короля. Поначалу он ещё вчитывался в текст и всматривался в лица. Но ближе к концу уже принимал прошения из рук жаждущих справедливости, не глядя на лица и не вчитываясь в текст. Как только заговорщики получили сигнал, что принцесса Лефлет ушла с бала, нужного человека, с помощью агентов в толпе, подвели к оцеплению. Толстяк трясущимися руками сунул шталмейстеру бумагу с прошением в руки и отправился в «загончик». Едва гвардеец Аллардисов пустил газ, а посты гвардии на всём пути к выходу оказались выведены из строя, один из мятежников раздавил особый шарик. В кармане помощника шталмейстера завибрировала симпатическая горошина — сигнал, что принцесса захвачена. Помощник сортировал очерёдность просителей, потому следующим аудиенцию получил убийца. Дежурный маг из службы безопасности просканировал невысокого толстячка и ничего подозрительного не нашёл. Оружия нет, хромота и сильная одышка настоящие. Подпустили мужчину на целых двадцать шагов. А охрана, хоть и привычно взялась за мечи, подвоха не ждала.

Мужчина подошёл на разрешённое расстояние, начал мямлить прошение… И неожиданно для всех стремительно метнулся вперёд, выставив руки с острыми, как бритва, ногтями. Пусть гвардейцы тоже накачаны ускоряющими эликсирами, пусть убийцу потом истыкают мечами и стрелами — ему достаточно одной царапины, чтобы яд и блокирующее лечение проклятие попали в кровь тирана! Стражники не успеют, движение они начали на долю секунды позже, и законы инерции никто не отменял… На самом деле защитный полог начинался на высоте полутора метров. Всё, что ниже, то, что все принимали за поток тёплого воздуха, оказалось загородкой бронестекла. А винтовочные пули снайперов мчались быстрее, чем любой упившийся снадобьев убийца. Всего одна пуля щёлкнули мимо, две ударили толстяка в грудь, а четвёртая в ногу. Тело перекувыркнулось через загородку, снова грянули выстрелы. До возвышения, на котором стоял трон, добралось уже агонизирующее тело. Толпа замерла, потом зашумела и заревела. Турстану хватило выдержки встать, поднятой рукой утихомирить толпу, а едва люди замерли, громко заявить:

— Покушение провалилось. Обещаю, виновные будут наказаны.

После чего король взял под руку жену, развернулся и в звенящей тишине неторопливо ушёл с площади.

* * *

Для принца Редвалда мятеж начался с того, что в кабинете мгновенно погасли все лампы. Сразу стало темновато, на улице уже подступали зимние сумерки. И тут же тонко запиликала сирена тревоги, работавшая от автономного электрического аккумулятора. Почти сразу в кабинет вошли охранявшие принца гвардейцы:

— Ваше высочество, тревога по уровню «фех».

Одновременно двое гвардейцев захлопнули массивные, обитые изнутри железом, двери и придвинули стол и шкаф. Редвалд сдвинул висевший на стене гобелен и нажал секретный рычаг. Кусок кирпичной кладки повернулся в сторону, открывая чёрный провал туннеля — лампы не работали и тут. Маскирующий амулет, призванный имитировать стену, когда проход открыт, тоже отказал. Оставалось радоваться, что потайная дверь сдвигалась на пружине и системе блоков, и у входа лежали заранее приготовленные электрические фонари. Уже когда стена встала на место, дверь в кабинет сотряс первый удар.

— Шустро, — поморщился Редвалд.

Потайной ход вывел в ту часть дворца, которую недавно перестроили, как раз на случай нападения. Оказавшись в коридоре, Редвалд торопливо пробежал мимо отряда гвардейцев, под командованием принца Кинехеаха возводивших, поперёк длинного и широкого коридора, оборонительные сооружения. Конструкция должна будет укрыть от арбалетных стрел и магических снарядов пулемётчиков и автоматчиков. Чуть дальше вторая группа гвардейцев, негромко ругаясь, вместе с принцем Ордриком спешно восстанавливала защитную сеть амулетов.

Лестница в подвал привела Редвалда к бомбоубежищу, где заодно располагалась диспетчерская. И здесь пришлось задержаться, пусть и изнывая от нетерпения. Но тревога по уровню «фех» означала в том числе и то, что бомбоубежище переходило на замкнутый режим работы. Воздух через фильтры или от внутренних запасов, вход и выход через шлюзование и цикл санобработки и детоксикации, пусть пока и упрощённый.

В диспетчерской Редвалд нашёл Лиду — она, вместе с ещё тремя техниками, сейчас руководила защитными системами дворца, мэтра Гармунда и принца Кенелма.

— Ситуация.

— Когда я делал амулеты защиты разъёмными, — растеряно ответил Гармунд, — то просто хотел облегчить себе жизнь. Не бегать постоянно по дворцу, обновляя запасы энергии. Участие Синклита можно считать доказанным, кроме них такое никому не под силу. Неизвестное устройство заставило полностью потерять энергию все магические предметы по всему дворцу. Уцелели только накопители в защищённой лаборатории. Сейчас ими заменяют разрядившиеся.

— Можно сказать, тактически нас переиграли. Я, если честно, был уверен, что они дождутся, пока приедет Савард. Дворец атакован с четырёх постов, — заговорил Кенелм, понимая, что амулеты сейчас дядю не интересуют. — Мы знали, что Младшая гвардия не особо надёжна… Но не до такой степени. Один пост полностью перешёл на сторону мятежников, ещё на трёх сохранившей верность части стражи ударили в спину. Кадры с камер наблюдения для суда записаны. Кроме того, похоже, наш источник по тайной сети мастер-магистра знал не всё. Несколько человек во дворце мы упустили, в том числе одну из служанок при Насте. — Редвалд изменился в лице, и Кенелм торопливо его успокоил. — С ней всё в порядке. Попытка похищения провалилась. С Настей сейчас барон Сандак, два десятка из Старой гвардии и сохранившие верность из Младшей. Они забаррикадировались в Южном крыле. Я уже их предупредил, чтобы не проявляли ненужного героизма и не пытались пробиваться к нам, а сидели в обороне. Их пока трогать не рискнут. А вот нас боятся. Идут по шестеро на одного. С масштабом и нагло.

Редвалд хищно ухмыльнулся. Личную гвардию Его Величества набирали сплошь из ветеранов и глядели на опыт и таланты, а не на родовитость. Старая гвардия была известна как отменные рубаки, но шестикратный перевес со стороны нападающих им не переломить… если не знать про пулемёты.

Рассеянные по дворцу видеокамеры равнодушно показали, как мятежники разгромили личные покои королевской семьи, но никого там не нашли. Изредка отвлекаясь на сопротивление сохранивших верность прислуги и Младших гвардейцев, масса мятежных солдат устремилась в сторону крыла, про которое ходили слухи, что там у короля убежище. Одновременно дворец чуть вздрогнул: это в парке сработало какое-то устройство, которое должно было обрушить все подземные потайные ходы. Кенелм, глядя на вывороченные деревья и изуродованный парк, поморщился и раздражённо сказал:

— Своими руками передушу. Как только прочитаю смету на ремонт, так сразу пойду в пыточную помогать палачу.

И тут мятежники вышли в коридор, ведущий к убежищу. Они здраво рассудили, что устроено всё так, чтобы путь до короля густо простреливался из арбалетов. Потому озаботились стальными щитами в рост человека. Даже выпущенная в упор арбалетная стрела такой или не пробьёт, или потеряет убойную силу. Строй щитоносцев ровной чёткой линией вошёл в коридор, по защитникам дали пару залпов из арбалетов. Потом бросили несколько магических огненных шаров, бессильно расплескавшихся по восстановленной защите. И двинулись в атаку. Кинехеах подпустил их до середины коридора, после чего приказал:

— Огонь.

И тут же затрещали пулемёты. Семи с половиной миллиметровая пуля из пулемёта Калашникова пробивала современную стальную каску за километр, а на расстоянии в три десятка метров прошила щиты и доспехи как масло. К тому же, в отличие от стрелы, пуля убивала с одного попадания. Бойня вышла короткой и безжалостной. И тут же, пользуясь тем, что они врага через скрытые камеры видят, а враг ничего не знает, деморализован и растерян, гвардейцы стремительным броском преодолели коридор. Одновременно рухнула решётка, не давая мятежникам отступить, и за угол полетели гранаты.

Вернувшийся к тому времени в диспетчерскую Ордрик довольно потёр руки:

— Сейчас дождёмся подкрепления, выловим по дворцу оставшихся крыс и на этом можно считать всё.

— Они отступают, — сообщила Лида, последовательно перелистывая на мониторе изображения с камер.

— Так даже лучше, — мстительно улыбнулся Редвалд: лица самоуверенные мятежники закрыть не догадались, на серверы изображение записывалось с начала и до конца. — Пусть бегут по городу и прячутся по сообщникам. Сэкономят время мне и палачу на допрос.

* * *

Два часа спустя в королевском кабинете собрались люди, от которых зависела судьба страны: кроме Турстана, Редвалда, Анастасии и принцев присутствовали канцлер и командующей армией лорд-сенешаль. Турстан подумал, что хорошо бы ещё пригласить пару лордов Королевского совета, из тех, кто сохранил верность короне. Ведь именно они станут примером чести и официальной карающей десницей, это создаст пропагандистский фон: затеяла всё кучка отщепенцев, все остальные за короля. Увы, нельзя. Канцлера и сенешаля призвал на службу ещё отец Турстана, и потому, в отличие от лордов Совета, они принадлежали к тем немногим, кто владел даже самой секретной информацией.

Первым начал принц Ордрик:

— Мы сумели связаться с Савардом. Они бросают весь обоз и прорываются к нашей границе. Это примерно шестнадцать часов форсированного марша. Надеюсь, радио быстрее голубя, и запас по времени у нас есть. Один отряд стражи берёт под контроль границу, второй спешит навстречу. Так что ждём ноты протеста от Верестана, — Турстан досадливо отмахнулся: наплевать. Если сосед-король не дурак, то сделает вид, что ничего не заметил, не та у него весовая категория спорить с Келти. Если окажется балбесом и потребует извинений, ему укажут его место. — С учётом того, что поблизости находится домен герцога Аллардиса, с ближайшего степного аэродрома срочно перебрасываем три звена штурмовых вертолётов. Оба ближайших аэродрома подскока готовы их принять. Дальше. Мне уже доложили предварительные результаты по поводу попытки вывезти принцессу Анастасию. Охрану принцессы помог вывести из строя предатель тоже из внутренней сети мастер-магистра. Взяли живым, допрос идёт. Остаток агентов внутри дворца нейтрализуем в течение суток.

