Обратно Ислуин возвращался быстро и в отвратном расположении духа. Лейтис не спала и с порога встретила вопросом:
– Ну что?
– Всё плохо. Особняк превратился в настоящую крепость. Защиты и замков побольше чем в отделении банка на Бадахосе. Но ведь не просто так старикан защиту дома усилил, год назад ничего такого и в помине не было? Не сочти за любопытство, но покидать городок, не поняв причину странного к нам интереса, по возможности не хочу. Непонятно всё, и как бы это непонятное нас не догнало по дороге. Надо хотя бы примерно понять, откуда нас будет ждать удар.
– А сейчас…
– Пока я спать. Голова как чугунная, в таком состоянии нельзя принимать решения, а то ещё такого наворочу. Нет, сначала спать. Хотя бы часов пять.
– Я не засну. Не могу, – Лейтис передёрнула плечами.
Магистр благоразумно решил не уточнять в чём причина – вчерашний скандал или сегодняшняя тайна. Особенно если учесть, что он пока так и не определился, как реагировать на её нынешнее подростковое нестабильное эмоциональное состояние. Сейчас, стоило Лейтис перестать притворяться благовоспитанной дочкой на выданье, как больше пятнадцати ей точно никто не даст. Даже физически тело отреагировало, отныне напоминало больше недавно оформившегося подростка, который только-только перешёл от детства к взрослому состоянию. Как и положено для полукровки её возраста… Стихия Жизни подстроила тело под матрицу ауры? У сильных магов этого направления такое случается, но не в подростковом же возрасте! «Шэт, но ведь нет в ней ничего эльфийского. Я же проверял. Шутки у тебя, Сарнэ-Туром!»
– Ты пока на всякий случай начинай готовиться к немедленному бегству. Не нравится мне всё это.
Выспаться Ислуину не дали. Едва нормально рассвело, а приличные люди в этот час только вставали и завтракали, в дверь затрезвонили. Ислуин выглянул из окна: на пороге стоял бывший жених. Пришёл мириться… Помянув отца всех демонов Шэта и мать демонов Тёмную Кали, он пошёл вниз, надавать парню по морде, но не успел. Лейтис встретила бывшего жениха на пороге со сковородкой в руках. Ислуин успел к концу разговора, когда парень картинно воскликнул:
– Но я тебя люблю и жить без тебя не могу! – попытался ухватить девушку и прижать к себе.
Лейтис вывернулась, пнула парня в колено, оттолкнула с крыльца, помахала сковородкой и пообещала:
– Ещё раз руки распустишь – могу добавить как папаше.
Парень на это неожиданно побелел лицом, отскочил словно ошпаренный, прошипел:
– Ведьма, – и прихрамывая кинулся прочь.
Объяснение пришло через полчаса, когда явился отец жениха и с ходу начал орать, пытаясь выбить дверь.
– Открывай, открывай, ведьма!
Злой Ислуин, который только-только попытался всё-таки заснуть, встретил незваного гостя сам. Мужик, даром что рука на перевязи, обрадовался – за грудки не схватил обидчика только из-за гипса, но сказать ничего не успел. Заметил в руках у Ислуина аптекарский ножик. Зарезать таким кого-либо было сложно, но как это бывает с людьми, далёкими от оружия, блеснувшая в руке сталь мгновенно остудила прыть Хендри. Тот сделал несколько шагов назад и опять заорал:
– Ведьма, твоя дочь ведьма!
– Милейший, за такое я сейчас нажалуюсь отцу Райберту и пусть вызывает Сберегающих. И обещаю, за ложный навет про ведьму простым штрафом вы не отделаетесь
– Да плевать, пусть вызывает – я докажу! Ведьма, пусть снимет своё проклятие!
Насколько понял магистр из дальнейших бессвязных воплей, у мужика от испуга наступила импотенция, а винил он во всём Лейтис и порчу, которую она на него якобы навела. Ислуину наконец-то надоело.
– Вон. Иначе сломаю вторую руку, а то, что между ног, отрежу совсем, раз уж эта штука всё равно больше не нужна, – холодно сказал Ислуин таким тоном, что мужик побелел. – Угомонился, успокоился, тогда вернулся и поговорим.
Хендри, несмотря на объёмистое брюхо, убегал также резво, как и сынок, хотя проклятия с безопасного расстояния были слышны ещё долго. Когда Ислуин вернулся в дом, Лейтис чуть не со слезами быстро начала говорить:
– Я его не трогала, честное слово…
– Да верю я. Забыла, я был рядом и всё видел? Нет, ты тут ни при чём.
– А кто тогда?
– Не знаю, но если это шутка вашего бога, которым Хендри чуть что обожает клясться, а потом забывать свои обещания – то чувство юмора у Единого мне нравится.
Не успел затихнуть шум от визита папаши бывшего жениха, как пошло самое настоящее нашествие посетителей. Несколько городских сплетниц якобы за снадобьем от головной боли, а на самом деле проверить, как себя ощущают виновники скандала. Затем к Лейтис пришли посочувствовать подружки, потом… К вечеру Ислуин озверел настолько, что чуть не наорал на заезжего купца, который искренне захотел тоже выразить соболезнования. Хорошо удержался: давний клиент в этот раз привёз рекомендательное письмо на предъявителя в один из крупных торговых домов Бадахоса. Это письмо Ислуин выпрашивал последние несколько месяцев. У магистра были планы в ближайшее время посетить Архипелаг, проверить слух об одной необычной находке, а без подходящих бумаг чужаку добиться своего там очень сложно.
