ельную паутину не скроешь? Впрочем, если нежить и правда не знает про магов Жизни, кое-какие основания для беспечности есть. С такими запасами энергии они могут поспорить с чародеями-стихийниками уровня магистра.
Тварей необходимо было уничтожить, поэтому Ислуин вынужден был задержаться. Расстался с попутчиком, сказав, мол, по торговым делам нужно несколько дней провести в городе, и он постарается догнать позже. После чего… пришлось объясняться с Лейтис: девочка удивилась так сильно, что позволила себе не согласиться с наставником.
– Учитель, но ведь нам надо покинуть страну как можно скорее, а каждый лишний день приближает сезон весенних штормов!
Ислуин улыбнулся – растёт, ещё пара лет и будет спорить вовсю. Точь-в-точь как он когда-то. Вот, наверное, сейчас веселится в Унтонге бакса Октай!
– Ты права, девочка, вот только кроме прав и возможностей у любого мага есть и обязанности. Уже поскольку он маг. В этом городе живут сохнуты. Не старайся вспомнить, ты про таких наверняка не слышала. В Империи за ними охотятся и выбили ещё несколько поколений назад. Сохнут – родич вампира, только встречается куда реже. Пьёт не кровь, а чувства и страхи, и спокойно переносит солнце. В остальном – такой же оживший труп.
– А при чём тут мы?
– Сохнута трудно распознать и ещё труднее убить: сила, скорость и регенерация как у вампиров. Добавь высокую сопротивляемость магии – любой, кроме стихии Жизни. Потому долг каждого чародея нашей школы уничтожать подобную нечисть. Впрочем, не думаю, что мы задержимся надолго.
Несколько дней спустя Ислуин был уже не так категоричен. Просто развоплотить старшего сохнута было нетрудно: два раза в неделю эмир, чью личину носила тварь, выезжал по «государственным делам», судил на площади и наблюдал за публичными казнями. Дворцовая стража усердно расчищала владыке проход в толпе, и по этой широкой дороге, застланной коврами, шёл эмир – босой, с опущенной головой, погруженный в благочестивые размышления и недоступный мирским звукам. Затесаться в толпе зевак, наблюдающих каждый выход правителя в город – а дальше простенькая «стрела света» или «тепло жизни», для этого не обязательно находиться на той же самой улице. В крайнем случае у магистра хватило бы силы накрыть дворец «зарёй рассвета» до самого подвала... Но без допроса главы улья не получится выяснить, где скрывается остальная нежить.
Ислуин разрабатывал способы один за другим, и раз за разом убеждался, что они неосуществимы. Незаметно проникнуть во дворец не смогли бы даже специалисты из «Дневной тени», а магистру в подобных умениях далеко до особых воинов Ясного владыки. Не имело смысла и прорываться силой. Возможность разломать бездарную магическую защиту дворца и, под прикрытием пары големов, добраться до эмира была – но открытая атака спугнёт остальную нежить куда надёжнее смерти главы улья. Способа для мага и воина не существовало. В логово могли попасть либо многократно проверенные слуги… либо жертвы.
***
В первый момент мысль прикинуться едой показалась глупой. Но, обдумав подробности, Ислуин решил, что может получиться. Лейтис осталась вместе с вещами за городом, получив наказ ждать три дня, после чего ехать в соседний город, где жил имперский консул, и показать ему бляху гражданина, которую магистр настроил в том числе и на девочку. Если наставник вынужден будет задержаться, дипломат даст необходимое в чужой стране укрытие. После чего купец Сафар исчез, а в город вошёл мужчина лет тридцати – обычный странствующий ремесленник, такие тысячами ходят по стране в поисках заработка. К ним обожают цепляться и стражники, и мошенники, ведь в чужом краю ни родни, ни связей у перекати-поля нет.
Любой путник с дороги, не теряя времени, первым делом отправляется в харчевню. Там было людно, дымно и чадно, стоял шум и гам. Ислуин с большим трудом отыскал место и втиснулся, так что люди, которых сдавил он своей спиной и боками, крякнули. Но никто не обиделся и не сказал ни слова, каждый думал о том, как бы быстрее поесть – и за работу. Дальше события развивались как и запланировано.
– Двадцать монет! – крикнули в другом конце харчевни, и вслед за этими словами сквозь шум толпы пробился стук костей, брошенных на медный поднос.
Мысленно посмеиваясь, Ислуин поспешил туда, изображая алчность в глазах. Там действительно играли в кости, рискуя последним в надежде сорвать куш. И конечно же работяга «не устоял».
– Я хочу сыграть с тобой, – сказал он чернявому худому парню, который как раз перед этим выиграл несколько раундов.
– Сколько? – спросил паренёк.
Магистр взял кости и быстро опытным глазом, проверил их со всех сторон. Внутри себя поморщился, выполнены кости были отвратительно, только простаков-работяг такими и дурить. Ничего, магистру хватит ловкости рук, чтобы всё легло как положено.
– Нормально, подвоха нет. Так играем?
– Сколько? – повторил парень, изображая мелкую дрожь, словно он торопился, желая взять как можно больше, пока ему улыбнулось в игре счастье.
