– Ну а я буду показывать фокусы. Вы, наверное, думаете, что буду доставать из шапки всяких зайцев, – Ислуин снял шапку, показал: она пуста – и тут же достал из неё сшитого из тряпочек зайца. В толпе раздались смешки, – так вот, это не так. Я буду показывать совсем другое.
Магистр достал из мешка стеклянный цилиндрический сосуд, опоясанный металлическими кольцами, налил туда подкрашенной воды. Потом пригласил желающих проверить – дна не было, но вода не выливалась. Несколько «волшебных» пассов – и жидкость струёй летит на землю. Следом из мешка появляются две полусферы с ручками, и любой желающий приглашается убедиться, что это самые обычные железки. Которые складываются в шар – и разомкнуть половинки не могут двое сильных мужчин.
– Колдовство, – крикнул кто-то.
Но деревенский маг важно подошёл к фокуснику, что-то проверил и громко ответил:
– Никакого чародейства нет.
Толпа в ответ буквально взорвалась хлопками, одобрительными криками и свистом. Но тут же смолкла: Ислуин начал показывать новый фокус. Потом снова пели и выступали акробаты, затем ещё раз позвали Лейтис с собакой. Ну а Ислуин переговорил с местным магом – в душе каждого взрослого немного живёт ребёнок, который мечтает выйти на сцену. Уже вдвоём они устроили несколько фокусов, от которых зрители ахали, переживали и немножко бледнели, сам же чародей заливисто смеялся…
Уже ночью артисты возле костра заворожённо считали, сколько им накидали за выступление продуктов, вещей и даже монет – вышло аж на целых полтора серебряных хейта. Для лета заработок за один раз просто немыслимый, поэтому о сомнениях первой встречи никто больше не вспомнил.
***
Следующие две недели фургон неторопливо катил на запад, от деревни к деревне, от выступления к выступлению. И каждые несколько дней Ислуину приходилось его латать, а девушкам колоть пальцы иголками, заделывая очередную прореху. Потому, едва указатель на тракте сообщил, что недалеко большой город, решено было свернуть туда и купить две новых повозки, как хотели в ночь знакомства.
Город дал о себе знать задолго до того, как показались стены. Сначала на широком тракте стало не протолкнуться от пешеходов, телег и всадников. Затем утрамбованную глину под ногами сменил камень. В одном месте пришлось долго обходить огромный затор – рабочие заново укладывали булыжник, перегородив из-за этого добрую половину тракта. Дальше пошли многочисленные слободы, откуда до самого города было уже рукой подать. Дорога сделала очередной поворот, и наконец вывела к городским укреплениям. Вправо и влево от дороги шла высоченная каменная стена, которая каждые пятьдесят метров упиралась в каменную же башню. Причём стена была такой толстой и широкой, что по ней без труда могли разойтись два человека.
И сразу же на въезде в город случилась неприятность. Когда медленно сдвигающаяся очередь телег донесла фургон до ворот, молоденький стражник отказался его пропускать. Показал на размалёванный тент, с криком:
– Проваливайте, запрещено таким выступать, – он грубо оттолкнул Фера, который подошёл заплатить въездную пошлину. К старику на помощь поспешили Дав и Ислуин, но и их красноречие пропало впустую, паренёк упёрся: – Знаю я вашего брата. Жульё, правду люди говорят. Вам только проехать – так на базар не торговать пойдёте, а того, закон нарушать.
Все приуныли. За один день закупиться всем необходимым вряд ли удастся, а гостиницы снаружи городской стены дерут втридорога. Ночевать же в чистом поле попросту опасно, не деревенские места, легко можно нарваться на грабителей.
На шум вышел старший караула. Парень-стражник было кинулся к нему за поддержкой, но мужик отмахнулся от сопляка. Потом внимательно посмотрел на хугларов и вдруг поманил к себе Ислуина. Мол, разговор есть. Когда оба отошли чуть в сторону, прозвучал вопрос:
– Где тебя так? Не при Раппахе, случаем?
– Нет, восточнее, на границе.
– А среди них-то как оказался?
– Как зацепило, не захотел при отряде калекой доживать. Или бобылем оставаться да вот таких же, – магистр махнул рукой в сторону паренька, – недотёп натаскивать. А тут… женщина у меня была, а теперь вот дочь растёт. По мне – так куда счастливее судьба.
– Добро. За своих ручаешься?
– Ручаюсь. Законы все знают, и что не вступившим в гильдию выступать внутри стен запрещено – помнят.
– Добро. Эй! – крикнул старший стражник помощнику. – Пропускай!
Ислуин благодарственно кивнул и поспешил к фургону. Остальные в здешних краях уже бывали, потому гостиницу выбирать не пришлось. Всё равно ехали до постоялого двора почти час – город насчитывал долгую историю, и, в отличие от собратьев помоложе, мог похвастаться запутанным клубком извилистых улиц и постоянными заторами. По дороге до гостиницы Ислуин размышлял: не зря, когда они придумывали легенду, Лейтис, настаивала на образе ветерана или бывшего дружинника. А вот Ислуин, как чужак, про такое уважительное отношение к старым воинам даже не задумался… Зато теперь обязательно надо запомнить и учесть на будущее, когда начнутся переговоры между Империей и ханжарами.
