Когда осталось всего полтора метра, Харелт, наконец, позволил ярости прорваться наружу.
– Хат-та!.. – с диким рёвом, с яростью берсеркера он кинулся вперёд.
Первый сектант получил удар кулаком в висок, на тренировке Харелт таким ломал доску. Сразу же Харелт нанёс второму сектанту удар пяткой в колено и ребром ладони по горлу. Следом в основании ближайшего светильника полетело пламя – пусть заговорённый камень стен погасил атакующую магию очень быстро, бешенство помогло выдернуть прут из развороченного ударом пола. Мгновение – и парень уже стоял лицом к проходу, в зверином прыжке попытавшись дотянуться до барона. Удалось наполовину. Мужчина всё-таки успел заскочить в коридор и в темноте преследовать Харелт не рискнул. Но судя по донёсшейся ругани, зацепил его Харелт неплохо.
– Всё хорошо, моя милая, – Харелт позволил себе бросить взгляд за спину.
Девочка в ответ кивнула, крепко сжав зубы, чтобы не стучали, и отступила к дальней стене. В глазах застыла дикая смесь страха, отчаяния, надежды и восхищения.
За поворотом послышался шум. Харелт ухватил своё импровизированное оружие поудобнее, и тут раздался голос. Странный, низкий, вибрирующий, но разобрать слова получалось без труда.
– Мы хотим поговорить. Пропустишь ли ты нас, дабы мы могли попытаться уладить наши разногласия без сражения?
Харелт усмехнулся. Тянут время. Может, и правда хотят предложить ему уйти, если он отдаст девочку. Вряд ли у них готова поблизости ещё одна жертва – а чёрный ритуал прерывать нельзя. Нейтрализовать же защитника довольно трудно: на таком небольшом пространстве даже посредственный мечник, не говоря уж о любом отпрыске благородного сословия, убьёт арбалетчика или лучника раньше, чем тот успеет прицелиться. Выскакивать и стрелять навскидку – почти наверняка часть стрел попадёт в девочку. Но и ему задержка на руку. Харелт вложил в удар огнём уйму сил не только ради того, чтобы пробить здешнюю защиту от чародейства. Бешеные всполохи пламени спрятали за собой незаметный сигнал отцу Энгюсу и описание места входа в подземные катакомбы.
– Входите. Я буду стоять у пентаграммы. И обещаю не нападать, если вы сделаете то же самое.
Первым зашёл барон и вперил в парня ненавидящий взгляд. Глядя, как негодяй хромает, Харелт в ответ довольно осклабился. Вторым – невысокий человек, и капюшон, в отличие от спутника, низкий снимать не стал.
– Я вижу, что ты передумал, – зарокотал голос. – Но рассуди: ты всё равно не выйдешь отсюда мимо наших братьев. Но и нам не хочется ранений. Потому, предлагаю сделку.
– Что-то мне кажется, – усмехнулся парень, – барон будет против. Не так ли, Стратавен? Сильно болит? Или ещё не очень? Могу добавить.
Лицо барона исказила ненависть, но едва второй предостерегающе поднял руку, с лица сектанта словно губкой стёрло все чувства.
– Моё слово нарушить не посмеет никто. Мы готовы выпустить тебя, а девчонка пусть остаётся. Подумай, ведь жизнь у тебя одна.
Харелт повернул голову: девочка стояла, опустив руки, до крови закусив губу. В глазах выступили слёзы.
– Как тебя зовут?
– Криси… Кайристина.
– Кайристина. Согласна ли ты стать моим личным вассалом? Служить честно, без страха и упрёка – пока Единый не освободит тебя от клятвы?
– Согласна, – громко зазвенел под сводами комнаты детский голос.
– Я, Харелт Хаттан, – отозвался Харелт, – именем своим признаю тебя личным вассалом моей семьи. Пока жив я, обязуюсь быть щитом твоим перед несчастьями и мечом твоим, карающим врагов твоих. А если призовёт меня Единый раньше, чем я исполню клятву до конца – да продолжит её моя семья. Ну что? – усмехнулся Харелт. – Теперь мы уйдём отсюда только вместе.
Внезапно из-за спины Харелта вылетел камень – один из обломков, во множестве разлетевшихся, когда пламя ломало основание прута-светильника... Низенький сунул руку под балахон, и девочка решила, что он полез за оружием. Опыта и сноровки в метании у Криси было мало, потому вместо руки камень со всей силы угодил в низ живота. Низенький сектант с криком упал и заскулил от боли, капюшон сбился.
– Ба! Кого я вижу! – удивился Харелт. – Да это же сам отец Кайлик. Или с учётом ваших занятий, правильнее говорить Тёмный учитель Кайлик? Не удивительно, что сироты у вас так часто умирают. Кстати, готов поспорить – они все здоровее нас с вами. И, раз уж мы тут так мило беседуем, не просветите насчёт одного вопроса? Жену и ребёнка вы убили во время ритуала, получая звание Тёмного учителя. Но вот та девушка, которая потом стала вашей невестой. Её-то зачем?
– Вы оба сдохнете здесь. Тьма поглотит вас, прожуёт так, что и следа не останется, – теперь в сторону Харелта и Криси смотрели уже два ненавидящих взгляда. – Давно у нас не было такой замечательной жертвы, как сам Хаттан.