— Человеческий фактор, — усмехнулся Редвалд, — не переживай.

Анастасия положила руку на плечо брата: всё в порядке. Мы же специально не стали вводить дополнительные перепроверки для открытой охраны принцессы, как раз в расчёте на похищение.

— Можете гордиться с полным правом, Ваше высочество, — прогудел канцлер. — Пусть на вашей стороне была неожиданность, но голыми руками одолеть троих… Не отказались бы взять под своё начало, сенешаль?

— Не отказался.

Анастасия смущённо покраснела, Турстан демонстративно покашлял, все извиняющее посмотрели на короля, и принц Ордрик продолжил.

— С покушением на короля сложнее. Дежурный маг ничего не почувствовал до самого начала, ещё трое экспертов подтвердили его слова. Способ скрыть проклятие на ногтях и ускоряющие эликсиры применён совершенно незнакомый и необычный. Но есть веские основания судить, что и здесь вмешался Синклит. Тайная разработка подобных средств в обход законов Синклита доступна только магистрам.

— Я считаю, что нам нужно не просто подавить заговор, пора начинать «Чистое небо», — вступил в разговор принц Кинехеах.

Король взглянул на лорд-сенешаля: после возвращения Кинехеах снова стал его заместителем. И судя по всему, командующий армией думал также, как и принц. Но «Чистое небо» означало полный разрыв с Синклитом, уничтожение под корень вражеской сети агентов: как обычной, так и резервной… Дальше начало открытой войны неизбежно.

— Я понимаю, — тем временем продолжил принц, — что это станет объявлением войны. Но война уже началась. Час назад пришла депеша от кагана и адмирала Рота. В степи появилась необычная болезнь, которая поражает исключительно нэрлих и не поддаётся лечению обычными магическими методами. Помогают антибиотики, но и с ними на две-три недели больной прикован к постели. Причём, якобы, распространяли её наши агенты, из Келти.

Все присутствующие, не сговариваясь, усмехнулись. Тот, кто организовал провокацию, не знал, что последние несколько лет вся разведывательная сеть Мудрого змея на землях кагана, как и разведка степняков в Келти — одна большая приманка. Якобы даже готовясь соперничать с Синклитом, они не доверяют друг другу и потому шпионят за соратником. Для обычных союзов между Королевствами поведение более чем привычное…

— Едва мастер-магистр поймёт, что с болезнью и заговором не сработало, — закончил Кинехеах, — немедленно начнётся открытое вторжение войск Синклита. А нэрлих в ближайшие пару месяцев нам помочь не смогут. Да и войска землян будут частично заняты — блокировать заражённые места могут только люди. Нас разгромят поодиночке. Но если вызвать недовольство лордов и создать иллюзию, что Келти на пороге гражданской войны, да к тому же спровоцировать Эдфельда на вторжение… Открыто Синклит пока не станет вмешиваться. А мы выиграем время, и, к началу прямой войны, успеем уничтожить всех внутренних врагов. Я разговаривал с адмиралом Ротом и с каганом, они пришли к тем же выводам.

— Согласен, — подвёл итог король. — Приказываю. Начинаем «Чистое небо». Причём по варианту «юр», с зачисткой Ночных гильдий.

Глава 6. Это время — наше

Если с вечера сильный западный бриз разметал по небу плотные тучи, в просветах заиграла ярким светом луна, то ближе к полуночи студёно потянул ветер-северяк. К рассвету он нагнал на столицу низкие свинцовые тучи. Сквозь них даже солнце вместо жёлтого или белого светило каким-то блёкло-серым цветом, отчего дома казались чёрно-белыми и смотрелись как нахохлившиеся на морозе птицы. А ещё что по улицам Нижнего города и лавкам мастеровых да купцов, что среди особняков Верхнего города со вчерашнего дня гулял страх. Нервное напряжение проскакивало беспокойными искрами, обещая сорваться на жителей штормом королевского гнева. Привычные возгласы ночных сторожей, разливавших по фонарям масло и кричавших: «Спите спокойно, всё в порядке», — только добавляли беспокойства. Все, от благородного лорда до последнего нищего, знали о покушении на короля и о попытке штурмовать дворец.

Слухи гуляли самые дикие. Одни шёпотом рассказывали «королевская семья погибла», другие с жаром отвечали, что и принцесса, и оба сына уцелели. Твёрдо сходились в одном. Король жив, слишком многие видели провал убийцы на площади. Принц Редвалд жив, слишком многие видели его и возле казарм гарнизона, и потом в пригороде. Все понимали: братья начнут мстить. Их отцу было всего шестнадцать лет, когда, после попытки переворота на деньги Лозады и гибели родителей, он заработал прозвище «Кровавый волк». И хотя обычно именно Змея Келти боялись, а Турстана, наоборот, считали душевным и отзывчивым повелителем, сегодня умные люди клали перед алтарями богов подношения, чтобы заговорщиками занимался исключительно принц Редвалд. У него хотя бы голова будет холодной. Но то, что в ближайшие дни многие знатные люди познакомятся с мечом палача, не сомневался никто. Не зря, ещё с вечера, город окружило двойное кольцо из солдат королевской армии и дружин самых верных короне дворян. Но в город солдаты ночью так и не вошли, не последовало и арестов. И это пугало сильнее всего.

Рассвет город встретил настороженно, закутавшись в гулкую тишину. Сегодня не скрипели телеги доставлявших продукты крестьян и лавочников, не шумели торопившиеся на рынок ремесленники и купцы с товаром — их всех заворачивали на полдороге. Пусть ночь прошла тихо, это лишь означало, что с утра всё и начнётся. Когда громко скрипнули ворота, и со всех сторон по улицам города гулко затопали солдатские сапоги, кто-то из жителей торопливо старался покрепче запереть ставни и двери, а кто-то занимал места, с обзором получше, возле домов заговорщиков. Разве что городская резиденция Аллардисов уныло скучала в одиночестве. Старого герцога в столице не было, молодой хозяин сбежал, а за ним и прислуга. Не спешили навещать оставшийся без охраны особняк и ночные грабители: прихватишь какую-нибудь побрякушку, а потом она окажется нужна принцу Редвалду.

В посольстве короля Эдфельда визитёров не ждали вообще. Хотя отряд графа Рединга встретили запертые ворота, стража вдоль забора не стояла готовая к бою, а ставни особняка вообще были распахнуты настежь, словно приглашая полюбоваться новенькими витражами. Но ограда была не решёткой, а из кирпича и высотой больше роста взрослого мужчины. Поверху шла колючая проволока — эту новинку фабрик Келти в королевстве Эдфельда оценили одними из первых. Ворота и калитка тоже из толстых досок, без шума не выбьешь.

Граф, в отличие от своих бойцов, поверх бронежилета накинул плащ из недорогого сукна, а вместо каски нацепил обычную меховую шапку из овчины. В сопровождении троих таких же ряженых, он подошёл к калитке и что есть силы застучал подвешенным к двери на цепочке молотком. На пятом визгливом «бам-м-м-м» калитку открыл сонный мужичок, промямлил: «Господин не принимает…» Пистолет с глушителем издал негромкий хлопок, привратник мешком рухнул на землю. Тут же солдат просунул в окошко руку и второй пулей сбил щеколду. В калитку один за другим стали забегать гвардейцы. Кто-то начал сбивать запоры с ворот. Несколько человек сноровисто выбили стёкла и закидали газовыми и светошумовыми гранатами помещения на первом этаже, где располагалась прислуга и жила охрана. Одновременно два чародея заблокировали магическую защиту посольства, а затем привели в негодность вплетённые в двери и стены охранные заклятья. Остальные бойцы окружили дом, готовые огнём из автоматов по окнам прикрыть товарищей. Закончив с охранными чарами, один из магов дал отмашку рукой — готово, газ тоже начал рассеиваться. Но какие-то ловушки против воров, вплетённые непосредственно в оконные рамы, всё равно могли сохраниться. К тому же большую часть окон первого этажа закрывали решётки. Поэтому сапёр приладил к дверям вышибной заряд. Грохнуло так, что вороны тучей взвились с веток по всей округе, а массивные двери превратились в облако дыма и щепок. Сразу же в дом хлынули солдаты. У кого-то из охранников или прислуги могли быть амулеты против газа: таких надо схватить и связать, пока они не пришли в себя после взрыва светошумовых гранат.

Разбуженный шумом посол успел прямо в ночном халате высунуться из окна и заорать:

— Что это значит? Да вы хоть понимаете, что этот дом под защитой меча самого Эдфельда Непобедимого?!

Договорить посол не успел, его грубо вдёрнули обратно. Когда граф Рединг вошёл в дом, посла как раз сволокли по парадной лестнице на первый этаж.

— Что это значит? Да вы хоть понимаете, что вы объявили войну самому Эдфельду Непобедимому?! — брызгая слюной, опять заорал посол.

— Уймитесь, барон, — голос графа источал лёд. — Вы укрыли в своём доме некоего Шавьера, мага, обвиняемого в организации покушения на Его Величество Турстана Второго. Если вы немедленно выдадите преступника, принесёте официальные извинения от лица короля Эдфельда и гарантируете компенсацию, инцидент считаю исчерпанным.

— Да что вы себе позволяете! Вы хотите войны? Вы её…

Граф пнул посла сначала в живот, потом носком сапога в лицо. Тот захрипел и выплюнул кровавый сгусток на ковёр.

— Получим, получим. Если ваш король настолько глуп. И даже отпустим вас, барон. Чтобы вы передали. Один раз Лозада попробовала вмешаться. Вы помните, чем она кончила? К следующему врагу мы столь снисходительны не будем. А я вот старею. Всего четыре штуки.

— Мы не молодеем, Ваша светлость, — усмехнулся стоявший рядом помощник. — У него просто зубы крепкие. Но до чего подлец самоуверен, а? Думает, что тайник не найдём?

В это время к графу подошёл один из гвардейцев.

— Ваша светлость, там глава Гильдии строителей. Просит вас его принять.

— Веди, — согласился граф Рединг, удивлённо переглядываясь с помощником. А главный архитектор и строитель столицы чего тут забыл?

