ать процесс извлечения информации, чтобы исключить потерю данных: по требованию Тоцкого пакет стирался по мере перекачивания в онлайн-режиме. Заказчик хотел гарантии на случай, если кто-то ещё получил ключ и повторно информацию скачает и попробует дешифровать. Да, биопроцессор окажется перегружен и удержит данные не больше суток. Но если Глеб угадал правильно, он управится намного быстрее.
– Деньги перечислены на ваш счёт, мадмуазель, – Тоцкий демонстративно обиделся, что девушка через браслет его слова проверила. – И позвольте вам сделать небольшой подарок, – он сунул в руки пластиковый зелёный прямоугольник. – Действительна до конца дня. За мой счёт отметьте успешный рейд в настоящем ресторане. Думаю, наш бравый лейтенант составит вам компанию.
– Так точно.
– Благодарю, господин начальник отдела.
Лада подарок приняла, хотя Тоцкий как человек ей явно не нравился. Но жизнь в пустыне быстро приучает хватать всё, что дают. А хорошая еда, вдобавок наверняка полная натуральных витаминов, лишней не станет никогда. Глеб отрапортовал с лениво-равнодушным видом, хотя позвоночник звенел как струна, и в районе копчика холодило неприятностями. Тоцкий решил подстраховаться. Он поверил, что неприятность с его порученцем – случайность во время боя. Точно не знает о неофициальном приказе майора Гладова, доставить Ладу к нему сразу после встречи с заказчиком. Иначе вообще не допустил бы Глеба к установке. Но в течение часа есть шанс по оставшимся на чипе «призракам» вытащить информацию, и наверняка у Вихтора есть нечто, способное уговорить курьера пойти на нарушение правил перевозки. Тоцкий подозревает выступавшего посредником Гладова в двойной игре? Девушку и её напарника «играют» втёмную, или она на стороне майора? В любом случае, утечки информации Тоцкий не допустит. Наверняка ещё и проконтролирует, чтобы они пошли именно в ресторан.
Глеб угадал по всем пунктам. На выходе из особняка их ждал электрокар, за рулём которого щеголял синей формой корпуса миротворцев белобрысый сержант-ровесник Глеба.
– Всем привет, меня тут попросили вас подкинуть…
– Здорово, наглая халявная морда. Скажи честно: сам напросился. Узнал, что есть возможность посидеть в ресторане с красивой девушкой за её счёт и побежал. Позвольте вас познакомить. Это Лада и Андрис. Этот халявщик – Богдан, мы вместе служили в корпусе. Потом он остался, а я ушёл.
– Шкурой рисковать.
– Зато я теперь старше тебя по званию.
– Зато как был чурбаном с девушками, так и остался. Сам стоит, и сесть не предложит.
Богдан вышел с водительского места и пошёл открывать заднюю дверцу перед девушкой, по дороге шутливо как бычок боднув приятеля. Глеб успел отскочить и начал ругаться:
– Поосторожней. Шутки шутками, а дал бы в глаз, куда я потом с фонарём? Солдаты засмеют.
– Да ладно. На тебе как на шипокобре всё зарастает. Присаживайтесь, леди. Карета подана, кучер ждёт.
Лада звонко расхохоталась, смех у неё был как россыпь колокольчиков. Пропала вся угрюмость, навеянная домом Тоцкого. Даже Андрис заулыбался: хотя у него, когда он узнал про визу, радужное настроение и так чуть ли не из ушей хлестало, он пытался это маскировать показной угрюмостью. Глебу мгновенного соприкосновения тоже хватило…
«Брат, я получил странный приказ. Замаскирован под просьбу, но от командира и в такой форме именно приказ. Встретить и проследить, чтобы вы два часа просидели в ресторане».
«Брат, странные дела идут. Всё нормально, я просчитал вариант. Идём в ресторан, пусть видят. Предупреди наших, кто-то хочет стравить Город и Пустынного хана. Завтра возможно буду знать больше».
«Тогда завтра вечером вот здесь, – пришли координаты небольшой кафешки на краю города. – Буду я или Вадим».
На душе сразу потеплело. Чтобы ни случилось, хорошо знать, что всегда в городе останутся братья из его сиб-группы, которые прикроют спину. Да и остальные Псы, случись беда, своего не бросят.
А потом они сидели в небольшом ресторанчике на проспекте Мира. Специально ради Андриса выбрали столик на улице и с видом на реку. Лёгкий ветер – не зная, не догадаешься, что его генерировали искусственно – приятно холодил кожу. В другом конце открытой веранды за столиком в бешеном темпе наливались несколько загорелых мужиков, похоже, удачливых коммерсантов из какого-то селения первой полосы. Чуть дальше среднего возраста женщина, поедая пиццу, бросила кусок своей болонке. Андрис настолько удивился, что даже поинтересовался у Глеба насчёт зверя, так похожего на собаку. А узнав, что это тоже собачка, но декоративная, никак не мог взять в толк, зачем кормить такое бесполезное создание? То ли дело худые поджарые овчарки пустынников, способные перегрызть горло вооружённому человеку. В остальном вокруг них было пусто, сонно и как-то уж очень благополучно – цены в ресторане покусывались.
Кельнер не заставил себя долго ждать.
– Добрый всем день. Чем могу служить?
– Предпочтения есть? – поинтересовался Глеб.
