– Поела, моя дорогая? Пойдём тогда, прогуляемся.
Госпожа Тадефи помогла встать из-за стола – так дома делали обычно только парни, но здесь могли быть и свои обычаи, старший помогает младшему? Из кабинета они шли по другому и незнакомому коридору, отделанному серебряной и золотой мозаикой. Следующий переход – те же сверкающие стены и несколько закрытых дверей металлического цвета, пол, выложенный тёмным камнем, напоминающим мрамор. И никаких открытых ламп, светодиодных лент или точечных светильников, однако все помещения очень хорошо освещены. Софья с интересом бы пригляделась и попыталась понять, но очень напрягало то, что госпожа Тадефи вела её, приобняв за талию. При этом обнимала не как знакомую и девушку, а скорее так Софью обнимал бы парень. Ладонь госпожи Тадефи так и норовила спуститься чуть ниже талии. Первой реакцией было отодвинуться, убрать или как-то намекнуть, что это несколько неприятно. Софья стиснула зубы и заставила себя улыбаться как на фотосессии в честь очередного папиного мероприятия перед журналистами – хочешь не хочешь, а надо. Она сейчас в такой ситуации, когда надо молчать и собирать информацию, а госпожа Тадефи, которая непонятно с чего к ней очень хорошо относится, может эту информацию дать. И от любой крошки знаний может зависеть жизнь Софьи, как пафосно это ни звучит.
Коридор закончился лестницей, ведущей куда-то вниз. Каждая ступень – полукруг серебристого цвета. Спустившись, они очутились в круглом зале с молочно-белыми стенами, небольшие кустики, похожие на смородину, росли прямо из пола. Между ними стояли удобные диванчики в тон комнате. Оранжерея? Тем более стены казались стеклянными. Госпожа Тадефи не стала задерживаться, а увлекла спутницу дальше. Двери на противоположной входу стене распахнулись, и в зал хлынул золотистый свет. Когда они переступили порог, Софья не смогла сдержать возгласа изумления. Снаружи раскинулся дивной красоты сад.
Птицы с переливавшимся всеми цветами радуги оперением сидели на изогнутых ветвях деревьев и выводили непривычные рулады. Аромат разбросанных по всему саду незнакомых цветов дурманил голову. Воздух был настолько влажным и густым, что можно отрезать кусочек, положить в рот и попробовать на вкус. Лучи яркого светила приятно согревали кожу. За деревьями золотился песком самый настоящий пляж, а за ним виднелась бесконечная гладь моря.
– Нравится?
– Да.
– Я рада, это мой личный оазис тишины и покоя в нашем безумном торопливом городе. Думаю, мы с тобой ещё не раз сюда придём и проведём тут немало счастливых минут.
– Хорошо.
Софье показалось, что в словах хозяйки какой-то двойной смысл? И зачем она потрепала её волосы? Опять же странное ощущение, как будто гладит её не женщина. Вот точно такими же движениями её гладил парень из десятого класса, в которого она была влюблена в прошлом году – он тогда за ней тогда немножко поухаживал и пытался поцеловать, но Софья испугалась.
Тут в сад заглянула одна из служанок в типовом комбинезоне, который, похоже, являлся униформой.
– Госпожа Тадефи, входящий вызов от господина Чарефа.
– Скажи, сейчас буду, – и обратилась уже к Софье. – Пойдём, моя дорогая. Место отдыха должно быть именно отдыхом, чтобы тут не донимали делами. А на вызов Чарефа ответить необходимо.
Смуглый мужчина с бородой клинышком появился рядом сразу, как они поднялись по лестнице. Мужчина красивый, с очень броской внешностью, лицо как будто очень тщательно вытачивал талантливый скульптор. Золотая рубашка и синие обтягивающие брюки, заправленные в чёрные глянцевые сапоги, добавляли эффектности. И смотрел он на Софью таким взглядом, что и без слов некоторые его желания были понятны. Девушка слегка покраснела и тут же всем своим видом постаралась дать понять, мол, ваши домогательства как мужчины меня не интересуют. Машинально она сделала шаг назад, прячась за хозяйкой дома. Всё-таки Тадефи была неизвестно добром или злом, но знакомым и понятным. Хозяйке дома это маленькое представление с чего-то понравилось.
– Здравствуй, Тадефи. Смотрю – красивая девочка. Полностью в твоём вкусе. И не ожидал от тебя… такой интересной идеи. Откуда ты её взяла?
– Здравствуй, Чареф, позволь представить мою новую воспитанницу, её зовут Барика, – затем уже шутливым тоном добавила: – И даже в таком виде не пытайся распускать руки. Нас это не интересует. А насчёт «откуда» – там больше нет. И насчёт «как» тоже не спрашивай, должны же у женщины быть свои маленькие секреты.
Софья только после этого обратила внимание, что гость слегка просвечивает, как если в фоторедакторе прозрачность слоя выставить на девяносто процентов. Голограмма! Тадефи опять взяла девушку за талию и пошла вперёд, Чареф тоже шёл как бы рядом – полная иллюзия, что идут и беседуют с живым человеком.
– Не хочешь посмотреть на мою новую команду по мотоболу? Эти бестии мчатся быстрее ветра. У них неплохие шансы, а как скакнут рейтинги, когда они дойдут до финала и начнут рубиться уже друг с другом за первое место…
– Чареф, и ты, конечно, хочешь влезть в мои трансляции, чтобы я тебя поддержала? Извини, но я в таких аферах не участвую.