— Ваша светлость, — старик в мантии Главы гильдии поклонился. — Мы тут слышали, что эта падаль в заговоре против короля участвовала? Наверняка всё попрятала. Это, я тут людей привёл. Дозволите, так мы к вечеру домик по камушку разберём. Всё найдём.

Граф посмотрел на побелевшего посла. Слава главы столичной гильдии строителей как непревзойдённого архитектора гремела по всему континенту. И помощники у него наверняка под стать. Если эти пообещали разобрать и найти — разберут и найдут.

— Добро. Готам, возьмёшь десяток и Сигрейва. Это наш маг-специалист по ловушкам, — пояснил он для архитектора. — Поможете мэтру разобрать всё до подвала.

Тут с улицы послышался взрыв, и затрещали автоматные очереди. Граф Рединг тут же забыл о незадачливом после. Стреляли в соседнем квартале, оттуда же поднимался столб дыма. Там располагалась резиденция графа Силби — и он-то к визиту был готов наверняка. К особняку Силби ушло вдвое больше солдат, чем к посольству, вот только руководить штурмом была назначена принцесса Анастасия. Пусть у неё отменное образование, пусть ей в помощь дали самых опытных офицеров гвардии: командует в настоящем бою девушка первый раз. Но принц Редвалд был непреклонен. С одной стороны, это его подарок дочери — захватить негодяя своими руками, с другой пусть зарабатывает репутацию. Всё было рассчитано, всё должно было пройти нормально… На сердце у графа Рединга всё равно было неспокойно.

— Кинред, берёшь два десятка, доставишь Шавьера и этого слизня. Скажешь, чтобы прислали людей и потом отволокли всё, что мэтр найдёт в доме. Остальные — за мной!

Когда граф Рединг подоспел к резиденции мятежника, всё уже было закончено. Ограда развороченными обломками валялась по округе, дом графа стоял посечённый осколками и взрывами, с закопчённой стеной. Два мага как раз заканчивали вместе с жителями тушить пожар, который вызвали огненные заклятия оборонявшихся. Принцесса Анастасия встретила на улице — граф Рединг с удовлетворением отметил, что лезть в первых рядах девушка не стала.

— Ваше Высочество.

— Ваша светлость, вы вовремя. Приглашаю вас с нами доставить птичку в клетку. Целых две. Оказывается, здесь прятался младший Аллардис. Силби бросил его нам, сам чуть не ушёл: у него аж целых три хода из норы вело. Не думал, что мы так быстро возьмём дом. О! Вот и они.

На улице показались гвардейцы. Первым, заломив руки, вели сына герцога Аллардиса. Парень пытался смотреть привычно-высокомерно, но получалось жалко и плохо. Слишком сильно ощущалась ненависть, с которой на него глядели горожане. И не только из-за покушения на короля. В глазах жителей — гвардейцы рисковали ради них жизнями, прикрывались пологами, но не бросали опасных заклятий. Мятежники, в ответ, плевались огненными чарами вовсю, чуть не вызвав пожар. И уже за это их с удовольствием растерзали бы на месте. Следом тащили графа Силби. Увидев рядом с Редингом принцессу, причём в бронежилете и каске, мятежник невольно споткнулся, никак не ожидал. Анастасия же улыбнулась так хищно и во взгляде промелькнуло нечто настолько жуткое, что мороз по коже пробежал даже у Рединга.

— Здравствуйте, Силби. Давно не виделись, а? Очень давно. Вы меня теперь и не узнаете. Зато я вас хорошо помню. Особенно как вы у меня на глазах резали горло моим сёстрам. И как убивали мою маму. Не забыли? В таком чудном месте, как город Лин. Ваша светлость, — с усмешкой обратилась принцесса к графу Редингу. — Когда по дороге в Свинцовую башню ваши люди будут объяснять вот этим господам их новый статус, — Анастасия не очень сильно ткнула кулаком в живот Аллардиса-младшего, — большая просьба, зубы им не выбейте. Мы с папой их сами удалим. Напильником.

Во взгляде Силби отразилось понимание, затем ужас. Не стесняясь, он завыл от страха. А граф Рединг, оставаясь внешне бесстрастен, в мыслях досадливо поморщился. Сам виноват, не досмотрел. Теперь про дочь принца Редвалда узнают чуть раньше, чем хотелось бы.

* * *

Несколько дней город гудел от слухов и пересудов: слишком часто солдаты и гвардейцы арестовывали отнюдь не тех, кого ждали. Когда на площадях запели трубы глашатаев, созывая подданных заслушать указ короля, возле каждого из вестников собралась огромная толпа. Главная площадь перед дворцом вообще превратилась в людское море.

— Слушайте подданные королевства и не говорите, что не слышали! Все знают о печальных событиях, что случились недавно по вине злоумышлявших против короля и королевства. Отныне провозглашается. Король есть зримое воплощение королевства, но разделять страну и короля нельзя. И значит, злоумышление против любого из честных подданных есть злоумышление против короля, а преступление против короля — это и преступление против подданных. Отныне любой преступник, невзирая на родовитость и происхождение, казнён будет единым способом через повешение. Отныне каждый, от крестьянина до лорда да будет равен перед законом королевства!..

Турстан, глядя на дворцовую площадь из окна, усмехнулся. Не поворачиваясь, услышал, как за спиной перешёптывались лорды Королевского совета — тот изрядно поредел, остались лишь те, в ком король был уверен. Хотя и эти пока ещё не знали полного текста указа… А толпа на мгновение замерла, потом взревела так, что слышно стало даже сквозь закрытые рамы. И судя по шуму, также сейчас ревела вся столица. Да и остальные города наверняка тоже, указы были переданы по радио и читались одновременно по всей стране. На площадях стояли и слушали мастеровые, купцы да мелкие дворяне: об отмене привилегий старой аристократии они мечтали давно. Особенно многочисленное младшее дворянство, получившее титулы во время Лозадской войны и позже. И теперь-то уж старые роды не смогут задирать перед ними нос. А глашатай дождался, пока люди смолкнут, и зачитал, что раз привилегии лордов отменены, то отныне они не имеют требовать, чтобы в магистратах городов был их представитель, перед которым магистраты отчитывались.

— Отныне право издавать законы принадлежит только королю. Отныне города и сельские общины сами решают, вести ли свои дела перед королём самим или через своего графа. Но если они решат сами вести дела, то сами и несут ответственность перед королём.

Толпа на площади молчала гораздо дольше, переваривая новости, а потом заревела и засвистела так, что аж задрожал дворец. Лорды Совета за спиной короля, уже не стесняясь монарха, посмеивались и что-то весело обсуждали. Они давно поняли, откуда дует в королевстве ветер, на своих землях вели хозяйство во многом близко к нынешним указам короля. Вдобавок единый свод законов по всей стране, вместо лоскутного юридического одеяла графств и герцогств, для умных людей намного выгоднее. И теперь своих конкурентов, застрявших в дедовских временах, они попросту сожрут: те не успеют приспособиться. А что касается отмены «благородной казни мечом»… Ради наступления новых времён, к своей выгоде, такой мелочью можно и пожертвовать. Толпа же на площади всё ревела и безумствовала от восторга. Но постепенно смокла. Глашатай не ушёл. Ещё не всё?

— Слушайте подданные королевства и не говорите, что не слышали! Разделять страну и короля нельзя, потому нельзя разделять закон. Его Величество Турстан Второй провозглашает. Ровно через шесть месяцев да соберётся Всекоролевский собор земель, куда прибудут лучшие люди и от дворян, и от мастерового люда, и от…

Шепотки за спиной короля тревожно смокли. Турстан обернулся и широко заулыбался: лица у лордов Совета были настороженные.

— Мои советники, ну что же вы? Глас народа, говорят, глас Божий. Реформы, которые мы с вами тут затеяли, должны быть одобрены всеми подданными королевства. На соборе будут две палаты. Дворяне, как лучшая часть наших подданных, будут иметь свой, отдельный голос. С особым весом.

Дальше Турстан еле удержался, чтобы не захохотать. Кислые мины лордов мгновенно просветлели, они тут же начали просчитывать выгоды — все как один уверены, что во главе дворянской палаты станут именно они. Разочаровывать их Турстан не собирался, даже наоборот, кто-то из стоявших перед ним лордов и в самом деле станет председателем парламента. Впервые в истории континента король прямо делился с подданными своей властью и приносил в этом клятвы: за такое и дворяне, и простолюдины будут драться как сумасшедшие. И никто ещё долго не сообразит, зачем последние пару лет лучшие законники королевства сидели у землян, изучая их историю и юриспруденцию. Конституция, которая обязательно будет принята, на самом деле даст королю широчайшие права. Намного больше прежнего, когда власть монарха оставалась скованной системой родовых традиций и привилегиями аристократии. И одновременно, вместе с парламентом, конституция не даст королю стать всевластным самодержцем. Турстан на примере той же земной истории внимательно изучил, насколько быстро приводит страну к деградации система абсолютной и вообще ничем не ограниченной власти монарха. И хотел оставить своим потомкам спокойное наследство.

А глашатай на площади понемногу заканчивал свою речь, сообщая, что отныне преступные гильдии, поддержавшие мятежников, объявляются вне закона. На это уже никто не обращал внимания… Кроме стоявших вместе с королём лордов.

— Ваше Величество, — начал один из них. — Я согласен, Ночные гильдии — это гнойник на теле королевства. Но уверены ли вы, что нам хватит сил… Особенно Гильдия убийц.

— Вы правы, герцог. Гнойник. И его давно пора прижечь. Мой брат, принц Редвалд, последние два года собирал досье на тех в страже городов, кому можно верить. А в специальных школах готовили молодых стражников. Отныне стража в городах служит за королевское жалование. Будет создан отдельный департамент стражи, во главе которого встанет доверенный человек не из моей семьи. Думаю, этим честным и преданным людям хватит сил. Особенно если им помогут честные граждане нашего королевства. Отныне вводится новый закон, предусматривающий казнь «за организацию преступного сообщества». Петля будет грозить лишь смотрителям районов, старшим банд и главам Ночных гильдий. А остальные, кого в плохие дела втянули обманом, особенно если они помогут следствию, получат пару лет каторжного труда на строительстве дорог. Даже без конфискации имущества. Заодно любой, кто сообщил достоверные сведения о члене преступной гильдии, получит исключительное право выкупить у короны имущество виновного за пятую часть цены.

