– Вам всё-таки нужны солдаты! – Вячеслав вскочил и заорал. Понимал, что его понесло, но ничего собой поделать не мог. – Оставьте все эти красивые истории себе. Вам просто нужно пушечное мясо, вот вы и готовы посылать в бой даже детей.
И осекся. Весёлое, добродушно-улыбчивое лицо Петра Матвеевича мгновенно превратилось в холодную маску. А ещё он посмотрел на Вячеслава с таким презрением…
– Детей? Иногда в бой идут и дети, это самое плохое, что можем допустить мы, мужчины. Но раз ты так решил… Отдыхай, дитя. Спасибо за удочку, давно хотел посидеть, да всё времени не было.
Встал, подхватил пиджак и не прощаясь ушёл. Вячеслав остался стоять красный как рак. Душу жгли не только последние слова Петра Матвеевича. Вспомнился их выпускной девятого класса. Тогда Борька втихаря откуда-то притащил баллон пива, они втроём его уговорили. Их заметила Варя, и в ответ на замечание Вячеслав ей высокомерно бросил: «А мы уже взрослые, у нас паспорта есть. Нам можно». Кончилось закономерно. С непривычки и от некачественного спиртного, конечно же, поплохело. Все трое умудрились сначала заблевать коридор, а потом, размазывая пьяные слёзы, упирали на то, что они типа ещё дети, так что пусть их простят.
Отдав рыбу коту и на кухню, в домике Вячеслав немедленно сел проверять догадку. Может, информация появилась как раз сегодня? Или он её просто до этого пропустил в общей массе? Карибский инцидент четыре года назад. Инсекты отвратительно переносили морскую воду, поэтому все промышленные объекты и исследовательские центры перенесли на острова. Один из институтов, занимавшийся перспективным оружием для защитников, располагался на Гаити. Люди привыкли, что свеги трясутся над каждым землянином, предпочтут скорее угробить роботов, чем убить разом сотни человек. В тот раз свеги решили, что захват информации, способной повлиять на ход войны, стоит бойни. Массированный удар уничтожил охранение, связал боем спешившие на помощь силы. Инсекты высадились на Гаити.
То ли по совпадению, а скорее, чтобы не только захватить данные по защитникам, но и набрать материал на опыты, удар нанесли в тот момент, когда в институт прибыла экскурсия. Три группы по тридцать человек со всего мира. Мальчики и девочки одиннадцати-двенадцати лет, у которых обнаружились способности защитников, они едва прошли базовый, обязательный курс самообороны. Самые лучшие, успешной учёбой выиграли поездку в настоящий военный институт Армии защиты Земли. Дети, занявшие место павших старших товарищей. Они ничего толком ещё не умели. Понимали, что шансов выжить у них нет – зато они могут ненадолго задержать врага, пока уцелевшие сотрудники института уничтожают сервера и лаборатории. Когда к ним пробилась помощь, осталось четверо мальчиков и девочек и трое взрослых, они уже готовились подорвать себя вместе с последним дата-центром.
По наитию Вячеслав схватил галстук, который Пётр Матвеевич забыл на рыбалке. Там был именной вензель-фамилия. Лесин. На экране в списке глаз мгновенно вычленил три фамилии. Лесина Маргарита Петровна. Дочь. Лесина-Мартинес Жанна Матвеевна. Сопровождающая и сестра. Паула Мартинес. Племянница.
***
Вечерний осмотр Вячеслав бессовестно пропустил, но утром за ним зашли, и пришлось тащиться в лечебный корпус. Пожилая врач обстукала и обнюхала парня, затем велела одеваться и флегматично прокомментировала:
– Физически всё в порядке, но вижу в глазах задумчивость и душевное томление. Внезапных сердечных причин я не вижу, подходящих девочек у нас нет, а все прошлые уже тебе в мамы годятся. Из этого могу сделать вывод, что уважаемый координатор Лесин тебя вчера всё-таки нашёл. И разговор с ним ты переваривал всю ночь, следы недосыпа на лице.
– Торопыжка был голодный, проглотил утюг холодный, – бархатистым альтом буркнул кто-то за спиной.
Вячеслав обернулся. На пороге стояла высокая девушка, возраст на глаз определить сложно, но где-то старше двадцати трёх и моложе тридцати. Брюнетка с оливковой кожей, огромными томными глазами, и волосами чёрными до синевы. Белые шорты и футболка как бы подчёркивали какую-то хрупкую, неземную красоту фигуры гибкой, но не костлявой, ласкающей глаз округлостью форм, но без полноты. А ещё Вячеслав никак не мог сообразить две вещи. К какой расе принадлежит новая гостья, её черты носили неуловимый отпечаток Азии, при этом сглаженный и замаскированный влиянием типичной Европы. И зачем она раскрасила лоб и щёки сложным симметричным красно-синим узором, такую моду он встретил впервые. Гостья поняла его заминку по-своему.
– Первый раз встретил бывшую отверженную? Ну так привыкай.
– Так вы…
– Да, я. А этому торопыжке я всё-таки надаю по шее, не мог дождаться меня. Я старше и умнее.
– Девушки обычно свой возраст стараются приуменьшить, а не увеличить. Да и насчёт умнее, Таня, я бы поспорила, – вздохнула врач и пояснила уже для Вячеслава: – Традиция, что, перебравшись к нам, они всегда берут новое, уже наше имя как символ новой жизни. Тем более дома их всё равно под номерами, как инвентарь числят, – и снова обратилась к гостье: – Извини, но только биологически старше он. Глядя на тебя, я понимаю, что гормоны в способности здраво мыслить тоже дело не последнее. Что тогда, что сейчас. А ещё ваше взаимное упрямство и самомнение. Два сапога пара. Ты когда согласишься, негодница?