– Попробуйте, – в голосе Харелта ответом загудело яростно пламя. – Но пока в наших душах горит свет Единого, пока верны мы долгу, чести и слову, которое дали друг другу – мрак отступит…
Договорить, к сожалению, не получилось, хотя Харелт даже заготовил целую речь: чем дольше они спорят, тем ближе помощь. Но и барон, и Тёмный учитель ответили лишь несколькими ругательствами и поспешили отступить в коридор. Видимо, боялись, что раз переговоры провалились, парень легко нарушит своё слово и постарается напасть, пока может. Харелт и Криси остались напряжённо вслушиваться в темноту. Несколько минут ничего не происходило, но вот раздался лязг железа, и из-за поворота показались бесформенные фигуры с мечами.
Харелт надеялся хотя бы несколько минут удержать врага на повороте – и сразу совершил ошибку, подумав, что и у остальных под балахонами голое тело. У первого же из нападающих оказалось что-то вроде стёганой куртки, потому пришлось резко отступать назад, разрывая дистанцию. В комнату ввалились сразу трое, на несколько бесконечно долгих секунд всё закрутилось в смертельном танце. Спасло то, что сектанты не снимали капюшонов, боясь быть узнанными. Да и профессиональных воинов или наёмников, обученных драться в команде, а не толпой, среди них не было. Но и в руках Харелт держал не боевой посох и не меч, а стальной прут. Поэтому, когда первая волна схлынула, у входа лежало лишь одно тело – удачно под самый конец удалось попасть концом прута в висок. Да ещё за одного Харелт был уверен, что сломал или повредил ему кости. Но и сам получил пару неприятных, хотя и поверхностных порезов. Что хуже, оружие они тоже смогли унести с собой.
На пару минут всё замерло, пока сектанты собирали силы. Потом началось снова. Положение Харелта стало намного опаснее: навалились сразу большой толпой, и защищая Кайристину, он лишился свободы манёвра, а в проклятой комнате не было ни одного угла, где можно было спрятать девочку так, чтобы их не обошли сбоку. Удар, блок, атака снизу, сделать вид, что поддался, а самому успеть переставить оружие влево… Когда сектанты в очередной раз дали им передышку, откатившись назад и сгрудившись около входа, Харелт понял, что долго так не продержится. Уже несколько раз его спасали камни, которые девочка в самый опасный момент кидала в лицо врагам – но в руках у неё оставалось всего два или три обломка. К тому же начинала сказываться потеря крови из многочисленных неглубоких ран и порезов. Да и боевая эйфория понемногу сходила на нет. Сразу как Харелт больше не сможет гасить боль усилием воли, реакция замедлится, а первый же пропущенный удар станет концом. Где же обещанная помощь?!
Не успел он додумать, как издалека послышался звон оружия и громогласные призывы:
– Именем Церкви – сдавайтесь! К вящей славе Господней!
До Харелта донёсся неразборчивый крик главы секты. Впрочем, и без слов было понятно, что Тёмный учитель требует захватить сына лорда Хаттан, чтобы попытаться выторговать себе бегство. Харелт не стал дожидаться, пока на них нападут с отчаянием обречённых или попросту расстреляют напоследок из арбалетов, чтобы «не нам, так никому». Крикнув девочке: «Не двигайся», – он кинулся вперёд, в толпу у входа. Быстрее, пусть они создадут кучу-малу, пусть пытаются добраться до него – лишь бы не было времени обдумать приказ своего хозяина, понять, что вот-вот сюда доберутся инквизиторы. Удар, парирование, удар, руку и бок словно обожгло кипятком, но это не важно, глаза застилает кровавая пелена бешенства, поэтому главное отбить вражеский клинок и нанести ещё один удар…
Боевое безумие прошло от того, что кто-то накладывал повязки, а рядом в голос рыдала Криси. Перед глазами плыло, но Кайристину и отца Энгюса в заляпанной чем-то кольчуге, который прижал к себе девочку и старался её успокоить, среди остальных инквизиторов взгляд Харелта нашёл сразу.
– Не реви, Криси, – попытался он улыбнуться, еле сдержавшись, чтобы не выругаться – так резко кольнуло в боку, несмотря на обезболивающую мазь, которую, судя по очень резкому запаху, лекарь на бинты намазал от души. – От царапин ещё никто не умирал.
– Вот видишь, милая? Живой он, живой. Раз шутит ещё.
– Не дождётесь. Отец Энгюс, этого взяли?
– Взяли, взяли. И его взяли живым, и барона. И даже казначея секты.
– Вот и хорошо. Теперь вы от своего обещания точно не отвертитесь. Да, отец Энгюс. Позаботитесь о моём вассале? Пока я немного не в форме?
И, не дожидаясь ответа, Харелт счастливо скользнул в темноту беспамятства.
[1] По аналогии с поздним кафоличеством священники делятся на «белых» – которым дозволено жениться, и «чёрных» – принявших полные обеты как символ отречения от мирских соблазнов. При этом занимать значительные церковные посты имеют право только «чёрные»
[2] Жаккард – собирательное название тканей, в узоре которых чередуются различные способы переплетения нитей. Применение разных видов нитей (например, матовой и блестящей, светлой и тёмной) усиливает эффект
Глава 3. Пёстрые ленты
Империя, Большой Соляной тракт. Июль, год 498 от сошествия Единого.
– Вы обещали, что отыщете их, – сине-серебряная фигура наполнила пустоту вокруг себя огненным негодованием.