– Немедленно. И ещё. Виктор и Андрей тоже могут уйти с тобой. Их тоже здесь ничего не держит.
Василиса открыла было рот напомнить, что у Андрея вроде отец и мать есть. И тут же закрыла. Сама виновата, так и не удосужилась у друга расспросить про семью, а он не рассказывал. Но если вспомнить, как Андрей прошлую зиму жил у Виктора, там всё плохо.
– Мой аналог Андрис убил Ладу, аналога Василисы. Вы уверены, что готовы рискнуть и взять потенциального предателя с собой?
– Глупости, – отрезала Василиса. – Ты – это ты, а он – это он. Это как приравнять здешнего Глеба, и моего, – девушка сообразила, что ляпнула и прикусила язык, но было уже поздно. Оставалось молча наливаться розовой краской смущения.
– Очень мило, краснеть тебе идёт, – усмехнулся Виктор. – Тогда я тоже с ними. Здесь меня и правда ничего уже не держит, а без меня эти влюблённые оболтусы, боюсь, влипнут в неприятности.
– Тогда собирайтесь и пойдёмте, – джинна встала и вышла из гаража.
За ней на улицу выбрались остальные. Воздух уже немного посерел, но до вечера оставалось много времени. Возле гаража, оказывается, стояла машина. Анна Геннадьевна достала мольберт, бумагу и краски. Помогла закрепить лист бумаги, после чего вернулась к машине и опёрлась на неё спиной. Остальные встали рядом с девушкой.
– Рисуй. Для тебя дорога открывается именно так. И не беспокойся, если будут трудности – я помогу, сейчас это не запрещается.
В этот раз всё было по-иному. Сперва Василиса хотела нарисовать контрольный зал, но в последний момент побоялась. Вместо этого она решила изобразить пирамиду Врат. Под небом, выцветшим от зноя, извивами охристых и жёлтых линий застыли раскалённые пески. В зените горит злое жгучее солнце, вдалеке у горизонта темнеют скалы и загадкой чернеют наполовину занесённые песком развалины. А в центре высится огромная пирамида медово-жёлтого металла. Едва на лист лёг последний мазок, всех четверых внезапно озарил какой-то лёгкий приятный свет. В воздухе повеяли прекрасные фруктовые ароматы, вместо сосновой рощи и двух шеренг старых гаражей вперёд и назад аллеей встали деревья, золотые и серебряные яблоки, висевшие на их ветвях, были увиты лентами. Лёгкий ветерок, принёсший чудный апельсиновый запах, поколебал ветки деревьев, золотые и серебряные плоды, касаясь один другого, зазвенели, точно колокольчики. Глеб, одетый в броню и с винтовкой за спиной, казался в окружающем пространстве чужеродным, зато остальные вписались вполне естественно, что школьная форма, что костюм и галстук Виктора. Тут Василиса заметила чудесные ворота, стоявшие в нескольких шагах от неё. Они, казалось, были сложены из мрамора, белого, шоколадного и розового цветов, но стоило присмотреться, как девушка сообразила, что это был не мрамор, а обсахаренный миндаль с изюмом. Именно к воротам и подталкивал апельсиновый ветерок.
– Наша джинна любит Гофмана, – хохотнул Виктор. – Или это ты? Идёмте.
Стоило перешагнуть порог ворот, в лицо дохнуло раскалённым сухим воздухом, в глаза ударил нестерпимо-яркий свет. Они в пустыне! Кожу рук обожгло солнцем, в уши ворвались шорох и шелест мириадов трущихся песчинок, туфли на песке стояли не как на утоптанной земле твёрдо, а упруго, будто на резине. Едва глаза привыкли к перемене освещения, стали видны золотистые дюны и барханы, отбрасывающие синеватые и тёмно-фиолетовые тени. Вокруг царили красноватые, охристые, коричневые, белые или серые тона, безжалостно изгнав остальные. И всё это на пепельно-голубом прозрачном фоне неба, залитого яркими лучами света.
– Пойдёмте скорее внутрь, иначе получите тепловой удар, особенно с непривычки.
– Могла бы и дать чего с собой, волшебница недоделанная, – ругнулся Андрей. – Чего там нормальным попаданцам положено? Одежда, оружие.
– Волшебный джедайский меч плюс три к силе и пять к скорости, корзину печенья и бочку варенья, – не удержался Виктор. – Думал в сказку попал…
– Она дала нечто намного более ценное, – ответил Глеб. – Василиса, примерно вот здесь приложи ладонь. В памяти брони сохранилась запись, как входила Ирма.
Ладонью по мягкой, похожей на резину, поверхности пришлось елозить в разные стороны. Но стоило отыскать нужную точку, как в монолитной стене мгновенно нарисовались синие линии, и вбок скользнул прямоугольник запирающей панели. За ней уходил вглубь длинный синий коридор, причём прохладный. Они спустились по движущейся лестнице, если верить ощущениям, на пару этажей вниз и оказались в кубической комнате. Здесь не было ничего, кроме непонятных приборов, матовая отделка жёлтых стен казалась бархатной. Стены прорезали чёткие линии хрустальных полос. Василиса догадалась, что это – сенсорные панели, не зря они заканчивались на высоте двух метров. Разных оттенков жёлтого и синего цвета огоньки слабо освещали шкалы, знаки, цифры. Словно все эти широкие стены находились в напряжённом, трепетном ожидании.
– При всей увлечённости техникой, в управлении всякие беспроводные системы, нейрошунты и киб-интерфейсы керхеры старались ограничивать. Нам нужен главный зал. Вызывай его.
