– Я помню. И не отказываюсь от своих слов, – второе, ослепительно-белое человекоподобное создание источало медовое свечение. – Но также должно понимать: мы обязаны учитывать их безопасность, поэтому не можем действовать открыто. Иначе рискуем, что первыми отыщут наши враги.
Сине-серебряного накрыло облако золотистых искр…
Лейтис резко проснулась и села на кровати. Ещё во власти странного видения, не понимая, где она, ошеломлённая стремительным переходом от ослепительного сияния «там» к полумраку комнаты в небольшой гостинице, где ночью из светильников одна луна за окном. На полу зашевелился Ислуин, спавший на втором тюфяке. Лейтис всегда гадала, как наставник так быстро переходил ото сна к бодрствованию, даже если его будили внезапно. Зато сейчас это было весьма кстати. Поняв, что опасности нет, магистр отложил нож и спросил:
– Что случилось?
– Сон… опять то же видение. Точнее, другое, но очень похоже. Там опять была странная пустота и некто, сотканный из света и белого огня.
– Он что-то говорил? Что именно?
– М-м-м… что обещает кого-то найти. Только осторожно, так как иначе его опередят враги. Ерунда, мастер. Ну, приснилось…
– Ты ведь и сама в это не веришь, – усмехнулся Ислуин. – В прошлый раз, когда разговаривали медный и тот же белый, речь шла про Торфинс. А позавчера мы с тобой услышали, что там аресты. Сберегающие обнаружили крупную секту демонопоклонников, занимавшихся человеческими жертвоприношениями. Сегодня же – новый сон.
– Ну, сон, ну и что? – девушка зябко передёрнула плечами, хотя в комнате было жарко и душно, накинула поверх рубахи висевшую на спинке кровати куртку и принялась заплетать распущенные на ночь волосы в косу. – Я чувствую мысли одного из инквизиторов? С чего бы это? Их, кстати, подслушать невозможно, хотя пытались многие.
– У магов и шаманов, которые идут белой тропой Сарнэ-Турома, в молодости, особенно до свадьбы, нередко проявляются самые необычные способности, – пожал плечами магистр и встал у окна спиной к комнате, чтобы девушка могла спокойно переодеться. – Я могу назвать самые разнообразные версии. Например, что у вас с этим инквизитором общий предок – какой-нибудь пра-пра-прадед. И когда разговор заходит о тебе, способности сразу предупреждают. Но причина может быть и совершенно иной.
– Вопрос, что нам делать сейчас? Если Сберегающим понадобились свидетели, так просто от нас не отстанут.
– Не здесь, – остановил её магистр. – Мы не знаем природы связи, вдруг по ней потом могут проследить до места и снять слепок разговора, – Ислуин прислушался к первым петухам во дворе. – Пошли. Нам сейчас и остатки вчерашнего ужина сойдут, не стоит задерживаться.
Хозяин уже встал задать корма скотине и подоить корову. К пожеланию постояльцев уехать немедленно он отнёсся флегматично: разное на тракте бывает. Спросил:
– Завтракать будете?
– Да.
Тяжко вздохнув: еда была оплачена, но гости могли бы и отказаться, раз уж приспичило, хозяин приказал отчаянно зевающей дочери быстро собрать постояльцам на стол. Бросив на магистра недовольный взгляд, потому что он отвлёк её от розжига печи, девушка тем не менее завтрак приготовила быстро, и выехали Ислуин и Лейтис без задержек. Когда село скрылось за поворотом, Лейтис, пользуясь тем, что ранним утром даже такая оживлённая дорога, как Соляной тракт, ещё пуста, поравняла своего гнедого с конём наставника и снова задала вопрос:
– Там что же делать сейчас? Из Империи надо уходить, хотя бы до весны. И немедленно. Вот только куда?
– В Бадахос. Это проще всего. Хотя я сначала хотел ещё раз заглянуть в Шахрисабзс, но там мы будем слишком приметными. И если уж Сарнэ-Туром нас так упорно толкает на Архипелаг…
– Бадахос – понятно. Последние лет пять отношения Правящего торгового совета с императором, скажем деликатно, не очень тёплые, – не стала спорить девушка. Насчёт владений падишаха она тоже была согласна: хотя официально Единого там не признавали, Сберегающие чувствовали себя в этой стране достаточно вольготно и нужного человека выкрадут без особых усилий. – Но ведь нам не просто отсидеться? Это я насчёт «планировалось. пусть и на потом».
Несколько минут они ехали молча, затем магистр ответил:
– Меня заинтересовали довольно необычные случаи, про которые ходят слухи в пределах всего Архипелага. Бедняк неожиданно нашёл клад редчайших амулетов времён Первой войны с орками, купец провернул в последний момент сделку, которая спасла его от разорения, отец смилостивился и дал согласие дочери на брак, а до этого на жениха и смотреть не хотел… Между собой происшествия, на первый взгляд, не связаны, но есть одна общая деталь: везунчик на какое-то время перед удачным поворотом судьбы пропадал из виду на пару недель.
– Что-то вроде ещё одной Радуги-в-огнях?