Лорды один за другим с усмешками поклонились. Все они были хорошими знатоками человеческих душ. Едва страна переварит новый указ, департамент стражи и городские магистраты затопит волна доносов. Король благосклонно принял выражения похвалы своей мудрости, попутно размышляя, что скажут эти люди, когда увидят второе дно? В то, что молодое поколение стражников раздавит Ночные гильдии, причём быстро, король не сомневался. Искренне верящие в закон и справедливость фанатики под руководством надёжных и опытных следователей из стражи, в помощь которым генерал Гальба уже прислал своих специалистов по борьбе с терроризмом. А дальше созданное по земному образцу Министерство внутренних дел никуда не исчезнет. Суды, сбор налогов… Лорды ещё заплачут, почувствовав на шее его стальную хватку. Но всё — потом. А пока пусть радуются и подсчитывают будущие барыши от уничтожения организованной преступности.

* * *

Утро у короля Турстана началось с визита испуганного церемониймейстера.

— Ваше Величество. Там пришли лорд Гвинф, герцог Тамбл, лорд Мертир…

— Довольно. Я понял. Чего они хотят?

— Он-н-ни тр-реб-буют встр-р-речи…

— Да перестаньте вы заикаться. Ах, они требуют? Можете не цитировать, я знаю, на какой параграф они ссылаются. Да, этот параграф пока, не отменён, — Турстан хищно ухмыльнулся: он просчитал всё правильно… хотя и жалко, что ему не дали позавтракать. — Скажите, я приму их в Большом зале.

Что-то на бегу перехватить король успел, но всё равно желудок недовольно бурчал. И в Большой тронный зал Турстан входил в отвратительном расположении духа. Заодно подумал, что, за последнее время, привычный для аудиенций Малый зал наверняка паутиной зарос. Но увы, размерами он не подходил. Зато в пустом Большом зале — сейчас там не было вообще никаких придворных — полтора десятка представителей старой аристократии смотрелись жалко, подавленные величием помещения. Первыми вошли и встали возле трона шестеро гвардейцев в броне и с мечами наголо. В свою очередь, особенно с учётом недавних событий, король на подобную демонстрацию о своей безопасности имел право. Но сейчас это воспринималось как ответная пощёчина. Вы мне старинный обычай — а я вам не доверяю и больше не считаю опорой трона.

— Его Величество Турстан Второй. Её Высочество наследная принцесса Анастасия, — провозгласил герольд.

Лица посетителей вытянулись, лорды, не скрываясь, начали обеспокоенно переглядываться. Кто-то пристально всматривался в лицо принцессы. Они, конечно, знали все ходившие по городу слухи, но сейчас король открыто признавал, что всё это правда. Венец лёг совсем на другую девушку, она его племянница и дочь принца Редвалда. И именно её пытались похитить заговорщики. В этой ситуации можно не надеяться, что, как опытный следователь, принц останется с холодной головой и умерит кровавый пыл царственного брата. Скорее наоборот.

— Я вас слушаю, мои подданные.

Двое гостей вздрогнули, открыли рот и еле сдержались: король никак не указал на их особенный статус, а приравнял чуть ли не к простолюдинам. Оскорбление и одновременно намёк, что отказываться от своих указов король не собирается. У остальных выдержка оказалась покрепче, они остались стоять с каменными лицами. Лорд Гвинф начал витиеватую речь, смысл которой можно было свести к двум пунктам. Первое — дворян нельзя вешать как сброд, они на особом статусе в королевстве. И второе — отмена привилегий старой аристократии королю дорого обойдётся, вплоть до угрозы мятежа. И выступят они против монарха единым фронтом.

Речь длилась минут десять, потом по заранее оговорённому сигналу короля Анастасия пару раз зевнула и громко спросила:

— Дядюшка, я пойду? Ничего стоящего. А отсутствие завтрака вредно для моей фигуры.

Лорд Гвинф поперхнулся на полуслове от подобного хамства, чем тут же воспользовался король.

— Хорошо, я всё понял. Я, Его Величество Турстан Второй, ваш сюзерен, официально приглашаю завтра на рассвете вас, своих честных подданных и верных вассалов, прогуляться к Свинцовой башне. Там будут вешать первую пару десятков злодеев. А сейчас вы свободны, не задерживаю.

Король встал, подал руку племяннице, и оба демонстративно ушли.

* * *

Ночью прошёл густой снег, укрыв столицу и окрестности светло-пушистым молочно-белым покрывалом. К утру лохматая снежная стена поредела настолько, что стала почти невидима. Хотя в бледно-розовых лучах рассветного солнца всё равно поблескивали последние немногочисленные хлопья. Заодно снегопад принёс потепление, воздух наполнился сыростью, отчего на открытом всем ветрами Поле последнего приюта возле Свинцовой башни стоять выходило зябко. Всё равно, ещё до рассвета, тут яблоку негде было упасть: чуть ли не вся столица пришла посмотреть, насколько правдивы были слова указа, и станут ли дворян и глав преступных гильдий вешать.

Вот над королевской ложей взвился штандарт монарха — Турстан Второй изволили прибыть. Загудели трубы герольдов, глашатаи огласили слова приговора. Отдельные смешки людского моря вызвали слова, что, по личной просьбе принца Редвалда, графу Силби повешение заменили пожизненным заключением. Никто не сомневался, что об этой «милости» убийца жены и дочерей Мудрого змея пожалеет ещё не раз. Дальше забили барабаны, на помост вышел палач. Но первым делом вынесли щит с гербом герцогов Аллардис.

— За покушение на убийство короля герцогом Аллардис. За преступное небрежение своим долгом сыном и наследником герцога Аллардиса: люди его свиты участвовали в покушении, а позже он пытался скрыть их участие и помогал графу Силби. Объявляем. Лишение рода дворянства.

Палач разрубил щит огромным топором, маг сжёг обломки. Толпа ликующе завопила. Представители старой аристократии, которые всё-таки последовали приглашению, и пришли, смотрели на короля хмуро. С лишением рода дворянства, герцогство по закону отходит короне. Но пока открыто возмущаться не торопились: Турстан действовал ещё в рамках обычаев и прежних законов, а с участием Аллардисов не поспоришь. Уже пришли новости, что солдаты герцога пытались убить ехавшего домой принца Саварда. Немногих выживших после боя на границе принц привёз в столицу, их повесят завтра.

Снова ударили барабанщики. Из Свинцовой башни вывели два десятка приговорённых. В одних рубахах, но маги специально вдоль дороги создали полосу тёплого воздуха: пусть идущие к эшафоту преступники не дрожат от холода и не портят зрелище слишком жалким видом. Хронист записал, что сын герцога Аллардиса «принял свою участь достойно», хотя король был уверен, что парень просто так и не понял, что всё по-настоящему, до момента, когда палач выбил скамейку у него из-под ног. Следом деловито, без лишних церемоний, вздёрнули остальных. Полчаса спустя, маг громогласно зафиксировал смерть. Тела сняли, и объявили:

— Захоронить в безымянной яме.

Король скосил взгляд на ложу высокородных гостей. Те молчали, но было заметно, что приказ о захоронении представителей знатнейших семей как безродных бродяг стал последней каплей. На следующий день, едва убедившись, что их, оказывается, не собираются задерживать, один за другим лорды, графы и герцоги начали покидать столицу. И провожали их всё дорогу до ворот и через предместья насмешки и улюлюканье толпы.

Глава 7. Война на пороге

Тяжёлая штабная машина шла ровно, почти без тряски. Дороги во владениях герцога Тамбл, хотя и уступали королевским трактам, в целом были вполне себе неплохи и проходимы даже зимой. Пусть герцог и считал торговлю и ведение хозяйством недостойными занятиями для настоящего аристократа, отлично понимал важность денег для войны и политики. Умело подбирал на соответствующие должности грамотных людей из третьего сословия. Контролировал и правил, но не вмешивался слишком глубоко в то, в чём не разбирался. Да и с крестьян по три шкуры не драл. Колонна как раз проезжала через очередную, засыпанную снегом по самые крыши деревню, и было хорошо заметно, что дома сплошь добротные, амбары и хлева большие, а на столбе для указов доска с именами должников и неплательщиков пуста. Разорять гражданской войной здешние ухоженные земли не хотелось, и принц очень надеялся, что с герцогом удастся договориться миром.

Жителей деревни не было видно, но это скорее не из страха перед королевской армией. Действовать Кинехеах собирался исключительно на своей территории, мобильность и огневая мощь ему была важнее, потому конница осталась в казармах. Под стягом принца шли сплошь грохочущие стальные коробки на колёсах, пушки и мотопехота. Но если перепуганные машинами семьи пейзан сидели по подвалам, то мальчишки одинаковы всегда и везде. Наверняка был строгий запрет от родителей, но всё равно то спрятавшись за сугробом или забором, то из приоткрытого окна выглядывали любопытные головы. Замечая их горящие восторгом взгляды, принц Кинехеах чувствовал себя каким-то очень старым, хотя вроде бы рановато: только третий десяток идёт. Но слишком много перемен уже прошло на его глазах и через его руки. Когда ему было столько же, сколько этим мальчикам — в свой первый поход он вот с точно таким же восторгом смотрел на стройные ряды конницы, на блестящие щиты пехоты. А для этих мальчишек военная романтика будет состоять из надрывной ярости моторов, гула самолётов и грохота танков…

Стоило деревне остаться позади, как посторонние мысли были отброшены в сторону. Полчаса спустя, колонна встала напротив родового гнезда герцогов Тамбл. Кинехеах вылез из машины на улицу. Подхватил с земли пригоршню белого пушистого снега, смял в руке холодный комочек, глубоко вдохнул морозного воздуха. Потом расчехлил бинокль и всмотрелся в стены и башни замка. Сквозь оптику и в солнечный день люди и постройки казались ненастоящими. Яркий блеск полуденного солнца слепил глаза, съедал цвета и делал предметы какими-то неживыми. Воины на стенах замка вообще казались серебряными солдатиками тонкой литейной работы, очень похоже на набор, который принцу в детстве подарил отец. Вот только если он не договорится, боль и смерти грядущего сражения будут настоящими — оставлять герцога за спиной, как противника, смертельно для королевства. Но шанс решить дело миром, кажется, есть: ворота хотя и закрыты, подъёмный мост опущен, на стенах не готовые к бою защитники, а, всего-то, просто усиленная стража. Да и на главной башне, вместе с флагом герцога, развивался флаг королевства.

