отратить лишнего, но заплатить на дорогу до ресторана хватит.
— Мамзель, мы на месте. Вы это, вылезайте, — голос таксиста звучал пока вежливо, но с намёком: мне ваши проблемы фиолетовы, я за следующим клиентом.
— Довезите меня до «Красной мельницы». Мне туда надо. Сколько? — сумму таксист назвал умеренную, даже сдача оставалась. Видимо, у мужика заговорила совесть, что хоть и случайно, но привёз он меня не туда. — Вези, — я передала деньги и торопливо захлопнула дверцу: холодно и вдруг таксист передумает?
***
Ресторан «Красная мельница» появился в Университетском городе меньше трёх лет назад, но уже стал вторым по значимости и уверенно шёл к первому месту. Не зря его владельцы здание сразу построили отдельное, причём резко отличающееся от соседей. Уже издалека оно было обязано поразить впечатлением: три уровня-этажа, по сравнению с соседями окна кажутся огромными, чуть ли не от пола до потолка. Рекламные плакаты за стеклом и развевающиеся на ветру флаги, цветная подсветка создавали ощущение большой детской игрушки, словно перед тобой кукольный домик. Но одновременно здание вышло очень изысканным: орнамент в стиле модерн, несколько отдельных входов с разных сторон, балюстрады, терраса на крыше. Кованые стержни декоративных решёток изгибались и превращались в цветы, причём благодаря игре света они словно текли длинными мягкими волнами.
Я на несколько мгновений забыла про холод, пытаясь поймать первое и потому самое важное впечатление — нравится мне или нет. Очень уж резко всё тут контрастировало с тем, что я до этого видела на Листе Бретей. Даже почти решила, что нравится, когда под платье забрался резкий порыв ветра, сдул все мысли и погнал в тепло. Холл выполнили уже в привычном для местных стиле, тиснёные серебром обои и паркет. Я заозиралась, пытаясь сообразить, куда мне идти. Оказывается, весь первый этаж состоял из обычных ресторанных столиков. Но Мишка, конечно же, справлять свой день рождения вот так, в общем зале — не мог. И куда тогда мне идти?
— Мадемуазель пришла на мероприятие?
Рослый швейцар в кителе с позументами возник рядом словно из воздуха. Я поймала его оценивающий взгляд. Ну да, выгляжу я сейчас неплохо и вошла без пальто. Явно не в общий зал собралась.
— Я на день рождения. Сейчас, — и попыталась достать из кармашка приглашение, которое очень неудачно оказалось под кошельком.
— Мадемуазель Елизавета Орешкина? На день рождения Михаила Самохина?
— Да.
— Прошу вас, — швейцар сделал какой-то непонятный мне жест, и рядом словно тоже из воздуха появился парнишка лет четырнадцати, в униформе ресторана. Может и правда какая-то непонятная магия? — Юзен, проводи мадемуазель на третий в «двойку».
— Мадемуазель, прошу вас за мной, — парнишка сделал поклон, дождался, пока я ошарашенно кивнула, и двинулся первым, показывая дорогу.
Оказалось, что из холла наверх ведёт мраморная лестница, вся в коврах и с позолоченными перилами. Опять вспомнилась сказка про Золушку, на такой вот лестнице она туфельку и потеряла. Но планировка здания довольно хитрая, заходя в нижний общий зал путь наверх не заметишь. Чтобы посетители попроще не чувствовали себя ущербными? Ибо, как я успела заметить через приоткрытое двери, второй этаж состоял сплошь из отдельных номеров, а третий оказался разделён на несколько банкетных ВИП-залов.
— Лизка! Молодец, что выбралась! Ты это, настоящая красавица сегодня, честное слово!
Мишка сразу кинулся ко мне, причём, кажется, собрался обниматься. Не к месту вспомнилось, как он меня прижимал к стенке после пары Дюрана и чуть не сломал рёбра. Да и как он меня унижал перед мадам Грорувр, тоже не забудется — а тут «красавица». И я вскипела. Пусть только дотронется! Вот здесь и сейчас я ему не служанка-студентка. Ударю куда дотянусь и сколько хватит силы, а дальше плевать. Пусть жалуется папаше, пусть меня выгонят… к моей радости, по дороге Мишку отвлекли, и до объятий дело не дошло. Рядом немедленно возник официант, усадил меня на заранее назначенное место, и я поняла, что ноги меня не держат. Я и впрямь была готова Мишку при всех ударить? Или мне показалось? «Мне нужен диплом, главное — дотерпеть до диплома», — повторяла я как мантру. К сожалению, перед собой лучше всё-таки оставаться честной, мантра действовала всё хуже. Оказывается, мои запасы долготерпения тоже не безграничны, и если я хоть как-то Мишку не обуздаю, то и в самом деле в какой-то момент не выдержу. Сорвусь и накатаю на него заявление или прилюдно выскажусь и расцарапаю рожу, а дальше уже плевать, что будет.
Немного успокоившись, и пока собирались остальные гости, я решила осмотреться. Да уж, такого я ещё не видела. Неимоверное количество зеркал и стеклянных поверхностей, строгая чёткость и лаконичность линий. Никаких цветочков или завитушек, лишь чистая геометрия. При этом даже на мой неискушённый взгляд вокруг исключительно дорогостоящие материалы. Начиная от мебели дерева каких-то драгоценных пород. И заканчивая всем остальным — кожа, шёлк, бархат, серебро, хром и бронза. Вместо ковров на полу лежали шкуры неизвестных полосатых зверей. И прорва светильников, от неимоверного количества больших хрустальных люстр до какого-то аналога точечных, спрятанных в стенах и в потолке. Они создавали необычную игру света и контраста за счёт многочисленных стеклянных и зеркальных поверхностей, но вот интересно — как быстро всё это надоест?