Девушка вспыхнула краской смущения. Вячеслав растерянно переводил взгляд с гостьи на врача, и женщина соизволила опять пояснить. Специально, как бы высказывая заодно претензии уже Тане. Причём спор явно был настолько давний и серьёзный, что сейчас, даже учитывая, что Вячеслав посторонний, и его такие вещи касаться не должны – врач не смогла не воспользоваться поводом и опять не заговорить на эту тему.
– Этих двоих я знаю отлично, оба лечились у меня здесь же четыре года назад. В историю Карибского инцидента уже залез? Да не следит за тобой никто. У тебя на лице написано всё, а если вспомнить, с кем ты вчера общался, тут и додумывать не надо. Петра тогда хорошо приложило, он же из кадровых военных, как раз попал под отвлекающий удар на Дальнем Востоке. А тут дочь погибла, жена прямо в больницу приехала и сказала, что разводится – она так больше не может, сначала двенадцать лет боялась мужа схоронить, теперь дочь пошла по его стопам и умерла. Много она чего наговорила, не со зла, думаю, психика сломалась, но Петру от этого не легче. Он тут в такой депрессии к нам попал. Таня… её только-только захватили в плен, очень сильный удар для человека, понять, что отныне твоя жизнь изменилась. Отверженных не только пугают страхом казни за провал, но ещё и убеждают, что в плену их ждёт тоже смерть, но уже долгая и мучительная.
– Пятнадцать, – всё ещё красная от смущения, Таня решила объяснить сама. – Когда меня выбрал свег, мне было пятнадцать. Гордая была, что называется, до поросячьего визга, так рано обычно никогда не избирают. Дальше шестнадцать лет – носителем, биологические процессы на это время замедляются раза в четыре. И четыре года в отверженных.
– А Петру тогда нет и сорока, мужик, как говорится, в самом соку, и кое-чем интересным по ночам, в отличие от свегов и номерных, он вполне интересуется. Да ты никак тоже краснеть умеешь, мальчик? Пётр ей делал предложение трижды, она пыталась женить его дважды, в итоге, как видишь, обручального кольца у обоих нет. Раз на речке утром рано повстречались два барана. Чёрный и белый. И когда наконец? – последние слова в сторону Тани прозвучали с откровенной угрозой.
– Так, давайте нашу личную жизнь мы оставим на потом. А сейчас вернёмся к делам профессиональным. Вот этого молодого человека я у вас на какое-то время заберу. Пошли.
Оказавшись в коридоре, Таня прислонилась к стене и перевела дух. Вячеслав невольно проникся сочувствием к гостье, хотя девушку и видел первый раз в жизни.
– Уф, хорошая она тётка, но уж больно любит лезть в чужие дела. И как главврач санатория – может, что самое трудное для нас.
– Так это меня… Сама главврач? А я думал, терапевт обычный… – Вячеслав прислонился к стене рядом и тоже шумно выдохнул. – Зачем? И не убеждайте, что это со всеми так. Или какая-то тайна?
– Да какая тайна, – махнула рукой Таня, при этом вышло у неё настолько изящно, что Вячеслав невольно залюбовался. – Ты на выходе отсюда получишь медицинскую карту, там всё написано. Так, я объясню, но не здесь. Пошли мороженого съедим, там и поговорил.
Вячеслав вздрогнул от накатившего ощущения дежавю, но Таня уже быстрым шагом шла вперёд. Столовая имела открытые летние террасы, сейчас почти пустые. Парень ограничился обычным пломбиром. Девушка взяла сразу две вазочки с мороженым, причём во вторую добавила сливок, насыпала шоколадной крошки и добавила фруктов, и направилась на самую дальнюю террасу, которую как раз покидал единственный человек. День выдался жаркий, кружившийся было ветерок затих, оставив листву неподвижной. Если ранним утром как будто из ниоткуда наплыла стая тучек, облака уже сбивались в груду и грозили дождём, то сейчас небо очистилось, закипая жаром. И тем приятнее было сидеть в тени под навесом и есть мороженое, потому, не сговариваясь, оба сначала съели половину, а только потом Таня заговорила:
– Ничего не могу поделать с собой, я страшная сластёна. Как угодила в отверженные, это для меня стало самой худшей пыткой, у нас давали сбалансированный паёк и ничего лишнего. На этом меня в санатории Пётр и поймал… – она мечтательно закатила взор, уйдя в воспоминания. – Его ко мне приставили, чтобы в себе не замыкался и было чем заняться, ну и как бы самое лучшее лечение. Но вернёмся к нашим делам. Ты хотел узнать, чего вокруг тебя увиваются?
– Да.
– Тогда мне надо объяснить тебе, в чём особенность защитников. Помимо иммунитета к волне страха, который, кстати, держится до двадцати одного, самое редкое – до двадцати двух. Понимаешь, вы можете объединяться с техникой. Нет, совсем не как в фантастике до вторжения, никаких мысленных управлений электроникой или там объединения с компьютером до сверхспособностей. Как бы сказать? Подключившись через специальный интерфейс, вы ощущаете технику как продолжение себя. Человек – это уникальная сложная структура, внутри нас одновременно идут тысячи процессов, которые организм контролирует не задумываясь. Писать аналогичные программы на все узлы