– Прошу, ложе для леди. А я как истинный джентльмен, буду сторожить ваш покой. Могу лечь на полу или на парты.
Антон сказал это так, будто и в само деле был на светском приёме, причём вышло всё не наиграно-театрально, а будто он всю жизнь исключительно по важным мероприятиям и ходил. Первый раз за весь вечер Полина улыбнулась по-настоящему.
– Мы можем в разные стороны, валетом, – предложила в свою очередь.
– Будешь нюхать мои носки?
Полина растерянно захлопала ресницами, про «пятки в нос» она не подумала. Выражение её лица развеселило Антона:
– А ещё можно пробраться через сигнализацию и залезть в кабинет ОБЖ, стащить два противогаза. Потом спать валетом, а от носков защищаться противогазом.
Представив картину, Полина не выдержала и в голос расхохоталась.
– Тогда здесь можно жить и не один день. Еду добывать тайком в столовой, днём прятаться сюда.
– Ну да, пока тебе не захочется домой, не надоест жить в противогазе или без мытья нас по запаху найдёт вся школа.
Полина засмеялась. А ещё очень удобно сесть и облокотится на плечо Антона. И чтобы его руки, оказывается такие сильные – аккуратно её обняли за талию, придерживая, иначе она упадёт. Ничего такого, они ведь не встречаются, просто Антон её провожает до дома. Но всё равно время враз остановилось. Растворилось, забирая накопившееся за день нервное напряжение. В этот момент «ложе» развалилось – стулья разъехались. Полина прыснула со смеху, выбираясь из образовавшейся дыры, благо падение смягчили зимние куртки.
– Строитель из тебя никудышний. Так что поступать в архитектурный даже и не думай.
– Это судьба. Спать нам с тобой сидя, – улыбнулся Антон.
После чего всё же застелил куртки уже на полу. Сам опёрся спиной на стену, Полина же устроилась у него головой на коленях.
Заснули оба практически мгновенно. Первой наутро проснулась Полина, с неприятным ощущением, что замёрзла. А ещё в голове не желала уходить мысль: надо домой. Ещё вчера вечером она была твёрдо уверена – после скандала вообще никогда не вернётся и совсем не будет переживать о том, что мама и бабушка беспокоятся. Сегодня почему-то всё предстало совсем в ином свете. Она подумала о том, с какими мыслями мама накануне ночью ложилась спать, да и ложилась ли спать вообще – неизвестно. Потому сунула в телефон батарею, какое-то время пыталась поймать сеть. Вспомнила – здесь не ловит – и вышла на улицу.
. Снаружи оказалось зябко, доставать из-под Антона куртку она не стала, не хотелось будить. Холодный ветер сразу же попытался забраться под школьный пиджак. Зябкое ощущение было и от темноты – только-только начал сереть воздух, намекая на рассвет. А до восхода ещё часа полтора, не меньше.
«Полина не дури и приходи домой».
«Полина прекрати психовать мы с бабушкой волнуемся».
«Полина уже поздно».
«Внученька возвращайся я не буду ругать».
«Полина, вернись, пожалуйста».
«Полина уже двенадцать напиши где ты я приеду».
«Внученька, прости меня, пожалуйста. Я тебя люблю и очень переживаю. Не бросай меня, я этого не переживу».
Упали и две эсэмэска и от Зины:
«Звонила твоя мама, тебя ищет. Спрашивала, куда вы с Антоном могли деться. Вы вместе? У вас всё нормально?»
«Мне могла бы и написать, я тоже нервничаю»
– Нас потеряли? – раздался за спиной голос Антона. – Судя по твоему выражению лица – я не читал, честное слово – можно идти домой?
– Что я им скажу?
– Скажи как есть. Или не говори, что была со мной. Можешь ничего не говорить. Тут я тебе, извини, не помощник. Посоветую, а потом выйдет только хуже.
– Спасибо. Я не знаю, что без тебя делала бы.
– Как вчера сказала мама одного нашего одноклассника, – хмыкнул Антон, – вероятно, без моего дурного влияния не прогуливала бы уроков, и ночевала дома. А ещё училась на одни пятёрки. Но чтобы усилить дурное влияние, до дома я тебя сейчас провожу. Подниматься не стану, извини. Но убедиться, что ты добралась до квартиры – убедюсь. Убежусь… Короче, подожду этажом ниже.
– Доверяй, но проверяй? Интересно кого: меня или мою маму?
Антон не ответил, а молча развернулся и пошёл собирать вещи.
*****
По небу плыли важные, неторопливые облака. Старательно прятали осеннее солнце, делая бледный рассвет ещё тусклее, а утренние сумерки ещё темнее. Серые дома казались хмурыми. Серое, низкое небо будто придавило серые деревья, печально качавшие мокрыми ветками. В воздухе повисла мелкая морось, понемногу переходя в дождик. У природы на сегодня осталась только одна краска – серая, зато она мастерски использовала все её оттенки, от угольно-серого до свинцового. На душе у Антона отчего-то тоже стало грустно и уныло.
– Ты запутался, – голос Когтя заставил досадливо поморщиться.
Антон не ответил, а лишь ускорил шаг. Вчера он Полине соврал: отец уезжал, дома никого не было, потому-то Антон в отличие от девушки ничем особо не рисковал. Если, конечно, успеет сейчас вернуться и оставить следы, что он ночевал. А Коготь и дальше напарника продолжит перед отцом покрывать – пусть именно в этом и начали появляться сомнения. Всё равно чувствовал сейчас себя парень на редкость противно, на душе было муторно. Получалось, что это Полина вчера проявила храбрость и решительность, рискуя серьёзными неприятностями. А он… Как это принято называть? Подстрекатель? Провокатор?