К мосту как парламентёр Кинехеах отправился сам. Взял с собой троих автоматчиков и мага, да ещё давнего друга графа Брандон. Так больше шансов на разговор, особенно если учесть, что три бойца с точки зрения хозяев замка — эскорт, но не охрана. Стоило ступить на мост, как ворота распахнулись, и навстречу вышел герцог в сопровождении тоже всего трёх солдат. Он был уже немолод, но шёл твёрдо, несмотря на доспех. Возраст выдавали разве что совсем седые волосы, которые развивались на ветру — шлем герцог Тамбл надевать не стал.

— Доброго здоровья и рад вас видеть на моей земле, — лёгкий поклон со стороны герцога.

— Доброго здоровья и рад ступить на вашу землю, — ответный такой же поклон равному.

— Вы храбры, принц. А если бы я вас захватил или убил?

— Тогда к вечеру в замке бы не осталось живых. Как и в случае, если бы вы подняли флаг мятежа. Когда страна воюет, я не могу оставлять позади того, кто может ударить в спину.

Герцог позволил себе легонько улыбнуться: я оценил. Замок Тамбл ещё ни разу не пал под натиском штурма или осады, но принц твёрдо обозначил свою позицию сразу как сюзерена и вассала, а не как равных. Развеивать заблуждения герцога о неуязвимости стен Кинехеах не спешил.

— Тогда вы, Ваше Высочество, и сами всё понимаете. Я уже знаю, что Эдфельд перешёл границу. А наши разногласия мы уладим потом.

— Всё несколько сложнее, Ваша светлость. Но прежде позволите побыть вашим гостем. А перед этим отдайте, пожалуйста, приказ, чтобы капитан вашей стражи вместе с вашим магом и самыми надёжными людьми проверили кое-кого в замке. Из тех, на кого им укажет граф Брандон.

Герцог удивлённо поднял бровь, но соответствующие приказы отдал.

Час спустя, красный от ярости, герцог вместе со старшим сыном, принцем и графом Брандон расположился в кабинете. У одного из учеников личного мага нашёлся порошок с наведённым проклятием, у помощника повара — яд. Ещё два лакея должны были по сигналу доставить отравленное кушанье и питьё домочадцам герцога, капитану и офицерам.

— Негодяи. Я правильно понимаю, что Аллардисы заранее сговорились с Эдфельдом и…

— Нас должны были отравить, — тихо продолжил сын, — а потом обвинить короля, что он даже не стал с нами разговаривать.

— А потом Эдфельд… Ваше Высочество. В присутствии графа Брандон, официально прошу передать принцу Редвалду мои извинения за те резкие слова, которые я ему сказал при нашей прошлой встрече. Я был неправ.

Кинехеах остался внешне невозмутим, хотя герцог сейчас его изрядно удивил. Особенно учитывая его непримиримую позицию в отношении новых законов.

— Ваша светлость. К сожалению, у стен бывают уши. Не соблаговолите ли вы с вашим сыном нанести ответный визит в мой лагерь?

— Немедленно и с удовольствием, Ваше Высочество.

В лагере герцог и его сын с удивлением смотрели по сторонам, вообще не увидев лошадей. С опаской трогали бронемашины и пушки. Герцог показал на гаубицу и спросил у Кинехеаха, что это — а услышав ответ, задумался. Восхитился придумке насчёт консервов и вакуумированного мяса, из которого солдаты варили себе ужин. В походе брать фураж на чужой земле зачастую опасно, приходится его проверять на проклятия и яды. А тут всё своё с собой, и занимает немного места. Наконец они оказались в палатке принца. Кинехеах сразу же разложил карту, дал посмотреть ряд заранее приготовленных фотографий и докладов. Попутно рассказывал ситуацию.

— Значит, вы считаете, что Эдфельд выступает как наёмник?

— Не совсем, он искренне считает себя непобедимым, а тут под боком большой жирный кусок. Его используют, чтобы измотать нас и заодно проверить силу обновлённой армии.

— Мастер-магистр… — Тамбл побарабанил пальцами по столешнице. — В ночь Большого пожара у меня погиб младший брат. И это не тот долг, который можно списать и забыть. Да и попытка моей смертью развязать гражданскую войну… Пусть я не согласен с Его Величеством, но сейчас он прав. На войне иначе нельзя. Командует один. Передайте, что я готов прилюдно поддержать Его Величество. Я и мои вассалы готовы немедленно выступить против Эдфельда и остальных врагов нашей земли.

Кинехеах искренне сделал глубокий поклон. Сейчас старик ради страны переступил через своё упрямство и взгляды — а на такое способны немногие.

— Ваша светлость, я благодарю вас от лица короля и страны. Но Эдфельд сейчас не самый страшный наш враг. Нам тоже стоит опробовать, насколько мы готовы. Пошла только моя, особая часть армии. Хорошо бы, если ваши солдаты сейчас, как можно быстрее, освоили новое оружие. Всё готово, в лагерях мы собираем дворянские дружины… Потом ваши солдаты возглавят десятки и сотни ополчения.

В этот раз пауза затянулась надолго. Герцог и сын вели молчаливый разговор одними взглядами. Своими словами Кинехеах дал понять: вторжение ожидается настолько страшное, что сенешаль с самого начала уверен — придётся созывать народное ополчение. Причём настолько большое, что как обычно одних королевских солдат в сержанты и офицеры не хватит. И потому заранее надо готовить командовать профессиональных военных из дружин дворян. Наконец Тамбл спросил:

— Всё так плохо?

— Всё хуже, чем можно представить. По союзникам уже нанесли удар, и раньше, чем все думали. Теперь мы боимся, что уже нас мастер-магистр попытается раздавить быстрее, чем Степь и земляне смогут подойти на выручку. Причём нас будут не захватывать, а убивать. Под корень, сжигать дотла. Чтобы даже когда подойдёт помощь, мы не смогли подняться и встать в общий строй.

— Вы уверены, Ваше Высочество? — сын герцога всё-таки не смог сдержать удивления. — Синклит не вмешивается в обычные дела. Так было с самого начала.

— Вмешивается, ещё как. Мэтр Гармунд нашёл доказательства, магистры постоянно лезут в наши дела. Просто раньше им удавалось оставаться в тени. И побеждать. Зато нынешнему мастер-магистру мало тайной власти, он хочет всех нас открыто обратить в своих рабов. И Келти ему как кость в горле, потому что мы перед ним не согнёмся, и мы — сила, способная его остановить. Дядя Редвалд, после Большого пожара, раз за разом срывал покушения. Это стоило жизни его жене и двум моим кузинам. Да, слухи верны. Третья моя кузина, Анастасия, была похищена. Осталась жива чудом да исключительно милостью Кайны, не иначе. И то ей при этом пришлось пережить такой ад… А теперь, когда стало ясно, что нож в спину и яд бесполезны, на нас пойдут войной.

— Я помню Лозаду, я тогда был мальчишкой в войске вашего деда, принц. И я повторю его слова. «Они пришли к нам с мечом — и получат на своей земле огонь». Мой сын поведёт солдат, куда скажете вы и сенешаль. А я еду с вами. Слух о моей смерти уже наверняка побежал впереди вас? Вот и стану доказательством лживости тех, кто посягнул на нашу землю.

* * *

Ветер гнал свинцовые тучи, так и норовил забраться под одежду, выстудить, заморозить. А под ногами была каша из подтаявшего снега и грязной земли. Замок лорда Гвинф тоже словно замёрз или у него испортилось настроение от промозглой погоды. Королевскую армию он встретил поднятым мостом и гарнизоном на стенах. Флаг королевства на флагштоке был спущен. Лорд Гвинф открыто поднял мятеж.

— Он с ума сошёл! — не выдержал граф Келлет. — Ваше Высочество, другого объяснения я не вижу. В жизни не поверю, чтобы лорд Гвинф продался Эдфельду и ждёт его.

— Или мы опоздали, — глухо ответил герцог Тамбл. — И ему не повезло как вам, граф.

Келлет отвёл взгляд и грубо выругался. Он тоже заперся в замке, поверив слухам, что королевская армия берёт штурмом родовые гнёзда несогласных и вырезает семьи под корень. Герцог Тамбл смог своим примером убедить его в самый последний момент. Агенты мастер-магистра успели отравить жену и младшего сына, но подоспел врач полевого госпиталя с капельницей и лекарствами. А дальше пострадавших — семью и несколько человек прислуги — вертолётом вывезли в реанимацию, в одну из клиник земной колонии. Шансы выжить им давали весьма неплохие…

— Ваша светлость, — попробовал герцога отговорить принц. — Возможно, вам не стоит вести переговоры лично.

— Вы сами сказали — мы на войне, — усмехнулся Тамбл. — Пойдёмте господа.

— Может быть ещё не поздно, — добавил граф Келлет, когда-то начинавший у старого лорда Гвинф оруженосцем.

Отряд переговорщиков, неся знак королевства и зелёный венок на шесте, остановился на границе обстрела со стен замка. Тамбл скосил взгляд направо. В последних рядах их отряда развернул оборудование техник, а стоявший рядом маг копировал картинку с монитора и проецировал герцогу Тамбл и его спутникам. Вместо зубцов стены в подзорную трубу они могли видеть с беспилотника любую точку замка.

— Почему вы встречаете своего сюзерена закрытыми воротами? Разве вы мятежники и враги своей стране? — загремели усиленные магом слова герцога Тамбл.

— Мы не ведём разговоров с подлыми убийцами! Мы не подчинимся королю, который попирает древние обычаи, а сам сыплет яд! — со стены ответил недавно начавший ломаться юношеский голос.

— Мальчишка говорит, словно имеет право командовать, — констатировал герцог Тамбл.

— Младший сын, — уточнил граф Келлет, хорошо знавший семью Гвинф. — Рядом Валда, капитан замковой стражи. Плохо, — и резко, с силой сжал кисть в кулак.

— Лорд Гвинф. С вами говорит ваш сюзерен герцог Тамбл и знатнейшие люди королевства. Мы своей волей пришли под стягом принца Кинехеаха, голоса короля. Почему вы встречаете нас как враги? — и кивнул графу Келлету: ваша очередь.

— Келрик, ты меня видишь и узнаёшь? Валда, да уймите же вы его, — на мониторе было видно, как паренёк и капитан о чём-то заспорили. — Вы тоже меня знаете. И если сейчас вы в нас запустите чем-нибудь, случится непоправимое. Впустите хотя бы меня, и поговорим.