На постоялом дворе, едва договорились с хозяином о постое и разгрузились, все собрались на совет-совещание в одной из комнат. Сразу же решили, что если уж их так неприветливо встретили, то и задерживаться лишнего в городе не стоит. Придётся разделиться: завтра Лаури и Никоси при ней как самый маленький останутся сторожить вещи в гостинице, Мала и Дав пойдут покупать припасы, Ислуин и старик Фер искать повозки. Лейтис, раз уж она в животных разбирается, вместе с Белкой и Стафом пойдёт за лошадьми.
Огромный торговый город впечатлил даже Лейтис и Стафа, которые бывали в центре империи, Белка же, всю жизнь кочевавшая по окраинам, удивлённо крутила головой во все стороны. Все улицы были замощены булыжником, причём дробили его мелко почти в щебёнку, жёлоба для отходов в центре улицы прикрыты крышками, чтобы не выходили вредные запахи и не уменьшали доступную для езды площадь. Дома тоже заставляли Белку замирать от восторга. Сплошь из камня, на фундаментах, никаких сельских мазанок или срубов. К тому же если около стены ещё встречались дома двухэтажные, то дальше они поднимались в три, а иногда в четыре этажа и даже в пять. И ведь не дворцы какого вельможи. Если судить по лавкам внизу да вывескам, жили в них обычные люди.
На Южном рынке, где торговали лошадьми, никто из актёров не был. Но Стаф, который в прошлый приезд много ходил по городу, заявил:
– Тут есть короткая дорога. Это ближе, чем обратно в сторону Северных ворот, а потом по большой дуге параллельно городской стене.
– Уверен? – не поверила Белка.
– Ещё как. Вот сюда, потом прямо. Зато на рынок к открытию придём. Можно первыми выбрать и подешевле будет.
Все трое смело свернули на небольшую улицу, которая, вроде, шла в нужном направлении, затем ещё на одну, потом ещё… Через двадцать минут они поняли, что заблудились. Одинаковые дома одинакового пыльного камня, похожие как две капли воды извилистые улицы. Только вывески пестрят. Вроде разные, но если башмачник – так везде сапог висит, если харчевня какая – то обязательно свиная голова. Чужаку не разобрать. К тому же, в отличие от столицы или крупных торговых городов, на стенах ни одной таблички с названием улицы или хотя бы района, здесь не было.
Оставалось одно – спросить кого-нибудь из местных. К сожалению, хотя прохожих было и немало, отвечать они отказывались. Буркнут что-то невразумительное – и всё, а то вообще молча обойдут, словно перед ними неживое препятствие и пойдут дальше.
– Это в нас хугларов опознали, – расстроилась Белка. – Как выступать так зовут, а как помочь…
Стаф в ответ хмыкнул:
– Не бери в голову, это они ко всем так. Местные свой квартал знают, а чужак – он всегда подозрительный. Даже если кто из соседнего района забредёт, также относиться будут. Ничего, кто-то да ответит. Тут главное спрашивать всех и понастойчивее.
Наконец, нашёлся какой-то старичок, который согласился их выслушать и, шамкая, начал объяснять.
– Так жам прямот, как до Мщёной улицы доберётсь, там по ней до дома Жилона камньщика, а потом поврнёте…
– Отец! – оборвал его Стаф. – Не знаем мы твоего Жилона. И остальных не знаем.
– А… Так б сраз и шкажал, а то дороху ему, да точно, – на этом месте девушку прыснули в кулак, а Стаф посмотрел на дедка нехорошим взглядом. – Ты, шынок, зачшит, прямо щас, через два перекрёштка направо, а у дома, там кувалда ижобрашена, так у неё налево. И прямо, а у Ратуши дофрые люди поджкажут.
Стаф коротко поблагодарил, после чего подхватил девушек за руки и потащил за собой. В итоге добрались без новых приключений, но в результате «короткий» путь получился раза в два длиннее, поэтому к рынку они вышли сильно позже, чем рассчитывали. Огороженная территория с загонами для животных была уже полупуста, от лошадей в основном оставались только кучи навоза. Подходящих мулов или тягловых першеронов уже почти не осталось, а запрягать в фургон ездового коня было глупо и не по карману.
Актёры обошли рынок несколько раз и уже почти смирились, что придётся приходить ещё, когда Лейтис вдруг остановилась и направилась к одному из загонов, где стояли два понурых коня. Стаф удивлённо поднял бровь: конечно, першероны, и редкой, дорогой породы. Но судя по всему, больные. Зачем они нужны? Тем временем девушка подошла к торговцу, показала на загон, и до остальных донеслось:
– Сколько?
Ответ разобрать из-за заревевшего рядом осла не получилось, но, когда Белка и Стаф подошли поближе, торг шёл полным ходом.
– Да вы посмотрите, какие красавцы, какая родословная!
– Побойтесь Единого. Они раньше столько стоили, а теперь их только на живодёрню.
– Ну, приболели немного, потому готов сбросить. Пятую часть.
– Уменьшить цену впятеро, вы хотели сказать? Это всё равно намного больше, чем даст за них живодёр. Если вообще возьмёт больных, и тогда вам придётся платить мусорщикам, чтобы они отвезли и сожгли туши.