Рианон кольнула собеседника проникающим, острым, разъярённым взглядом. Перестала играть в благовоспитанную барышню и откровенно враждебно уточнила:
– Я понимаю, герцог. Но его нет в городе. Переговоры вы вели с кем-то из его людей. Они знают, кто я на самом деле?
Инквизитор поднял ладонь, словно останавливая удар.
– Нет, что вы. Барону Кокрану, он заправляет всеми делами герцога в городе и окрестностях, я сказал, что знаю одну благородную девушку, которая закончила столичную школу Святого Арсения Великого. И выбрала для себя судебное дело. Якобы я знал её отца и её саму в школе и обещал попробовать уговорить.
Рианон кивнула и задумалась. В самом деле, прикрытие выходило идеальное. Образование в одной из школ ордена бенедектинцев в качестве хорошего приданого вошло в моду не только среди зажиточных горожан, но и у дворян. Не удивит никого и специализация. Пусть женщина могла занимать только самую низкую должность, на которую дворянка никогда не согласится, девушка с хорошим юридическим образованием будет в цене на рынке невест даже у первого сословия. Выбор судебного дела означал ещё и то, что в школе Рианон обязательно хотя бы полгода была помощницей имперского дознавателя. А ещё захотелось утереть нос Теслину – я не хуже… Пусть бывший друг про это и не узнает.
– Хорошо. В чём суть дела?
– Я не знаю подробностей. Барон Кокран лишь рассказал, что в нескольких часах верхом отсюда у герцога – поместье и небольшой дом. Там работает какой-то человек из свиты его светлости. У него вчера пропала некая тетрадь с важными записями. Он точно знает, что вор или где-то близко, а если и ушёл, то недалеко. И ещё… – Даций замялся, рука невольно скомкала ткань рясы. – Барон очень настаивал, что поехать можете только вы. Ваших людей придётся оставить в городе. К тому же поместье расположено в необычном месте… Своими особыми способностями ищейки вы пользоваться не сможете.
Рианон фыркнула: слова «вы останетесь без защиты» сказаны не были, но всё равно прозвучали между строк. Глава командории слишком долго находился на своей спокойной должности. Взвешенный и разумный риск – это неизбежная часть работы любой ищейки. Да и вряд ли барон рискнёт ссориться с одним из влиятельных столичных кланов, чьей дальней родственницей сейчас прикидывалась Рианон. Пылинки будет сдувать, лишь бы «с девочкой ничего не случилось».
Барон Кокран оказался мужчиной среднего роста, с ястребиным лицом, острым носом и колючими холодными серыми глазами. Рианон тут же отметила для себя особые приметы – серповидный шрам над левым глазом, прихрамывает на правую ногу. Молчаливый: познакомился, проговорил все положенные знатной даме любезности, быстро объяснил суть дела, подсадил девушку в седло… И больше ни слова. Такими же немногословными оказались и трое сопровождающих. Оставалось лишь разглядывать дорогу, сначала петлявшую через поля, затем нырнувшую в лес и принявшуюся причудливо огибать высоченные берёзы. От нечего делать ищейка принялась сортировать в голове скудную информацию, полученную от барона.
Ещё отец герцога сумел заманить к себе на службу некоего Фейбера, гениального механика. Мэтр рассорился с городским цехом кузнецов, но не хотел уезжать из Шеннона. Вот его светлость и предложил ему жить и работать в лесном доме неподалёку от города. За прошедшие годы мастер сумел открыть немало секретов, изрядно пополнив казну герцога. Чем и вызвал жуткую зависть городских властей. Сейчас механик трудился над новым изобретением и уже был готов выехать в резиденцию герцога, но вчера пропала тетрадь, куда мэтр Фейбер записывал результаты. Всё указывало, что тетрадь выкрал помощник старика, некий пропавший Кведжин. Вот только парни, охранявшие границу поместья, в голос божились, что мимо никто не проходил. Ради секретности дом расположен на болотах, безопасных троп немного и все под присмотром. Да и не верил барон в виновность Кведжина. Подобранный мастером на улице талантливый сирота был предан учителю как собака.
Первыми о приближающемся стоячем водоёме рассказали комары. Появились и сразу же начали искать, куда впиться. А ведь в городе кровососов не видели уже с пару недель, их пора закончилась. Деревья постепенно пошли на убыль, белых великанов понемногу сменили низкорослые карлики. Вскоре показалось само болото. Сырость в воздухе, чахлая зелёно-бурая трава, пятна ряски в такой же бурой воде. Пригоршней камушков рассыпаны островки-кочки, на которых прилепились совсем уж худосочные берёзки. Прямой как копьё мост на толстых дубовых сваях, разрезающий болото на две половины, смотрелся чужеродно. Барон прокомментировал:
– Всё болото принадлежит его светлости. В центре – большой остров в окружении пяти мелких. С острова на остров перебраться можно, а у меня мало людей всё обыскать. Выбраться с болота получится только по мосту и двум потайным гатям. Там везде стоят мои люди.
Рианон кивнула: поняла, вор ещё где-то здесь. Уточнила:
– Вы так и не рассказали. Кроме охраны и самого мастера, кто ещё на острове?
Барон сделал вид, что смущён, но обоим было понятно: поступил он так специально. Рианон еле сдержалась, пытаясь не обругать за лишнюю секретность и не повернуть обратно.