— Граф, они могут взять вас в заложники.

— Ваша светлость, вы полчаса назад говорили Его Высочеству, что у нас война. И я тоже солдат. Если меня убьют… печально, что тогда придётся сровнять замок с землёй. Он нам ещё пригодится, как и его храбрые защитники. Я пойду.

Тут капитан, похоже, наконец-то сумел убедить своего господина, и раздался ответ:

— Мы кинем вам верёвку.

Два часа спустя парень неполных шестнадцати лет, со слезами на глазах, рассказывал в лагере принца о том, что случилось в замке. Его отец получил от заслуживающих вроде бы доверия источников подтверждение слухов: королевская армия не просто берёт штурмом замки, но преследует и убивает даже тех, кто пытается уйти без боя, покинуть страну. Гарнизон тоже готовился сражаться с отчаянием загнанных в угол крыс. По тем же слухам кровожадный принц, мстя за покушение, резал и прислугу с дружинами. Но появление под стенами живого и невредимого герцога Тамбл, в сопровождении остальных «казнённых», могло всё испортить. Вряд ли твердолобый Гвинф согласился бы вслед за герцогом встать под королевские знамёна, но и открыто поднимать мятеж он тоже не стал бы. Особенно узнав, как его обманули. Зато в случае смерти лорда и его семьи у гарнизона точно не оставалось бы выбора, кроме как умереть, забрав с собой побольше врагов. Ибо открой они после всего ворота — на них останется клеймо предавших и отравивших своего господина ради спасения собственной шкуры. Во время войны таких вешают как дезертиров.

Младший из детей лорда уцелел случайно. Он бредил военными подвигам, старался быть настоящим воином, жил в казарме и ел вместе с простыми солдатами. Остальную семью поразил не просто яд, а проклятье, вызывающее превращение в химеру. Но мгновенной трансформации организм перенести не мог. Зато в итоге трупы выглядели настолько жутко, что от их вида не по себе становилось даже привыкшим ко всему воякам и магам.

— Убийц взяли, спасибо вашим людям, мой принц, — в голосе мальчишки прозвучал неприкрытый вызов. Ведь по новым законам их полагалось просто повесить.

— Лорд Гвинф, — парень вздрогнул, он ещё так до конца и не осознал, что отцовский титул теперь принадлежит ему. — Преступников положено повесить. Но учитывая ваш гнев и горе, вы могли и не дождаться прибытия королевского судьи. Который посетит замок завтра во второй половине дня. За это я разгневаюсь и дам вам офицерский патент в нашу новую армию, которая… Вы меня понимаете?

— Конечно, мой принц, — парень просветлел лицом и отвесил поклон. — Думаю, завтра в обед я приму ваше порицание и патент. — А пока дозвольте отбыть, подготовить отца и семью к похоронам?

— Идите, лорд Гвинф.

Кинехеах перехватил одобрительные взгляды герцога Тамбл и остальных представителей старой аристократии. Их предложенное принцем решение тоже устраивало. Все как один они подумали, что это знак — новые законы введены на время войны, потом всё вернётся обратно. Не зря же «голос короля» сейчас изящно обошёл закон в пользу нового лорда Гвинф? Кинехеах словно невзначай кивнул, мол, так всё и есть. Сам же подумал: как ни цинично звучит, но круг богов, похоже, и в самом деле за их семью. Не только наполовину удачная попытка отравить семью графа Келрика, после которой несколько колеблющихся, но очень влиятельных семей, связанных с Келриками родственными узами, загорелись местью и поддержали короля. Лорд Гвинф пользовался огромным уважением, но не отличался гибкостью ума. Вокруг него неизбежно начала бы собираться оппозиция из колеблющихся. Теперь же все сомневающиеся получат отличный пример, и будут не спорить и драться за привилегии, а сражаться под королевскими знамёнами за собственную жизнь.

* * *

Солнце медленно катилось к закату, побагровело, но ещё не коснулось горизонта. И всё равно близость ночи уже чувствовалась, подул ветер и похолодало. Зато ветер сдул запахи железа, смазки и бензина, принёс морозную свежесть и аромат свежего снега. Выйдя из палатки, Кинехеах с наслаждением вдохнул воздух полной грудью. На краю лагеря заржала лошадь, и принц невольно улыбнулся этому звуку как старому знакомому. Гостю из далёких времён первых походов. И порадовался, что, несмотря на машины, кавалерия себя не изжила. Перед столкновением с армией Эдфельда к королевской армии присоединились отряды пограничников и местных дворян, хорошо знавшие местность. Скорость Кинехеаху теперь была не нужна. Скорее наоборот, каждый лишний день играл на руку Келти. Это и время, которое враг бездействует, давая справиться с болезнью в степи. Это и сложности со снабжением у короля Эдфельда. Разграбить ему удалось только несколько приграничных деревень, дальше предупреждённые жители успели бежать. Пара небольших городов врагу, конечно, досталась — но пустые. Голые стены без еды и дров мало помогут, а захваченные дорогие вещи задержат обоз. Плюс армия вторжения была в несколько раз больше королевской, с ней шла уйма лошадей. А боевой жеребец знаменитой тяжёлой кавалерии на подножном корму долго не протянет. Вторым соображением было то, что всадники в боевом охранении хорошо обеспечивали скрытность: пусть враг не знает о машинах как можно дольше. Но это всё были соображения для ума, а сердце радовалось, заслышав ржание лошадей очередного вернувшегося патруля.

Стоило войти в штабную палатку, как посторонние мысли были отброшены прочь.

— Вольно, господа. Докладывайте.

Преимуществом Эдфельда был огромный боевой опыт именно полномасштабных кампаний. Намного больше, чем у Кинехеаха и его офицеров, воевавших, но малыми отрядами. К тому же, как атакующая сторона, Эдфельд имел преимущество в манёвре. Мог сам выбирать, где ему удобнее дать генеральное сражение. Принц решил противопоставить агрессору не только технику, но и штаб: каким бы гениальным полководцем не был Эдфельд — он один. И соревноваться с ним станут сразу несколько десятков аналитиков и офицеров штаба. Вот уже который день они высчитывали, где может оказаться армия противника. Складывали данные по логистике, донесения патрулей и результаты наблюдений с воздуха. И наконец были готовы представить результат.

— Ваше Высочество, — начальник штаба улыбался. — Мы их нашли. Девять из десяти, что они в шестнадцатом квадрате. Остальное — что в семнадцатом. Разрешите воздушный поиск с воздуха по полному профилю?

Принц ненадолго задумался. Текущую разведку вели лёгкие машины, которые работали в видимом и инфракрасном диапазоне. Стоит ли рискнуть? Если они ошиблись, на двенадцать часов они останутся без тяжёлых беспилотников и возможности отслеживать магов. А если нет, и Эдфельд на расстоянии одного броска?

— Хорошо. По всем подразделениям готовность два. Начинайте разведку через час. И пригласите на пункт наблюдения герцога Тамбл и остальных.

Несколько толстых сигар беспилотных дирижаблей поднялись в воздух. Принц тем временем комментировал происходящее для герцога и остальных из свиты. Чтобы не мешать, они расположились не на пункте управления, а чуть в стороне возле отдельного экрана, куда дублировалась картинка с контрольного поста.

— Наверняка противник наложит маскирующие чары. Вполне вероятно, что он может быть осведомлён о возможностях воздушной разведки. Мы будем вести поиск по нескольким признакам. Во-первых, нестыковки по краям фальшивого изображения местности и ночного леса. Во-вторых, несоответствие изображений видимого диапазона, инфракрасного и ультрафиолетового, показания радара и сонара. И третье — пиковые выбросы вражеские маги будут рассеивать, но это вызовет смещение среднего показателя магического фона. Мы ещё в прошлый облёт сделали карты энергетического фона эфира возле лагеря. Сейчас техник на крайнем левом мониторе сводит два градиента с разницей в сутки.

Около часа несколько дирижаблей вели наблюдение, неторопливо прочёсывая сектор. Сигнала всё не было, граф Келрик даже позволил себе отпустить деликатную шутку про «новые способы лучше старых». И тут сообщения пошли один за другим.

— Обнаружен противник.

— Квадрат шестнадцать-три.

Граф Келрик виновато отвёл взгляд в сторону. Армия врага находилась всего в пятнадцати километрах, но ни один разъезд их не обнаружил. В это время старший смены наблюдателей подошёл к принцу и сделал негромкий доклад так, чтобы слышал только командующий. Когда офицер закончил, Кинехеах отдал приказ:

— К бою. Готовность один.

Лагерь почти сразу стал напоминать растревоженный муравейник. Солдаты расчехляли орудия и системы залпового огня из походного положения в боевое, другие солдаты спешно разворачивали линию обороны с учётом данных авиаразведки. Хмурый принц обратился к герцогу Тамбл.

— Его Величество владыка Великого леса будет просто счастлив узнать, что кто-то продаёт его секреты мастер-магистру. Армия Эдфельда готовится атаковать нас по тактическим схемам, созданным когда-то Зелёной стражей. Ночью они выдвинутся в нашу сторону. В лагере сейчас заканчивают стационарные пентаграммы. Опираясь на них, они надеются защитить от первого удара тяжёлую кавалерию и ослабить огонь наших орудий по пехоте. А дальше врукопашную, и сыграет численное превосходство.

— А Великий лес не мог заключить тайного договора с Эдфельдом? — осторожно уточнил герцог.

— В том-то и дело, что это точно не Зелёная стража и армия гвенъя. Несколько лет назад неофициально, но с одобрения Его Величества и под руководством кронпринца, ряд старших лордов заключили несколько договоров с Альянсом, — Тамбл, не скрывая сарказма, усмехнулся: давайте уж будем честными — такой «частной инициативой» король просто не хотел ставить в известность своих недругов. — В том числе в порядке обмена опытом офицеры и маги Зелёной стражи совместно с армией Альянса занимаются зачисткой химер на землях Брошенного королевства. А здесь именно старые схемы и устаревшие системы маскировки. Но вы правы, Ваша светлость. Возможно, нас потом попробуют столкнуть лбами, предъявив «доказательства» участия гвенъя. Больше того, сам того не зная, Эдфельд, похоже, выступает наживкой. Чуть в стороне, мы обнаружили группу магов, замаскированных намного более тщательно. Как им кажется, они спрятались даже от нашего обзора с воздуха. Полагаю, они планируют наблюдать, как именно мы будем уничтожать армию Эдфельда.