Ислуин в ответ развязал пояс, отложил «на всякий случай» часть монет, остальное положил рядом с собой и часть высыпал на поднос. Подельники чернявого мошенника встретили ставку легким гулом: обеспеченный простак клюнул, начиналась та часть, ради которой они и изображали всё с самого начала.
Какое-то время удача как бы была благосклонна то к одному, то к другому. Но вот она, наконец, обратилась к молодому участнику, Чернявый выиграл пять раз подряд, затем проиграл и снова выиграл, пока «ремесленник» в азарте не спустил даже отложенные деньги.
– Да они со свинцом у тебя, обманщик! – завопил Ислуин и попытался ударить чернявого мошенника по лицу.
Дальше завязалась драка, примчалась стража. Мошенник и подельники мгновенно исчезли вместе с деньгами, а Ислуина схватили. И конечно же у городской стражи возникли сомнения в подорожных бумагах, а старший приказал отправить чужака в тюрьму «до решения пресветлого эмира». Для пыток на пропитание сохнутам бродяги подходили идеально: у них нет эмоционального отупения, как у рабов, и они не привыкли бояться, как местные горожане.
Если не знать причины, подвал дворца выглядел странно. Круглый невысокий зал. Пол, стены и потолок выложены белой плиткой, яркий свет. Внешнее кольцо – наполовину утопленные в кладку камеры, но если постараться, сквозь решётки можно увидеть, что творится рядом. Также необычно отделён и центр – внутреннее кольцо не сплошное, много забранных прутьями проходов. Пленники должны слышать и видеть, как палачи «пользуют» очередную жертву. Да и «обслуга» тюрьмы: рослые, полные до складок мучнистой белёсой кожи альбиносы, одетые лишь в фартуки, которые слегка прикрывают плоть… Напоминают очеловеченных опарышей. Сильные – вслед за Ислуином затащили здорового мужика, который пытался сопротивляться, но не смог и пошевелиться в стальных тисках сарделек пальцев. И глупые – ободрали на магистре одежду до штанов, но обыскать поленились, спрятанные в швах отмычки остались на месте. Да и на магию проверили едва-едва, примитивный амулет обманул бы даже школьник.
Вместе с Илуином по камерам распихали ещё человек тридцать, после чего первую из жертв поволокли в центр. Мужчину сначала насиловали, затем жгли железом, стегали кнутами и сдирали кожу. Когда крики затихли, а тело престало реагировать на дробившие пальцы щипцы, покойника деловито разрубили на части, сложили в большой глиняный кувшин в углу, смыли кровь… и отправились за следующим пленником. С женщиной всё повторилось, только насиловали её куда дольше – сохнут явно насытился и ушёл, мучения теперь собирали в накопитель, и палачи решили продлить удовольствие.
Третью жертву брать не стали – видимо посчитали, что людям надо «слегка прийти в себя». К тому же камеры наверняка тоже связаны с накопителем. Магистра это не интересовало, главное, их на какое-то время оставили в покое. Для следующего этапа желательно дождаться часов двух-трёх ночи, и как следует выспаться. Заодно сменить облик на естественный-эльфийский, замаскировав его иллюзией – обитатели здешнего мира испытывали суеверный ужас перед Высокорождёнными, значит, легче выбивать из сохнута нужные сведения. Лежанок в каменных мешках было не предусмотрено, зато приковали узников удачно, цепью за пояс. Под ошеломлённые взгляды соседей, Ислуин вытянулся на полу и задремал.
Разбудил эльфа глухой звук шагов. Кто-то направлялся к его камере: видимо, хозяевам не понравилось, что от него в накопитель не идёт ни капли страха. Чувство времени подсказало – примерно полночь. Рановато, но сгодится. Магистр подождал, когда щёлкнул замок, дверь открылась… После чего секунды послушно стали долгими и тягучими. Кольцо на поясе раскрылось, прыжок, удар навстречу первому охраннику. Второй понимает, что случилось неладное, но сделать ничего не успевает – жалящее касание, и возле решётки падает ещё одно тело. А смерть уже спешит дальше по подвалу, расправляясь с палачами. Несколько минут Ислуин ждал, не придёт ли кто-то на возгласы, но звукоизоляция в пыточной оказалась замечательная.
Закончив с тюремщиками, магистр начал сбивать замки с камер. Любая суматоха ему на руку, чем больше внешней охраны будет занято ловлей сбежавших пленников, тем меньше людей смогут вызвать на помощь эмиру, если что-то пойдёт не так. К изумлению эльфа не ушёл ни один! И дело было вовсе не в страхе перед наказанием за побег, хуже пыток в подвале с ними сделать всё равно ничего не могли. Но каждый повторял одно и то же: «Эмир справедлив, он обязательно разберётся. Я-то ведь невиновен, я не преступник, как другие».
Настаивать Ислуин не стал, лишь презрительно плюнул и поспешил наверх. Впрочем, опасения оказались излишни. Если снаружи дворец был крепостью, то внутри стража поражала беспечностью… Или самоуверенностью – похоже, нежить считал себя непобедимым, а вся внешняя защита была маскировкой и страховкой от случайного разоблачения. Около личных покоев пришлось немного повозиться – охрану следовало убить так, чтобы издалека не было заметно, что безмолвно замершая возле спальни эмира стража мертва.