Несколько часов спустя я сидела на диванчике и думала, что, видимо, я полная дура, ибо мне уже надоело — остальным нет. Что говорить, а гулять и просаживать деньги родителей Мишка умел мастерски. Сегодня он собрал практически весь наш поток, затащил и некоторых студентов на пару курсов постарше. Что меня больше всего удивило, но одновременно ужаснуло — Мишка всё-таки пригласил мадам Ферреоль де Грорувр. И она пришла, пусть и запоздала! Конечно, как простые студенты не сходила с ума и не выделывала фортели на танцполе — или как этот тут называется? Пока она, пристроившись за барной стойкой, лишь сидела и потягивала коктейли через соломинку. Однако платье на ней, явно дорогой эксклюзив, было слишком уж облегающим и с таким количеством блёсток, что больше подошло бы девчонке лет семнадцати, чем без пяти минут профессору и даме как минимум средних лет. И при этом чувствовала дама себя в этой атмосфере просто великолепно.
А музыка в банкетном зале гремела на славу, и это была не такая музыка, под которую принято танцевать на солидных приёмах, а какое-то кислотное электронное месиво. Вот не подозревала, что и на Листе Бретей есть такое, а эти сплошь аристократы от него в восторге. Мои сокурсники веселились, спиртное лилось рекой. Мимо моего диванчика уже несколько раз в сторону уборной пробегали девчонки, причём лица у них отдавали зеленцой, и это было не специально продуманной косметикой. Ортанс вообще учудила. Словно вместе с подружками и не травила меня вчера в столовой, сейчас уселась рядом со мной на диванчике. Дохнула перегаром, попыталась обнять.
— Да я трезва как стёклышко! — При этом её так закачало из стороны в сторону, что она тут же свалилась бы, если бы я не подхватила её под руку. — Я тебе докажу: тридцать три корабля лавировали, да не вылавировали. Лавировали да не вылавировали! Ну-ка, повтори! У тебя так не получится, это уж точно, и кто тут из нас пьян?
Ортанс бросила похотливый взгляд. На меня! Никогда не замечала за ней тяги к однополой любви, скорее наоборот. Подозрение, что в большую чашу с пуншем, из которой всем наливали ещё в начале, было что-то подмешано, всё вернее перерастало в уверенность. А может, и не только в пунш. Я пить не стала ни на одном тосте, делала вид — из-за этого следующие несколько часов страдала, что единственная как дура трезвая. Даже потанцевать не с кем, с пьяными парнями обжиматься удовольствие ниже среднего. А вот сейчас, глядя на Ортанс, за себя порадовалась.
— Расскажи нам про Дюрана, про нашего дорогого Ладисласа, про лапулечку мою, повтори это четыре раза подряд. А давай на троих? Ты не против? — напоследок перекрикивая музыку гаркнула мне в ухо Ортанс, и побрела, покачиваясь, дальше, попутно цепляясь руками за всё подряд.
В это время именинник, принявший на грудь не меньше остальных, но явно куда более закалённый, так как стоял гораздо прямее остальных, заорал:
— Танцевать! Все танцевать!
Бросил призывный взгляд на мадам де Грорувр, но, видимо, чувство самосохранения у него пока ещё не атрофировалось до конца. Мишка подхватил очередную длинноногую однокурсницу, потащил её на танцпол и через минуту уже то ли изображал танец, то ли лапал. Та, видимо, была совсем не прочь. Она глупо хихикала и строила имениннику слишком невинные глазки, изгибаясь всеми волнами в океане танца. Не хуже местных танцовщиц кабаре, заводящих публику — насмотрелась на таких, когда вызволяла пьяное тело Самохина.
— Лиза, у тебя всё нормально? Не видел тебя на парах.
Я и не заметила, как подошёл Базиль. Он присел на мой диванчик и опустился рядом, но всё же на почтительном расстоянии.
— Приболела немного, — машинально улыбнулась ему.
— Что? — наклонился он. — Извини громко так, может, выйдем?
Я кивнула: Базиль выглядел абсолютно трезвым, видимо, и он пить не пожелал, и теперь грустил в пьяной компании. Подышать воздухом мне хотелось и самой, уши начинали болеть от бесконечного «бум-бум-бум».
ВИП-залы имели свой выход на балконы. Оказалось, только с улицы балконы выглядели пустыми и чисто декоративными элементами архитектуры. Довольно большие, здесь даже поместились пара мягких табуреток и напольная пепельница для желающих. И явно от взоров снаружи балкон закрывала какая-то магическая видеозавеса.
На улице царила тусклая серость. Поэты любят рассказывать про опустившийся с небес зимний вечер, и как он зажёг волшебную луну, которая льёт свысока нежный свет и подкрашивает звёздное небо. На деле сейчас как раз наступил тот час, когда дневной свет уже потух, но фонари ещё не включили, отчего город стал похож на бесформенное серое месиво улиц. Когда же подул лёгкий ветерок, я мгновенно пожалела, что согласилась выбраться на этот свежий воздух. Зимы тут южные, но всё равно ночью без пальто мгновенно замерзаешь, особенно в лёгком платье.