— Я понимаю, вы хотите нанести удар артиллерией, — уточнил герцог. — А почему вон та батарея стоит сильно в стороне?

— Нам тоже интересно и надо тренироваться на мышках, — хищно ощерился принц. — Та батарея будет стрелять снарядами с зарином. Это сильно ядовитый газ. Маги точно после первого же налёта будут вне игры. Но интересно, как поведут себя амулеты?

Тамбл с такой же хищной усмешкой кивнул. Алхимические яды на войне давно уже не использовались. Навесить каждому солдату амулет от низкой концентрации яда может себе позволить даже небогатый полководец. Чтобы пробить защиту, нужна высокая концентрация яда, но тут рискуешь потравиться сам — сейчас или потом. К тому же, высокая плотность отравы, способная пробить амулеты, требует больших затрат энергии и материалов, «на ходу» и в поле провернуть это очень сложно. Потому-то ядовитые облака или реки использовались лишь в немногих крепостях и применялись для этого стационарные пентаграммы: заодно после сражения они очистят яд. Зато если от взрыва фугасных снарядов защитные амулеты против яда выйдут из строя, это может стать настоящим прорывом в военном деле.

Орудия и ракетные установки рявкнули раз, потом второй.

— Можно поздравить, господа, — удовлетворённо подвёл итог принц. — Стационарные системы магов-наблюдателей не вынесли и одного удара, зарин подействовал отлично. С армейскими амулетами несколько хуже, их вышло из строя после двух налётов около половины. Но и это можно считать успехом.

* * *

Официально о вторжении Эдфельда никто не объявлял, но и слухи не пресекались. Поэтому новости, доставленные королю гонцом, уже через час гуляли по всей столице. Знаменитая тяжёлая конница жжёт приграничные города и деревни. И мгновенно даже те, кто ещё вчера недовольно высказывался против нововведений, стал горячим сторонником короля. Дескать, когда сами спорим — хоть носы друг дружке поразбиваем. И другое, когда, под шумок, в дом разбойники полезли. Во дворец одна за другой зачастили делегации от гильдий и магистратов: дворяне и города начали собирать ополчение в помощь королю, сообщали, что за свой счёт закупают в кладовые продовольствие и куют оружие. Страна готовилась как один встать против врага.

Очередной гонец, промчавшийся по улицам ранним утром, вроде бы ничем не отличался от десятков себе подобных. Но по столице мгновенно разошлась весть: королевская армия под командованием принца Кинехеаха наголову разгромила латников Эдфельда. Непобедимый полководец проиграл вчистую, его армия перестала существовать. И мгновенно по городу начались стихийные гуляния. Трактирщики бесплатно выкатывали бочки с вином, а маги устраивали фейерверки… Турстан, глядя из окна на разноцветную ликующую толпу на дворцовой площади, молча покачал головой: пусть радуются. Война только началась и обещает быть долгой и страшной. Горе ещё успеет собрать обильную жатву с каждой семьи. Потому — пусть пока радуются.

Глава 8. Ответный ход

Бункер на берегу реки, которую до сих пор по старой памяти многие называли Волгой, спал много лет. Но несколько месяцев назад, едва начали поступать сообщения о биологической атаке в Степи и попытке мятежа в Келти, главный командный пункт земной колонии очнулся. Снова заработали экраны видеостен и мониторы, в контрольных центрах и залах совещаний зазвучали срочные и не очень доклады, а штабисты, аналитики и генералы перебрались из уютных кабинетов небоскрёбов на подземные уровни. Они должны быть готовы в любой момент, не теряя времени, взять в руки нити управления огромной паутиной эскадрилий, полков и бригад. Почти как перед Катастрофой… Разве что в этот раз в коридорах встречались не только люди, но и бородатые нэрлих. А едва в Келти закончат усмирять последних мятежников и разберутся с Эдфельдом, от короля Турстана должен будет приехать принц Кинехеах, вместе со своими офицерами.

Первые недели, на взгляд адмирала Рота, шли очень удачно. Противник действовал словно по одному из сценариев, заранее разработанных аналитиками. Болезнь отступала. Ни в исходных расчётах, ни в дальнейших планах, ослеплённые разгромом разведывательной сети, магистры Синклита не могли предположить и учесть, что с одной стороны заражённые районы быстро изолируют люди, а с другой каждый заболевший не будет покупать лекарства за свой счёт, а получит их от кагана бесплатно. Хорошо всё складывалось и в Келти. Мятеж угас сам собой, но не слишком быстро. Враги короля удерживали лишь несколько замков и городов на границе бывшего герцогства Аллардис. А под предлогом отражения агрессии со стороны Эдфельда, по образцу королевской армии, спешно перевооружали дружины дворян. И такая «благодать» Александра Рота беспокоила с каждым днём всё сильнее и сильнее. Не бывает, чтобы судьба решила играть исключительно в одни ворота.

Когда, в конце мая, адъютант разбудил командующего посреди ночи, по его встревоженному лицу Александр понял, что спокойная жизнь закончилась.

— Господин адмирал. Вас в узел связи. Срочно просит Хранитель.

За минуты, которые занял путь по коридорам до комнаты спецсвязи, Александр успел прокрутить в голове с десяток сценариев, но так ничего и не придумал. Судя по картинке на заднем плане монитора, Лахлан находился в Степи. И едва Рот занял своё кресло, Хранитель тут же начал:

— Извиняюсь, что пришлось будить вас посреди ночи. Но каждая минута на счету. Синклит готовит по вам удар.

— Вы решили вмешаться на нашей стороне открыто?

— Я должен. Мастер-магистр уже нарушил равновесие своей новой болезнью. Так что теперь он легко пойдёт дальше. И если ему удастся задуманное, нас всех ждёт чудовищная катастрофа. Я не смог выяснить точно, побоялся, что, если про мой интерес узнают — начнут немедленно и не будет времени на подготовку. Но болота севернее Келти бурлят искусственно выведенной жизнью. Думаю, это будут какие-то насекомые. Я уже предупредил друидов и Мэргена, но остальных через вас получится быстрее.

— Принято. И спасибо.

Едва монитор погас, адмирал приказал:

— Линию спецсвязи с Турстаном.

И в который раз пожалел, что у них нет спутников, связаться с принцем Кинехеахом напрямую. Ибо обычную передачу от землян к армии принца пусть не расшифруют, но могут засечь — магистры уже могли догадаться про радио. Придётся сначала передавать информацию в столицу Келти, а уже там они включат её в повседневный обмен между королём и армией. Оставалось надеяться, что полученное от Хранителя предупреждение достигнет Кинехеаха вовремя.

* * *

Колонна тащилась ужасающе медленно. Дороги в герцогстве Аллардис оставляли желать лучшего, а сейчас вообще раскисли по весенней распутице. Колёса бронемашин и грузовиков месили грязь и булыжник, оставляя за собой вместо тракта похожее на болото «направление движения». Но принца Кинехеаха куда больше волновала последняя шифровка из столицы. Хотелось бы радоваться: большая часть городов в герцогстве или открывала ворота без боя — грозная слава победителя Эдфельда летела впереди королевской армии, либо бросала сопротивляться после первого же артналёта. Однако ещё оставалась столица герцогства — и там будут драться до последнего. Не только потому, что в городе укрылся сам Аллардис и его сторонники. Жителям тоже терять нечего. Они громко и публично разорвали вассальную присягу перед королём, надеясь стать новой столицей страны… И теперь их всех ждала каторга, а стены города сровняют с землёй. Если Синклит задумал ударить, то он нападёт именно сейчас.

В салоне машины было душно, но никто не жаловался. Получив новость Хранителя, теперь они двигались так, словно находились в зоне химического загрязнения. И уж лучше находиться в душном салоне, чем в грузовике париться, сидя в костюме химзащиты и изолирующем противогазе.

Небольшая ферма в десяти километрах от города встретила пустотой, в хлеву жалобно мычала корова. Хотя разведка с воздуха показывала, что люди тут есть. Крестьянам было всё равно, мятеж они не поддерживали и не осуждали. Да и королевской армии, славившейся дисциплиной и отсутствием мародёров, никто не опасался. Попрятались пейзане, завидев непонятные грохочущие повозки. Но далеко уйти не успели. Вскоре семья тряслась от страха в руках «чудовищ с хоботами». Принц дал указание магу, чтобы тот сформировал его изображение снаружи перед пейзанами: хотелось лично уточнить некоторые детали про город.

— Ваше Высочество! Тревога!

И тут же на монитор принца пошло изображение от висевшего над городом беспилотника. Сначала в объектив камеры закрыли тучи, такие массивные и тёмные, каких до сих пор людям видеть ещё не приходилось. Небо почернело. И тут же в объектив стукнулось первое насекомое, овод, но с каким-то металлическим отливом. Тучи состояли из видоизменённых комаров, оводов, мух, слепней. Немедленно качество радиоприёма начало ухудшаться, словно дирижабль попал в облако металлической взвеси. Беспилотник ещё успел передать, как туча достигла города, и там начался настоящий ад. Ядовитые создания сотнями и тысячами облепляли людей и животных, по улицам метались и падали фигуры, мгновение назад бывшие людьми. Лишь над дворцом герцога и ещё в некоторых местах загорелись купола защитных пологов. И тут же облако облепило защиту, насекомые сгорали тысячами и продолжали наседать миллионами. Для людей под куполами отсрочка случилась ненадолго — дежурный маг в штабной машине по расходу энергии мгновенно подсчитал, что дольше всех продержится дворец: примерно минут сорок. Барьеры иссякнут раньше, чем закончится нескончаемое облако. И тут экран замерцал белым: окончательно потеряв сигнал, беспилотник самоуничтожился.

— Людей с фермы в машину, — приказал принц Кинехеах. — Лёгкие машины разведки пошлите вперёд. Предупредить, пусть начинают эвакуацию. И открытым текстом передавайте в эфир, чтобы в полосе движения насекомых тоже начинали эвакуацию.

Сам же Кинехеах жарко зашептал молитву, чтобы модифицированные комары не прогрызли костюмы и вообще, за выхлопами двигателей, потеряли людей. А ещё были заточены именно под убийство живых существ и не станут набиваться в двигатели. Туча двигалась достаточно медленно. Армия успеет выйти из-под удара основной массы тварей.