Где-то вдали лязгнуло железо входной двери подъезда, какой-то прохожий раньше всех торопился на работу. Вот прошелестели случайные утренние машины на соседней улице, во дворе залаяла собака. Самые обычные для города повседневные звуки начала дня. Антон прибавил шаг.
– Ты запутался, – повторил Коготь. – И теперь не знаешь, что тебе делать. Тебе нравится эта Полина с каждым днём всё сильнее. Но при этом ты по уши влюбился в супер-кошку. И теперь страдаешь, пытаясь разорваться туда и сюда.
– Помолчи, а? Без тебя тошно.
Фамильяр развивать тему не стал, хотя ему явно и хотелось высказать много чего ещё. Дальше они шли молча. Пытаясь отвлечься от заполонивших голову мыслей, Антон попытался сосредоточиться на окружающем. Как над сонным городом плывёт осень, закутывая рассвет в туман и до блеска отмыв ночным дождём старый асфальт и скамейки. И никак не получалось от своих мыслей убежать. Рыжие листья на асфальте казались маленькими сердечками, внутри жгло ощущение пустоты. Вот ещё один год позади... Конец года хороший повод следующие двенадцать месяцев начать сначала – уйти в иллюзию счастливой жизни дома, оставив все тревоги и проблемы на Перекрёстке. Оставив…
– Если тебе это и в самом деле важно, ты должен попытаться.
– Коготь, тебе не кажется, что это слишком? Сколько на меня и так уже повесили? Обязанности наследника. И не спорь, Виктор улетит в экспедицию, сам знаешь. Не зря именно меня потащили на переговоры. Обязанности стража. Найти Пустых и уничтожить их хозяина.
– Твоего ровно столько, сколько ты готов на себя взять. Не меньше. Но и не больше. И если ты что-то не взял, то это и в самом деле не твоё дело. Но тогда не рви потом на себе волосы, когда это «что-то» возьмёт кто-то другой. Сам отказался.
– Тебя не спрашивали, – резко ответил Антон.
Хотел продолжить, но тут его взгляд упал на ехидно скалившегося Когтя, и Антон поперхнулся от злости. Пользуясь тем, что на улице никого нет, фамильяр спрыгнул на землю, подрос до высоты колена – чтобы вышло хорошо заметно. Да, у стража, который считается старшим в паре, есть некоторые привилегии и права. В определённой ситуации он может приказать… Если фамильяр услышит приказ: напарник шёл рядом, демонстративно заткнув уши.
– Ах ты, зараза чешуйчатая!..
Словно отзываясь на бешеную ярость в груди – Антон сжал кулак, будто собираясь Когтя ударить – от макушки до пяток через тело прошла приглушённая волна боли.
– Ну ты даёшь… – оторопело замер на месте фамильяр. – Первый раз такое вижу. Чтобы от гнева страж свои способности форсировал. Ты же дотянулся сейчас втрое дальше своей норм…
– Потом разбираться будем. Коготь, слияние!
Долго гадать, что в этой тени изменилось, Антону не пришлось. Он успел пройти едва ли сотню метров, когда на его глазах из прохода между дворами на улицу вышел светловолосый худощавый парень лет двадцати в синем камзоле, отороченном золотыми шнурами и золотой вышивкой. Золотые шнуры украшали и бриджи, и даже высокие кавалерийские сапоги. В руках парень держал ножны со здоровенным мечом: очень похоже на бутафорию с какого-то аниме-косплея. За предводителем шагали три воина в лёгких кожаных доспехах, с круглыми щитами и короткими мечами наголо. Заметив странных людей с отточенными колюще-режущими предметами в руках, неподалёку тормознула машина патрульной службы, из которой вышли два полицейских, причём оба на всякий случай положили ладони на оружие.
Светловолосый шагнул навстречу, выхватил и высоко поднял меч. Из красного камня у основания рукояти меча сверкнули три красных луча. Полицейские замерли на месте, водитель открыл окно машины. Человек в камзоле подошёл, коснулся каждого полицейского кончиком меча сначала за левое плечо, потом за правое.
– Огнём и мечом! Встаньте под мой стяг, воины Штормграда!
И тут же всех троих на миг охватило синее пламя. Мгновение спустя рядом со светловолосым стояли два рыцаря, с ног до головы закованные в доспехи, со щитами в половину роста и длинными мечами. Рядом на белоснежном коне гарцевал третий рыцарь с кавалерийской пикой.
– Огнём и мечом! – снова крикнул светловолосый. – Я, Андуин Ринн, клянусь этому городу, что не успокоюсь, пока ступает по его мостовым хоть один приспешник Орды, и пока трон Штормграда не вернётся к законному правителю!
– Огнём и мечом! – в один голос отозвались воины и лязгнули рукоятями мечей по щитам.
– Не так быстро, – Антон встал перед небольшим отрядом и создал меч.
– О, воин Орды? Взять его!
Конник остался стоять возле повелителя: слишком легко, нырнув в ближние кусты, всадника запутать и сбить на землю. Зато пехотинцы ринулись в атаку. Первым добрались легковооружённые воины. Но в фехтовании все трое не смыслили вообще ничего. Антон успел сменить меч на копьё, и пользуясь его длиной, первого оглушил, ударив тупым концом в маку