– Как?
– Положи руку вот на эту панель и представь себе картинку главного зала.
Едва девушка выполнила указание, как сразу же кусок вроде бы монолитной стены растворился, за ним в темноту протянулось что-то вроде моста над пропастью. Заканчивался мост внутри кабины лифта, похожей на те, которые Василиса не раз видела в фантастических фильмах. С прозрачными стенами, и ехала она в прозрачной трубе. Никаких кнопок в ней не было, но стоило войти, как дверь бесшумно закрылась, и кабина тронулась. Глеб неподвижно застыл металлической статуей, остальные прилипли к стенкам, разглядывая фантастическое зрелище проплывавших в полумраке снаружи загадочных механизмов.
В ушах, словно они и в самом деле находились внутри фантастической киноленты, дико грянула музыка звёздных сфер. Пассажиры то проваливались, от внезапной невесомости аж щемило сердце, и желудок улетал к подбородку, то на плечи давила перегрузка стремительного подъёма. А тонкая мелодия всё звучала, в воздухе вокруг лифта плыли клубящиеся разноцветные облака. Музыка усиливалась, гремела в тысячи голосов, цветные облачка пронзало неистово пляшущее сияние, вокруг трубы лифта взвился и закружил многокрасочный шлейф искр. И уже не было для Василисы ни стен, ни потолка, ни друзей, всё вокруг превратилось в непонятные костры холодного синего света. Свет начал желтеть, мелодия убыстрилась, принялась скакать тяжесть, в воздухе волнами пронеслась жара. Вокруг лифта забили, пронзая темноту, синие молнии, вокруг запылало зловещее фиолетовое пламя, стало холодно. Снова взревели трубы, литаврами ударили медь и серебро, в фиолетовой тьме зажглись багряные огни. Ледяное дыхание сменилось волнами теплоты, и всё пропало. Воздух, ароматный и звучный, сам лился в горло, голова кружилась от тонких звуков, нежных красок, теплоты и лёгкости в теле.
Василиса и остальные, пошатываясь, выбрались из лифта. Покачиваясь, словно пьяные, они медленно пошли по новому коридору, в глазах всё кружилось и двоилось, цвета перемешались друг с другом: кожа казалась фиолетовой, а броня Глеба отливала густым вишнёвым соком. У Василисы радостно забухало сердце от того, что сильные руки Глеба её подняли и понесли. И неважно, куда и зачем, главное, чтобы он её нёс и нёс…
– Очнулась?
Тело приятно холодил ветерок. На лоб легла мокрая тряпка, вторая обтёрла тело до пояса. Цветные круги перед глазами понемногу исчезли. Василиса сообразила, что лежит на полу, причём с неё опять сняли пиджак и блузку, да ещё оторвали у блузки рукава на тряпки. И находились они с Глебом в знакомом по прошлому визиту главном зале: не перепутать густо-медовое освещение, огромные экраны и ряд операторских мест. Да и нелюбовь строителей к прямым углам и полукругам не даст ошибиться.
– Что у тебя за мания какая-то, – буркнула девушка, торопливо одеваясь обратно. – Как попадаем сюда, сразу начинаешь меня раздевать.
– Всё равно продолжение запрещено, никаких посторонних биоматериалов внутри, – хохотнул Глеб. – По крайней мере, сей секунд.
– Ах ты!
Василиса покраснела, вскочила и размахнулась ударить кулаком. Остановило её то, что Глеб сейчас в броне, которая пулю-то не почувствует, про удар рукой можно вообще не вспоминать. А ещё в груди и внизу живота появилась сладкая тянущая истома и совсем к месту, но совершенно не вовремя, на ум пришли несколько роликов из интернета, подсмотренных в обход родительского контроля. И где-то на задворках сознания ехидно побежала мысль, что по-честному она вовсе «это самое» не против попробовать, причём именно с Глебом.
– Спокойно. Что ты видела в лифте?
– Ну… огни какие-то, музыка.
– Это мозг так отреагировал на внешнее воздействие механизмов Врат. Из кабины вы выползли как пьяные. Виктора и Андрея я сюда пока тащить не рискнул. Сначала перезапустим систему и введём новые протоколы. А тебя надо было хоть как-то откачать, обтирание помогло лучше всего. Удивительно, как Ирма до контрольного зала вообще доползла. С одной стороны, на неё свет и вибрации должны были подействовать слабее, но при этом, отключившись, встать обратно она уже не смогла. Если бы тогда не ты, меня сожрали бы внизу.
– А Ирма?
– Извини. Я… – голос дрогнул. – В общем, я нашёл, что от неё осталось. При капсуляции органика внутри здания разрушается. Ладно, – Глеб снял шлем, но отделять не стал, и тот повис за спиной на манер капюшона. Садись в кресло оператора.
Стоило занять ближайшее кресло, поёрзав в поисках более-менее удобной позы, как в голове противно зазвенел сухой металлический голос.
– Степень связи девяносто эргов. Степень синхронизации три четвёртых доли. Отклонения параметров в пределах синего допуска. Начать смену?
– Да.
– Смена начата. Число активных операторов на текущий момент – один. Ваш допуск – синий. Число операторов жёлтого допуска на текущий момент – ноль. Внимание, красная тревога! На время тревоги ваш допуск повышен до жёлтого. Обнаружены зверлинги. Тип – завроид. Двадцать единиц. Дать развёрнутую информацию? Дать локальную информацию?