* * *

Смертоносное облако медленно ползло по закатному небу от границы вглубь страны, оставляя за собой безжизненную пустыню: за кровососущими насекомыми двигалась переделанная магами саранча, доедая не только растения, но и трупы. Причём насекомые были ядовиты, умирая, отравляли землю — без очистки поля бывшего герцогства Аллардис не родят ещё с десяток лет, не меньше. Лахлан, глядя на рой, досадливо поморщился. Потом посмотрел на помощников из Круга друидов, собравшегося по его зову. Стариков выдавал гнев в глазах, молодых же самым настоящим образом трясло от того, что им сейчас предстояло. Облако смерти встретит армия защитников-птиц. Вот только аргумент, что все эти птахи всё равно погибнут, когда туча доберётся до гнёзд — он для разума, душа протестовала против такого массового убийства. Но Лахлан в своих помощников верил. Ибо друиды лучше других понимали, как сейчас задрожало хрупкое экологическое равновесие континента. И какая бездна разверзнется, если опыт мастер-магистра по наказанию несогласных окажется успешен.

— Начали.

И тут же друиды один за другим присоединяли свою силу к импульсу Хранителя. Собранная за десятки километров по всей округе, навстречу чёрной туче устремилась многоцветная туча птах. И пусть насекомые были несъедобны для птиц, выкованный миллионами лет эволюции инстинкт звал их прятаться от хищников. При этом неумолимый приказ магов гнал насекомых вперёд. Смертоносное облако замерло, заколебалось, когда в него врезались птицы. И тут Лахлан ощутил чудовищную боль. Он умирал сейчас с каждой птицей. В ответ сжал зубы и послал новый импульс. Пусть насекомые были ядовиты, несокрушимая воля друидов и Хранителя звала птиц нападать и поедать… Авангард воздушных воинов бездыханными упал на землю, но к их место занимали всё новые и новые «солдаты».

Ночь и день слились в беспрерывную боль и медленное отступление назад, туда, где зов дотянется до новых птах, чтобы и их бросить в чудовищную мясорубку. Солнце снова медленно катилось к закату, когда рации на поясах Хранителя и друидов заголосили:

— Мы готовы. Отступайте.

Отчаянным усилием они выиграли день, пока трудились чародеи, управляющие погодой: на пути насекомых встанет полоса дождей и ураганов. Глядя на разгорающееся буйство стихии над горизонтом, Хранитель Лахлан думал, что прилагательное «грозный» в русском языке образовалось от слова «гроза» неспроста. Величественное, потрясающее по красоте явление природы — даже если оно вызвано руками человека. Не зря же гроза во все времена вызывала священный ужас, ибо последствия её были непредсказуемы. В землю ударили тысячи молний, расцветив небо. Загрохотало так, что заболели уши. Резко похолодало, а на землю хлынули потоки дождя.

Судя по тому, что никаких новых действий врага не последовало, маги Синклита отнеслись к задержке спокойно. Искусственно выведенные насекомые гибли в непогоду хуже обычных, силы же защитников не бесконечны. А на стороне Синклита естественный процесс воспроизводства, болота исправно будут давать партию за партией. Гроза же грохотала неделю, реки выходили из берегов, смывая опустевшие дома и постройки, трупики насекомых и обглоданные скелеты. Лахлан и главный друид Круга все дни находились у самой границы шторма, с тревогой высчитывая время. Вот небо начало проясняться, смертоносная туча поднялась обратно в воздух. Друид открыл было рот что-то сказать… и закрыл, потому что увидел то же, что и Хранитель. В небе басовито загудели точки самолётов. Один за другим они снижались и сбрасывали на облако свой груз. Тысячи тонн инсектицидов. Промышленность, уже переведённая на военные рельсы, готовила химикаты все дни, пока чародеи и друиды сдерживали натиск. И тут же запахло озоном.

— Пойдёмте подальше, друг мой, — Лахлан взял за руку старшего друида. — Теперь нам тут находиться вредно.

— Но Хранитель!.. Погибнут не все мутанты.

— От яда не все. Уцелевших мух и саранчу уничтожат с помощью электромагнитного излучения. С крупными животными и большими скоплениями ничего бы не получилось, велика масса. Но единичные насекомые и небольшие рои сгорят. Болота жалко, — вздохнул Лахлан. — Зная мастер-магистра, и примерно представляя, сколько он вложил в свою идею…

— Они попробуют вывести новые устойчивые к химикатам породы.

— Да. Но не успеют. Как только покончат с первой волной, болота зальют напалмом, засыплют всевозможными ядами. Не только алхимия, но и синтетические яды землян. Знаете, друг мой, никогда даже подумать не мог, что мне придётся вот так. Полные жизни места превращать своими руками… Да-да, исполняют они с моего одобрения, и значит по моей воле. Своими руками я превращаю эти места в мёртвую на десятилетия пустыню. Но лучше так, чем гибель Келти и Великой степи, чем катастрофа на континенте. Ведь если мастер-магистр победит, он попробует ещё раз. И ещё. Удобный и страшный способ для несогласных.

— Вы вмешаетесь. И примете чью-то сторону. Впервые, — друид не спрашивал, он утверждал.

— Да. Действия мастер-магистра поставили мир на грань катастрофы. И я должен сказать про это миру.

* * *

Дни, пока шло сражение с насекомыми, адмирал Александр Рот не вылезал из подземного бункера. Командовал авиацией и магами — одновременно в королевствах началась информационная война. Друиды и сеть агентов Альянса разнесли повсюду слова Хранителя. Люди пересказывали слухи один страшнее другого. И пусть на южной половине континента Синклит сдержать неприятные для себя пересуды сумел, северные страны одна за другой заявляли о нейтралитете. Мол, торговать с Альянсом, подчиняясь воле мастер-магистра, они не будут, только и давать войска и припасы для войны тоже отказываются. Это была победа не меньше, чем уничтожение насекомых. Но при этом, уже через пару месяцев такой напряжённой работы координатором, чувствовал себя Александр выжатым лимоном. И потому в текст срочной депеши от председателя сената Белозёрова пришлось вчитываться дважды.

— Если это шутка, то не смешно, — буркнул адмирал сам себе под нос и принялся натягивать уже приготовленный ординарцем мундир. «На поверхность» выходить придётся официально. Делегацию от гвенъя ждали, Великий лес, связанный за последние годы с землянами тысячами деловых и военных нитей, в стороне от намечающейся драки остаться не мог. Никого и не удивило вступившее на землю Степи в первых числах июля посольство, направляющееся к земной колонии. Судя по штандарту, возглавлял его брат лорда Херебарда. Отряд был довольно велик, командовал им капитан Рысей, да и охрану почти сплошь несли Зелёные стражи. Но и это никого не удивляло: младшего брата Херебард очень любил, наверняка желал гарантировать его безопасность при любом развитии ситуации. Никто и подумать не мог, что едва посольство пересечёт границу землян, как над ним вместо знамени лордов Изумрудной рыси взовьются личные штандарты самого кронпринца.

Послов принимали со всей пышностью, хотя настолько представительную делегацию не ждали совсем. Кронпринц лично вручил председателю Сената верительные грамоты. Произнёс положенную по протоколу речь. И наконец, перешёл к сути дела:

— Несмотря на разногласия первой встречи, дружба между нашими народами крепнет. И потому целью нашего визита стало предложение Его Величества и палаты Великих лордов о расширенном торговом договоре, который послужит процветанию наших народов.

Кронпринц умолк, наслаждаясь мелькнувшей на лицах Рота, Белозёрова и их помощников оторопью — не смотря на большой политический опыт, сдержаться земляне не могли. Ведь договор с гвенъя означал, что провалилась экономическая блокада, которую Синклит пытался, ещё до начала войны, навязать Альянсу. Запретить торговлю с Великим лесом не в силах пока даже мастер-магистр. А Его Высочество, выдержав паузу, продолжил.

— Кроме того, от лица Его Величества я хотел бы предложить вам ещё один договор. Перед кругом богов принести клятвы о вечном и нерушимом мире межу нашими народами: людьми, нэрлих и гвенъя. Также прошу рассмотреть договор о военной помощи Великому лесу, если на нас нападут. И в связи с этим, чтобы лучше узнать вашу страну, прошу позволить мне и моим спутникам несколько лет пожить у вас.

Слова наследника престола встретила мёртвая тишина. Свиту кронпринца составляли сыновья самых знатных и влиятельных родов страны. Гвенъя не просто помогали землянам, они вставали в разгорающейся войне на сторону Альянса. После столетий вражды, сразу послать войска на помощь нэрлих правители Леса не смогут — их не поймут собственные подданные. Но договор о вечном мире и военной помощи, особенно когда себя в заложники предложили кронпринц и остальные, означал, что западная граница Альянса фактически будет охраняться армией гвенъя. Попытайся Синклит пройти сквозь территорию Великого леса, гвенъя примкнут к союзу уже открыто и со спокойной совестью двинут свои полки на штурм замка мастер-магистра.

Первым разорвал затянувшуюся паузу Белозёров. Нарушая протокол и все дипломатические нормы, он подошёл к кронпринцу, крепко пожал руку и сказал одно слово: «Спасибо». Следом то же самое сделал адмирал Рот.

Обсуждение нюансов затянулось на две недели. Обе стороны старались подготовить договор так, чтобы в нём не нашлось ни единой щёлочки и для противников внутри Леса, и для магистров Синклита, которые наверняка попытаются поддержать недовольных. А когда документ был торжественно подписан, Александр пригласил кронпринца и его советников посетить военный аэродром, откуда готовились стартовать стратегические бомбардировщики. Сопровождал адмирал почётных гостей лично, и, по возможности ничего не скрывая, отвечал на все вопросы. Кронпринц и его свита прошли через ангары, где на самолёты вместо оборудования для сброса химикатов устанавливали бомбы, потом вышли к взлётной полосе — чтобы увидеть, как выруливает первая эскадрилья бомбардировщиков.

— Красиво. И смертоносно, — сказал вслед уходящим в небо машинам кронпринц. — Куда они?

— Эти — к замку мастер-магистра. Следующие ударят по особнякам остальных магистров. Надо пользоваться, пока они не догадались, что грифоны и вертолёты не единственная угроза. И не начали защищаться от удара с неба.

Кронпринц кивнул в ответ, потом направился к двум самолётам, которые тоже готовились к вылету. Там он снял с пояса флягу и уронил на колесо шасси несколько капель вина.

— Да будет с вашими воинами удача и благословение круга богов. За скорую победу!

— За победу! — ответил Александр.

Эпилог