– Это мои люди, – вышло излишне резко, лающе, но Рианон стало наплевать. – Всё, что ими будет сделано – сделано на пользу Церкви и к славе Господней.
И приготовилась ругаться. Но отец Даций неожиданно спорить не стал. Осел, обмяк в кресле и глухо ответил.
– Я подпишу. Хотя, вспоминая ваше последнее расследование в Шенноне и скандал, которым оно закончилось… Знаете, почему я всё же подпишу?
Рианон растерянно помотала головой. И вдруг почувствовала себя несмышлёной девчонкой, которой мать-настоятельница мягко и при этом твёрдо выговаривает за проступок, дозволительный мальчику, но не подобающий девочке и будущей ищейке.
– Позавчера пришли новости из королевства Гоэлан. Пока не знает даже император. Про мистасинские зеркала и стразы можете забыть, города больше нет, как и всей округи. Южная часть Мглистого хребта тоже полностью обезлюдела. Там всё-таки родился демон.
– Господи, помилуй грешные души, – побелела Рианон. – Как?
– Тот самый мистасинский стекольщик, – горько ответил Даций.
Ищейки во время обучения обязательно знакомились с архивом Инквизиториума, поэтому сухие строчки досье в памяти всплыли мгновенно. Тысяча семисот тридцать второй год, город Мистасин. Никому до этого неизвестный подмастерье придумывает новый способ лить стекло, получая большие листы, годные закрывать окно почти до середины цельным куском. Он же изобретает стразы. Получает рецепт прочной амальгамы для обратной стороны зеркала. И одновременно на улицах начинает литься кровь. Несколько поколений враждовавшие и соперничавшие за власть над городом кланы мастеров схлестнулись в открытую. В итоге выяснилось, что подмастерье был фальшивый. Одержимый подделал свой возраст, нанялся якобы в обучение… и начал менять тайны мастерства на воинские умения и таланты ночных убийц. Ценой гибели трёх команд – найден и уничтожен.
– Тварь оказалась намного хитрее, – сиплым и блёклым голосом закончил отец Даций. – Истёкший кровью труп на месте последней стычки принадлежал, похоже, какому-то бедняге. Одержимый бежал и спрятался в Мглистых горах. А там питался умениями диких горцев, затаился.
Рианон закусила губу и кивнула: ну да. В горах до сих пор вера в Бога перемешана с дикими суевериями, много знахарей-шарлатанов, обещающих охотникам удачу в обмен на участие в поганом обряде. Затеряться среди десятков обманщиков тому, кто и в самом деле может исполнить желание – раз плюнуть. Но тут до сознания дошло название королевства, и Рианон судорожно вцепилась в подлокотник от страшной догадки: Его величество повелитель Гоэлана не имел братьев, только троих несовершеннолетних детей. А сила смыкать бреши просыпалась только после совершеннолетия! Рисковать остальным королевством и участвовать в самом сражении правителю никто не даст.
– Совершенно верно, – инквизитор уже справился со своими чувствами и дальше говорил с привычными властными, генеральскими нотками. – Демон успел открыть две прорехи в горах, третью – прямо в Мистасине. Во время сражения – ещё три. Когда демона наконец удалось уничтожить, командории Гоэлана потеряли девять десятых охотниц и треть отцов и послушников, королевская армия и гильдия чародеев – каждого второго. Только тогда к Мистасину смог подъехать Его Величество… И то, пока они пробивались ко всем прорехам, потеряли не меньше половины гвардейцев.
– На зачистку от адских тварей сил уже не хватило? – уточнила Рианон, хотя насчёт ответа уже догадалась.
– Да, – мрачно подтвердил отец Даций. – Юг Мглистого хребта и Мистасин теперь надолго пригодны лишь для свершения геройских подвигов. Патриарх скоро выпустит эдикт о Божьем мире для Гоэлана на десять лет.
Рианон кивнула, соглашаясь: это правильно. Остудит головы тех, кто впадёт в грех Алчности и захочет, пока королевство ослаблено, пойти войной и отрезать себе кусок.
– Браслет я пока заберу, с него снимут описание и рисунки, вечером вернут, – оповестил о своём решении отец-командор. – Как далеко с его помощью вы сможете чувствовать?
И вопросительно посмотрел на ищейку. Такие, как она, могли унюхать адскую силу в вещах, которые делал одержимый. Без ошибок определяли беса, коснувшись рукой голой кожи человека. С помощью особой молитвы чуяли нечисть за полторы сотни шагов… Но часто этот способ применять нельзя, ангелы не любят, когда их беспокоят. Да и действовала молитва недолго. Приходилось вычислять одержимого обычными способами, как и остальных преступников. Зато, имея в руках вещь, в которой дьявольская сила не выветрилась, ищейка без каких-либо усилий могла почуять беса за десять, пятнадцать, а то и двадцать шагов.
– След очень свежий. Думаю, шагов двадцать. Возможно даже тридцать.
– Хорошо. Рианон, – зазвенел голос инквизитора. – Делайте что хотите, но найдите тварь. Моё вам на это разрешение и благословение. Чтобы ни горожане, ни тем паче их внуки не заплатили за наш с вами недосмотр. Идите, и Господь да пребудет с вами.
– Аминь, – отозвалась девушка.
Встала, поклонилась и покинула кабинет.