– Два сына мэтра, Кведжин. Эконом с женой и дочкой, они же – кухарка, прачка, и убираются в доме.
– Сколько лет дочери?
– Этой зимой стукнет восемнадцать.
Рианон не сдержалась и фыркнула: понятно, как девица прибирается. Точнее, где прибирается днём, а что вытирает ночью. Мастер безвылазно сидит на острове уже года два. И если парни из охраны имели возможность ездить в город, то сыновья и помощник – нет. Остаётся, как человеку, порадоваться разумной предусмотрительности герцога, а как сыщику – выругаться. Если девица своим положением недовольна, сразу превращается в сообщника. Если же её всё устраивает, но глупа – запросто перескажет постороннему то, о чём мужчина болтает в постели.
– Ещё старик-конюх. Но его я бы, если позволите, посоветовал не подозревать. Он из бывших герцогских лесничих. Предан. Его светлость в награду назначил полный пансион старику до самой смерти, но тот попросил ему дать какое-нибудь место. Мол, не привык задаром хозяйские деньги проедать. Его светлость назначил старика сюда.
Раздражение из-за девицы, смешавшей все предварительные построения – с чего начинать поиски – всё-таки прорвалось. Поэтому Рианон ответила излишне резко:
– Позвольте, барон, мне самой решать, кого и в чём подозревать.
Кокран на это явно обиделся: чужая, впуталась в размеренную жизнь поместья случайно, да вдобавок женщина. Щека задёргалась, ноздри гневно расширились, барон быстро задышал. Но сумел угомонить ярость и взять себя в руки, лишь замолчал и двинул коня вперёд так, чтобы дальнейший разговор стал невозможен.
Мост вывел отряд на самый большой из островов. Рианон восхитилась: стоит отъехать на сотню шагов, дорога свернёт, густые ветви высокого стройного ельника скроют буро-зелёную гладь, и сразу забудешь, что ты посреди болота. А что воздух по-прежнему напоен влагой, лягушки дерут горло кваканьем и комары летают – так это и в обычном лесу не редкость. За очередным поворотом показался дом. Двухэтажный, из брёвен, побуревших от времени, а может, рано состарившихся во влажном климате. И топилось всё, судя по торчавшей трубе, по-белому. Барон проследил за взглядом и подтвердил:
– Мэтр Фейбер придумал для герцогского дворца: в печи греют воду, а потом насосами гонят по трубам, и она уже греет дом. Здесь – то же самое. Нижний этаж – кухня и трапезная. Наверху – малая лаборатория и жилые комнаты. Склады – за домом, эконом живёт отдельно. Кузня, где мастер работает с отливками, на соседнем острове. Там же вторая лаборатория. Да, вот ещё.
Кокран достал из пояса стальное полированное кольцо, надел девушке на палец и коснулся сапфиром своего перстня. Рианон, чьи способности чувствовать колдовство после визита к пожилому учёному и опыта с накопителем изрядно расширились, ощутила лёгкий ток магии. Барон заметил удивлённый взгляд и пояснил:
– Рядом с домом живёт с десяток мелких брехливых шавок. Они натасканы облаивать любого без кольца на пальце. У охраны поместья колец нет, снимать с трупа или потерявшего сознание владельца бесполезно – кольцо заснёт. Заговаривал лично маг его светлости, без моего камня на чужой руке – это безделушка.
Ищейка кивнула: хорошо, круг подозреваемых уменьшился.
О том, что прибудут гости, предупредили заранее, поэтому обед задержали. Хозяева встретили гостей в трапезной, где полная женщина средних лет и такая же склонная к полноте, а в остальном – бесцветная девица лет восемнадцати готовили парадный стол. При этом пахло так вкусно, что живот непроизвольно забурчал, отвлекая хозяйку от дела. Рианон постаралась задавить чувство голода и всмотрелась в потенциальных преступников. Причём не исключала пока и Фейбера: предан-то предан, но чужая душа всегда потёмки. Сразу отметила для себя, что гениальный механик (небольшого роста старичок, с белой реденькой бородкой, с усталыми, немного слезящимися глазами) – явно приверженец устаревших традиций. Из столовых приборов только ложка и нож, вилок нет. Хотя даже в полумонашеском пансионе, где воспитывались будущие ищейки, вилку уже не считали вредным и опасным изобретением. На стол водрузили первую перемену блюд – суп и рыбу… Тоже по старому обычаю: большая кастрюля и блюдо – в центре, а обедающие накладывают себе сами.
Барон быстро представил гостью, на мгновение запнулся. Формально Рианон приехала в дом к мэтру, и хозяин здесь Фейбер. Но она – дворянка, а механик – нет. Мэтр несколько раз сморгнул, рассматривая гостью, хотя света от десятка расставленных свечей и льющихся сквозь окна лучей полуденного солнца было достаточно. У Фейбера явно началась возрастная дальнозоркость. Девушка решила старика не смущать и, как представиться, выбрала сама. Подошла, но остановилась за шаг. Фейбер поклонился, поцеловал руку, отвесил поклон барону. Рианон отошла на свою сторону стола и опустилась в кресло. Рядом уселся барон, потом расположился во главе стола хозяин и сразу надел услужливо поднесённую старшей служанкой войлочную шапку. У него явно мёрзла от болотной сырости голова, но встречать девушку и дворянку в головном уборе – оскорбление.