– Внешнего отката незаметно, скорее всего – нет. А вот у Ириена в его справочнике «О зельях и предметах» и ещё в одном трактате я нашёл артефакт, который очень точно подходит под описание. По крайней мере, все косвенные признаки, описание которых я сумел добыть, тоже совпадают. Называется артефакт Чаша судьбы. Очень опасная игрушка. Платой за успех становится событие, которое потом ещё раз резко переменит твою жизнь, и далеко не всегда к лучшему. Причём случиться всё может и завтра, и через много лет, а угадать невозможно, Чаша выберет сама. Конечно, и её можно обмануть. Например, привести жадного дурака, который задаст нужный тебе вопрос – но ответ в таком случае будет довольно туманный, да и риск остаётся. Впрочем, разбираться будем на месте.
– А пока нам пора срочно менять облик, – закончила Лейтис. – Иначе до побережья мы рискуем не доехать.
– Да, – магистр окинул ученицу оценивающим взглядом, – пожалуй, самый удачный вариант – это дочка небогатого дворянина в сопровождении телохранителя. Не переживай ты так, – усмехнулся магистр, глядя, как девушка скривилась от одной мысли о том, что опять придётся влезать в неудобные мудрёные платья по последней моде, – мы из тебя сделаем девицу скромную и строгих взглядов.
– Вот ещё, – фыркнула Лейтис. – Ни-за-что. Хватит с меня.
– Ну… – хитро улыбнулся Ислуин. – Есть ещё вариант стать крестьянами. К ним тоже особо никто не приглядывается. Но это медленно, постоянно менять имена и легенды, да и не понравится тебе. Не самая лёгкая жизнь. Или у тебя есть предложение получше?
– Спорим? – девушка вдруг по-детски показала язык. – Если я выиграю, то биографию выбираю тоже я.
– Договорились.
Лейтис в ответ довольно хмыкнула, достала из седельной сумки две ленты для волос, связала, а потом взяла двумя пальцами за узел так, что свободные концы затрепетали на ветру.
– Однотонные или пёстрые ленты разных цветов, связанные вместе узлом, являются символом бродячих артистов или по-другому хугларов. Ты хочешь…
– Ага! Мастер, три дня назад мы видели фургон. Сможете вспомнить и точно описать, кто там сидел и как выглядел?
Ислуин честно попытался и признал:
– Нет. Только если специально раскачивать свою память.
– И я про то же. В отличие от актёров постоянных городских театров, которые объединяются в гильдию, хуглары стоят вне общества. Их приглашают на праздники, формально они имеют все права. И в то же время их стараются обходить стороной, ведь любой обыватель уверен, что странствующие артисты через одного воры и мошенники, а их женщины зарабатывают блудом.
– Идея, конечно, интересная, но просто вырядиться хугларом не выйдет. Странствующих вместе мужчину и женщину всё равно запомнят, и даже если потом не смогут описать лица, от сегодняшнего постоялого двора могут выйти на след. Значит, надо присоединиться к какой-то труппе. Причём убедить не просто нас принять, но и отправиться с гастролями в один из юго-западных портов. Как ты собираешься их заставить? Я вот способа пока не вижу.
Лейтис сделала вид, будто она так серьёзно принялась размышлять над возникшей проблемой, что в задумчивости чуть не свалилась с седла. А когда Ислуин с укоризной посмотрел, мол, «рано ещё паясничать», ответила:
– Мастер, вы забыли легенду о святом Женезиу. Он не только покровительствует всем, кто занимается театральным ремеслом, но и испросил Единого дать ему возможность ходить среди людей, чтобы помогать актёрам. Но с условием: получивший от святого дар должен продолжать играть на сцене, иначе помощь святого обернётся против него. Пусть наша труппа, скажем, нашла клад, и остальные решили забрать свою долю и разбежаться каждый сам по себе. Нам же тогда, чтобы укрыться от гнева святого, остаётся бежать из страны туда, где веру в Единого главной не признают. Скажем, в Бадахос. Надо только подобрать подходящих хугларов, которые историей проникнутся. И либо помогут «как своим», либо захотят извлечь из наших неприятностей выгоду.
Подготовку к удивлению Лейтис начали с того, что на свалке возле ближайшей деревни Ислуин поймал мелкую шелудивую собачонку. Девушка поморщилась:
– И зачем она нам?
– Будем делать телохранителя.
– Она и так полудохлая. Ей пару недель жить осталось самое большее.
– Я знаю. Потому и хочу переделать именно её. Я всё-таки Красный страж, мне не стоит раскачивать равновесие без лишней необходимости. Не надо рвать душу у создания, которому Сарнэ-Туром отмерил ещё много дорог. А эта собачонка считай что мертва.
Обычные химеры, которые хоть и были живыми, могли есть и восстанавливаться, но по большому счёту были аналогичны големам – то есть могли выполнять исключительно узкий запрограммированный перечень команд. Зато биоконструкты, у которых перестраивали магический каркас и ауру, а уже по нему наращивали плоть, были намного ближе к живым существам, даже имели собственные инстинкты, многие задачи умели решать самостоятельно. Раздел создания биоконструктов дома у магистра был совсем новым, потому-то в сумке и оказались несколько монографий, по которым Ислуин знакомился с интересным разделом магии Жизни. За время жизни в Тейне он как раз и рассчитал несколько схем.