На улицу Рианон вышла в отвратительном настроении. Но солнце в безоблачном небе светило ярко и приветливо, в окружавших церковь деревьях весело пересвистывались птицы. Не выбирая направления, девушка неторопливо зашагала вперёд по первой попавшейся улице. Стоило оказаться на соседней площади, где к небу устремился шпиль Ратуши, как в ушах прозрачным хрусталём зазвенел фонтан. Его прохладная вода весело играла яркими бликами от солнечных лучей, а на бортике нежились две пушистые рыжие кошки. Рианон подошла поближе, но кошки не испугались. Наоборот, дали себя погладить – чувствовали родственную душу, ведь во всех ищейках есть что-то кошачье. И настроение само собой начало подниматься. Недолго думая, Рианон зашла в ближайшую кофейню, съела чашечку шоколада. Потом решила, что если в такой погожий день сидеть на постоялом дворе и ждать, пока вернут браслет – можно впасть в грех уныния. Немного поборовшись с чувством долга, в итоге в гостинице девушка решила не ждать, а заглянула в ближайшую лавку, где торговали шёлковым товаром. Потом в другую. Дальше прошлась через рынок и порог своих апартаментов переступила, когда колокола уже давно отзвонили обедню.
Саутерн и Риджайна уже ждали. Даже не стали переодеваться после церкви. Как всегда, если они оставались только вдвоём, Риджайна флиртовала, пытаясь соблазнить капитана. Охотницы, в отличие от ищеек, обета безбрачия не приносили. Вот и сейчас девушка то разворачивалась в профиль, чтобы стала заметна стройная фигура и полная грудь, то устраивалась в кресле так, чтобы платье случайно поднялось до колена, открывая голую кожу изящной ножи – на грани приличия, ведь чулки под платье Риджайна не надела. При этом с намёком стреляла глазками. И, как всегда, капитан с удовольствием девушкой любовался, но любовным чарам не поддавался. Ещё только когда они все начали работать под началом Рианон, охотница из интереса по разу переспала с каждым из отряда, а вот на капитане нашла коса на камень. Но Риджайна не оставляла надежды. И соревнование «кто кого» не прекращалось все три последних года.
Заметив вошедшую ищейку, оба тут же прекратили баловство и впились взглядами в начальство. Едва заняв свободное кресло, Рианон сразу перешла к делу.
– Новость хорошая. Нам разрешили всё, что угодно. Лишь бы мы принесли голову одержимого на блюде. Новость плохая. Никакой помощи не будет. В городе поймали младшего друида Змея, а в старых каменоломнях расшалились кобольды. Самое большее – выделят кого-нибудь из городских следователей. Но его используем втёмную. Якобы занимаемся контрабандой золота и заодно ищем ювелира, причастного к заказным убийствам.
Саутерн и Риджайна внешне остались невозмутимыми. Но, если присмотреться, без труда можно было угадать все нехорошие слова, которыми помощники крыли излишне капризную удачу. Поманила, а дальше повернулась спиной.
– Облик меняем, – дальше начала отдавать приказы Рианон. – Раз уж мы ловим обычного грешника, гостиницу выбираем попроще, а командовать станете вы, Саутерн. Риджайна, проследи за Хилли. Чтобы без глупостей.
Охотница привстала и слегка поклонилась: будет исполнено. Такой спектакль они уже несколько раз разыгрывали. Суровый церковник, под началом которого отряд бойцов, и приставленная к нему девушка-следователь. И ладно бы только то, что охотницы в таком случае играют роль молодых парней. Увидев, как Саутерн гоняет или распекает «подчинённую», или как с Рианон по-простому, запанибратски, общаются остальные, Хилли может сорваться. Девочка пока ещё, как и многие молодые выпускницы, мнит охотниц и ищеек избранными, таким простые люди близко не ровня. Саутерн на приказ начальницы открыто начал усмехаться: ну, держитесь, госпожа.
Комната Рианон на новом постоялом дворе оказалась всего одна и куда меньше прежней спальни. Всей обстановки – узкая кровать и сундук в углу. Он же при нужде используется и как стол, и как лавка. Принимать здесь гостей Рианон не собиралась, и, когда в дверь раздался вежливый стук, была изрядно удивлена.
– Войдите.
Тут же дверь громко хлопнула, петли от рывка жалобно заскрипели, споткнувшись и чуть не полетев через порог, в комнату ворвался гость. Высокий, немного полный для своих тридцати – тридцати пяти лет, с маленькой, аккуратно подстриженной русой бородкой, лохматыми кудрями, карими чуть-чуть раскосыми глазами на костлявом длинноскулом лице – хозяйка комнаты привычно, вдруг придётся диктовать писцу описание, мысленно нарисовала портрет. И тут же мужчину узнала, вскочила с кровати и кинулась навстречу.
– Теслин! Не может быть! Какими дорогами тебя привело?
Мужчина поймал девушку в объятия, крепко прижал к себе.
– Это скорее к тебе вопрос, как ты здесь оказалась. Впрочем, догадываюсь, – он вздохнул. – Твоё образование могло стать замечательным приданым. Но ты всё-таки решила служить у Стражей Господних.
Рианон фыркнула. Да, образование в одной из школ ордена бенедектинцев в качестве приданого вошло в моду не только у дворян, но и у горожан. Даже сирота из приюта, добившаяся своим умом права на полное обучение за счёт казны – какой все считали Рианон во время практики – была вполне неплохой партией. Особенно с учётом выбранной специализации: пусть женщина могла занимать только самую низкую должность в магистрате или на императорской службе, хорошее знание законов и умение ладить с судебной системой среди зажиточных буржуа или мастеровых ценилось особо. Вот только даже не будь она ищейкой, судьбы примерной домохозяйки, тихой матери семейства и послушной тени при муже Рианон никогда не желала.