Бадахосец, как обычно, скупил чуть не половину лавки, при этом нахваливая редкостные таланты господина Ивара в обращении с разными снадобьями. Потом даже предложил:
– Мастер Ивар, если с местными совсем разругаетесь и надумаете уехать, то почему вам ему и в самом деле насовсем не перебраться в Бадахос? С магами там проблем нет, а вот мастеровитые алхимики и аптекари всегда в цене.
– Спасибо, я обязательно подумаю. Вы правы, наверное…
А дальше купца Ислуин как можно быстрее выпроводил, надеясь, что появившуюся рассеянность тот спишет на раздумья от неожиданного предложения. Ибо магистра на словах про то, что хорошие алхимики и аптекари везде в цене, будто ударило молнией: вот она нитка, по которой можно размотать весь клубок! Опий, конечно, не «слёзы лотоса» – но и он запрещён к продаже, хотя выискивает его стража не так резво. Везут наркотик обычно вместе с солью или сахаром, а на месте его выделяет маг или алхимик. Если же дело в нелегальном аборте, то всё опять сходится к магу: местная повитуха женщина богобоязненная, стоит к ней с такой просьбой обратиться – немедленно расскажет священнику. Отец Райберт человек очень принципиальный и замалчивать преступление не будет. А городской маг Акилеш чужак, приехал сюда всего на год раньше Ислуина и Лейтис. Он наверняка на крючке у бургомистра.
К городскому чародею Акилешу магистр отправился сразу же как спровадил купца. Вечерело, в воздухе уже разлилась предзакатная серая синева. Акилеш в лавке сейчас должен быть один: местные заглядывать к нелюдимому выходцу с югов старались по утрам. Шёл магистр неторопливо, иногда останавливаясь и разговаривая с горожанами, от всех выслушивал сочувствие и осуждение Хендри и его сына. Пусть прохожие видят аптекаря Ивара, в расстройстве прогуливающегося по городу. Не зря говорят «врёт как свидетель». Если разговор с магом по-хорошему не выйдет и придётся его убеждать пытками – когда Акилеша найдут, чуть ли не половина города искренне присягнёт, что видела аптекаря Ивара вот только что и совсем в другом месте.
Если кто и обратит внимание на входящего к магу алхимика, тоже не удивится – сегодня народу у мастера-аптекаря побывало много, и выходили все с покупками. Запросто какие-то ингредиенты подошли к концу. Торговать же надо, пока деньга идёт – это правило в городке рядом с трактом впитывали все с молоком матери. Ну а потом опять же можно сказать: зашёл и тут же ушёл, всё равно городских часов в Тейне нет, время считают по церковным колоколам. Случайного очевидца нетрудно убедить, что Ислуин заходил до прогулки, а не после.
Лавка оказалась пуста. Ислуин первым делом аккуратно закрыл за собой замок входной двери изнутри, и только после этого двинулся на поиски хозяина. Благо внутри дома даже на дверях между лавкой и жилой половиной запоры стояли совсем уж ерундовые. Чародей нашёлся в подвальной лаборатории и, судя по всему, кого-то ждал. Причём гость явно должен был иметь свой ключ, на скрип двери хозяин не поднял голову от стола, где смешивал в малой рабочей октаграмме ингредиенты.
– Здравствуйте, господин Акилеш. Я тут мимо проходил, решил заглянуть. Поверьте, много времени не отниму, вижу, вы кого-то ждёте. Не господина ли бургомистра?
Городского управителя Ислуин упомянул наугад… реакция оказалась неожиданной. Маг побледнел, смуглое костистое лицо перекосила дикая гримаса, со сдавленным возгласом он подхватил со стола нож и кинулся на визитёра. Магистр успокоил мужчину резким тычком, после чего раздел на случай пыток до пояса и привязал к стулу. Дальше поставил в доме несколько ловушек – если гость, которого ждал Акилеш, всё-таки явится. Простого человека ловушки поймают, если окажется способный вырваться и сбежать, то это тоже окажется ценной информацией и нитью поиска. А если порвёт заклятье стазиса и решит разобраться с гостем, магистр успеет приготовиться и оценить противника.
Пока хозяин не очнулся, Ислуин принялся осматривать его лабораторию. Вопросов после этого добавилось: для мелкого провинциального мага слишком уж хорошо и со знанием дела она была обустроена. Причём оборудованием явно постоянно пользовались, а не установили пыль в глаза пускать. Вдобавок инструменты требовали куда более высокой квалификации, чем обычно демонстрировал Акилеш. А ещё на спине Акилеша под лопаткой обнаружилась небольшая подозрительно знакомая татуировка в виде перечёркнутого рта.
Наконец маг задёргался, открыл глаза, и со страхом воззрился на гостя. Рохля и тряпка алхимик пропал. Сейчас перед ним сидел матёрый волчара и головорез.
– Вижу, вы очнулись. Хорошо. Думаю, не надо объяснять, что до того как осесть в Тейне, я носил причёску подлиннее?
Акилеш мелко и торопливо закивал, он всё понял. Длинные волосы хвостом или косами обожали носить наёмники из Вольной корпорации. Они предпочитали не пехотный имперский доспех легионера, а северный – легче и подвижнее, удобнее для рассыпного пешего и конного боя или на палубе. В таком доспехе под кольчужную сетку на шею обычно укладывали собственные волосы – не соскользнёт от случайного удара и натирать не станет.