– Я ничего не знаю.
– Не люблю душистый перец, – сразу уточнила Лада.
– Тогда рекомендую салат из свежих помидоров, потом запечённые на углях стейки из рыбы – это вы точно больше нигде не попробуете. Булку, только свеженькую, хрустящую, густо намазанную маслом.
– Напитки я возьму на себя, – тут же подключился Богдан. – Нам медовуху, – а когда кельнер ушёл, пояснил: – Шикарная вещь, уникальная. Даже у озёрников пчёлы живут, но запаса мёда почти не делают. А под куполом мёд есть, вот и гонят. Надо пользоваться моментом, пока платит господин Тоцкий. Да и градус у медовухи умеренный.
Глеб кивнул, мол, не спорю. Про себя же отметил, что Богдан приказ «не отпускать из ресторана» захотел решить по наиболее простому варианту. Напоить гостей. Крепкое они пить не станут, а у медовухи и градус вроде не такой сильный, и напиток действительно уникальный и дорогой, второй раз за всю жизнь можно не попробовать. А ещё медовуха пьётся легко и настолько незаметно, что запросто можно налакаться до поросячьего визга. Но Лада и Андрис про эту её особенность догадаются не раньше завтрашнего утра.
Богдан и Глеб пили вроде бы наравне, медовуху в ресторане подавали и в самом деле отличнейшую. Но их организмам, упичканным разнообразными имплантатами, нужно было получить раз в десять большую дозу этанола, чтобы опьянеть. Гости же захмелели, хотя это пока ощущалось лишь в слегка покрасневшем лице, слегка развязанных движениях да в том, что они намного охотнее говорили. Глеб заключил сам с собой шутливое пари: сегодня получится у Андриса затащить предмет своего желания в постель, или нет?
– Если рай, про который чешут языками попы, и есть – он выглядит так.
– Только управляют им не ангелы, – резко ответила девушка.
– Если вы, мадмуазель, про Тоцкого, – уточнил Глеб, – то он не самый худший начальник. Да, сволочь. Не спорю. Но на своём месте, образованный и умный.
– Мразь. Все они одинаковые мрази.
– Я бы не был так категоричен, – осторожно сказал Богдан. – Вы знаете…
– Лучше, чем хочу. А вот вы в курсе, для чего выращивают сиб-группы?
Глеб и Богдан переглянулись, они-то как раз знали отлично. После зверлингов идея генетического конструирования казалась кощунством и была под строжайшим запретом. Вариант керхеров тоже никого не вдохновлял. Они срастались с машинами, фанатично внедряли киборгизацию до состояния, когда превращались в техно-муравейник, где после рождения каждая особь получала специализацию и могла за пределы назначенной касты шагнут очень ограниченно. Но и совсем лишаться бойцов с повышенными возможностями – отказаться от козыря, который в соревновании рас может стать решающим. Был выбран третий путь, евгеника. Для сиб-групп подбирали лучших по характеристикам сперма и яйце доноров, выпускники не замыкались в узкую касту, а свободно заводили семьи, чтобы в следующем поколении лучшие опять стали «отцами» и «матерями» новых групп. Эмбрионы выращивали в искусственных маточниках, после рождения они росли в интернате как обычные дети. Всех отличий – что круглосуточное наблюдение врачей в первые годы жизни позволяло без лишних затрат и риска для здоровья пересаживать детям биоимплантаты. Аналоги кибер-органов, но живые, эти устройства росли и развивались вместе с хозяином. Становились его частью. Потому из курсантов сиб-групп получались не просто специалисты высочайших физических и умственных данных с уникальной интуицией. Заодно выпускники сиб-групп на голову превосходили носителей искусственных техно-органов, как у того же Андриса. Детям не надо было сознательно учиться использовать новые дополнительные надстройки организма. Они ими просто пользовались как рукой или ногой.
– Ну… – осторожно начал Богдан. – Не только совершенные солдаты. Из сиб-групп вышло также немало известных учёных, инженеров, учителей. Вспомнить тех же Тургунову и Пышкина: оба были из сиб-групп, а в итоге их дети, кстати, рождённые естественным путём, совершили революцию в космоэкологии. Да и педагогика им до сих пор благодарна.
– Так было. На Земле. И у нас всего сто лет назад… – Лада ответила тихо и горько, кажется, даже протрезвела. – Мальчикам хорошо. Вы, наверное, видели Псов? Воины, мужчины. Такие нужны координатору и совету начальников отдела. А девочки давно не нужны. Нет, наоборот. Нужны. Как будущие постельные игрушки. Красивые, намного лучше простых служанок. Нас тоже выпускают из школы в четырнадцать и сразу распределяют по богатым домам. Нет, закон соблюдается, до шестнадцати лет никто тебе целку ломать не станет. Конкуренты только и ждут, чтобы поймать друг друга хоть на чём-то противозаконном. От остального это не спасает. Думаете, раз засунуть в тебя нельзя, то и всё? Нет, можно заставить устраивать стриптиз, ласкать себя, возбуждая хозяина, пока он долбит другую девочку постарше. Ласкать уже его. Ну а в шестнадцать ты переходишь в следующую категорию «грелок», которые раздвигают ноги. Тоцкий ничуть не лучше, сам видел – у него такие же девочки служат. Ладно, что прошло, то прошло. Кельнер! Ещё бутылку. Гуляем.