– Это не афера…
– Команда – это не афера? Это ты будешь говорить потом, когда ты-то своё получишь, а я получу неприятности в виде чемпиона. Кого ты взял контролировать эти отбросы внизу? Впрочем, можешь не говорить, я и сама догадалась. Да-да, я уже смотрела утреннюю сводку, пока моя милая Барика завтракала. И остальное мой начальник СБ тоже уже доложил. И тебе не стыдно так нагло приходить ко мне и считать меня полной дурой, не способной докопаться до остальной интриги? А я-то когда отвечала, искренне надеялась, что ты всё понял и звонишь извиняться и признавать свою ошибку. Чареф, моё последнее тебе предупреждение – в следующий раз, если надумаешь вот так меня подставлять, я вообще закрою тебе трансляции. И не только на моих каналах, но и на весь Оазис. Мне не откажут. Будешь перебиваться доходами с нижней помойки. А теперь прости, у меня есть более интересные дела.
Изображение мужчины пропало, а Тадефи скривилась в брезгливой гримасе.
– Ну и наглец. Иди к себе, Барика. Мне срочно нужен успокоительный массаж. Ну просто не могу, он вообще понимает, против кого пошёл? Тебя, проводят и помогут подготовиться. А мне пока кое-что надо ещё сделать.
Опять непонятно по какому сигналу возникла служанка. Софья на непослушных ногах двинулась за ней и, добравшись до своей комнаты, рухнула на кровать. Голова кружилась от волнения, сердце неровно колотилось в груди. Ладно, какой-то там лечебный массаж, возможно, Тадефи и впрямь это помогает успокоиться, но причём тут она? К чему она должна готовиться? Отлежаться и прийти в себя ей не дали, очередная служанка отвела в ванную-бассейн. Не спрашивая в этот раз никаких разрешений и не давая стесняться, её вымыли и сделали эпиляцию ног и прочих мест. К счастью, здесь для этого использовали не воск, а специальный крем – одним намазал, потом другим, провёл губкой – и волоски сошли сами собой. Из ванной Софья вылезала красная как рак, даже под купальник настолько тщательно она от волос не избавлялась. При этом вдвойне неприятно и стыдно было не столько что её не спросили – а то, что с ней обращались будто с куклой, с ценной, но вещью: повернуть сюда или туда, сделать то или это, дальше нарядить в дорогое платье как «барби».
Софья как угадала. В комнате и в самом деле ждало удивительной красоты платье из невесомой ткани с мерцавшими кружевами тончайшей работы, оборками и яркими лентами, расшитое разноцветным жемчугом и какими-то похожими на лепестки цветов светящимися камешками.
– Готовы ли вы к примерке, госпожа?
Софья мысленно поцокала языком: надо же, с чего-то она уже тоже госпожа, хотя несколько часов назад к ней обращались иначе. Впрочем, ванна показала, что всё равно просьбы, похоже, чистая формальность и иллюзия вежливости. После ванны девушка скинула халат и подняла руки, чтобы надеть платье. Оно и впрямь село как влитое, будто сшито по заранее снятой мерке. Но больше удивило то, что стоило платью оказаться на теле, как оно застегнуло все молнии, липучки и кнопки само. Одно непонятно, как это платье связано с массажем? Весь оставшийся день Софья изо всех сил пыталась убедить себя, что всё будет хорошо, но получалось так себе.
***
Комната, куда под вечер служанка проводила Софью, отнюдь не напоминала массажный кабинет. Это была роскошная спальня с окном во всю стену, из которого багровел сумраком закат. Свет был тоже наполовину притушен, потому Софья не сразу заметила, что на огромной кровати возлежит госпожа Тадефи. На ней было роскошное платье, белое кружево, чулки и подвязки, оттеняющие голубой шёлк, женщина лежала так, что были заметны трусы. Софья замерла у входа, не понимая, зачем она тут.
Сообразить ей не дала сама госпожа Тадефи. Она встала, в пару шагов оказалась рядом. Неожиданно сильные руки обвили талию Софьи, прижав к себе, сквозь тонкую ткань платья отчётливо ощущались твёрдые мускулы.
– Извини, что я так резко. Но у меня и в самом деле был невероятно сложный день. И я не могу больше ждать, я и так ждала тебя очень долго.
Понимание ударило Софью как молотом по макушке. А госпожа Тадефи уже прижимала её к стене, просовывая одну руку между ног девушки и одновременно целуя её так страстно, что Софья ударилась головой о стену.
– Снимай одежду, – ненадолго прервала поцелуй Тадефи, – пока я не сорвала её с тебя. Но не бойся, я знаю – это твой первый раз, и обещаю быть нежной.
Софья аж задохнулась от отвращения. Её не просто собираются насиловать, это хочет сделать непонятно какого возраста лесбиянка! Не к месту мелькнула мысль, что если кто в её школе узнает, что пусть не по своей воле, но она занималась сексом с женщиной – проще повеситься от такого позора. Так вот что это были за намёки и ухаживания сегодня, вогт зачем она её щупала! А теперь этой старой козлихе приспичило, и она уже решила обойтись без предисловий. Да никогда! Со всей силой, на какую была способна, Софья оттолкнула госпожу Тадефи – получилось скорее от неожиданности, та не