– Это, простите вы меня. Он и правда барон… Только слава у него дурная. Любит девок, по сёлам шебуршится. Пару раз насильничал, судья далеко и слушать нас не будет. Барон ведь. А ещё говорят, что вместе со своими людьми барон ходит на большую дорогу. Вам бы луче… Я ему тут ещё от себя налил и добавил, он не сразу проспится. Но вы уж…
– Понял, – ответил Фер. – Уедем с утра пораньше, пока барон не протрезвел.
– Вам на перекрёстке-то свернуть не на запад, а на северо-восток. Вам того, лучше бы объехать земли барона подальше.
Уехали ещё затемно. Ни в тот день, ни в следующие три дня барон-разбойник их не догнал. И если первые три ночи ставили стражу, магистр втихаря раскидывал сигналки и отправлял Зайчика патрулировать, вроде всё обошлось. Пусть тревожный холодок и остался, решили – пронесло.
В очередную деревню, где имелась харчевня, они въехали за полтора часа до сумерек, но коротко посовещавшись, дальше решили путь не продолжать. Места глухие, по рассказам в следующей деревеньке постоялого двора точно нет, а в сарай ночевать могут и не пустить. Ислуин с Фером сходили и договорились с хозяином «песня за ночлег». Хотели, правда, жонглировать, но хозяин упёрся: оказывается, про их труппу уже кто-то рассказал, дескать, есть очень хорошая певица – вот хозяин и надумал заработать, когда вечером завсегдатаи придут. Под песню-то пиво идёт лучше, чем под фокусы.
– Может ну его? – спросил Ислуин, когда вернулись. – Вот не нравится мне это «опять с песнями».
– А если дальше не сможем договориться? В поле ночевать? Стафа только вылечили, да и дядюшке Феру нельзя, с его-то суставами, – решительно сказала Белка. – Я схожу.
Ислуин посмотрел на Лейтис. Та медленно кивнула: ей тоже чего-то не нравится, но и с Белкой она вынуждена согласиться. Зря что ли Стафа и Фера лечили? Этим двоим в сырости и холоде ночевать и в самом деле не стоит.
– Хорошо. Стаф, ты с ней, – приказал Фер.
– И Зайчика с ними отправлю, – сказала Лейтис. – Мне спокойнее будет. Зайчик, понял? Идёшь, охраняешь.
– Гав.
Белка, в сопровождении Стафа и собаки, пошла петь, а остальные ждали на окраине села. Даже лошадей распрягать не стали. Зритель в здешней глухомани непритязательный, трёх-четырёх песен хватит, а возиться с упряжью куда приятнее в тепле сарая, чем на улице в осенние сумерки и под мелкую морось. Даже сидеть остались внутри фургонов, не выходя на улицу, хотя обычно после долгой тряски каждый спешил размяться.
Первой забеспокоилась Лейтис.
– Мастер, – шепнула девушка. – Что-то странное. От Зайчика пришёл непонятный сигнал и оборвался. Я его больше не чувствую.
Ислуин жестом показал девушке занять место на улице возле второй повозки, сам же вышел и встал около головного фургона, готовый отреагировать на возможную неприятность. Это всех и спасло. Дома в деревне выстроились в одну прямую улицу, и когда через пару минут показался бегущий Стаф, за которым мчались несколько людей с факелами, магистр не раздумывал ни мгновения.
– Лейтис, гони за мной! – крикнул Ислуин и запрыгнул на козлы.
Хлестнул лошадь и погнал фургон навстречу Стафу, которого втащили буквально на ходу. И сразу же Дав кинул два ножа из реквизита в ближайшего врага – ловкость и сила жонглёра не подвели, непонятный мужик выронил окованную железом дубину и осел на землю. Третий нож пролетел мимо, но остальные бандиты уже шарахнулись в сторону. Оба фургона, не останавливаясь, промчались в лес, драться голыми руками с десятком вооружённых разбойников Ислуин и Лейтис не собирались. Вслед полетело несколько стрел, но все мимо. Никто не ждал, что актёры будут прорываться сквозь деревню, а не побегут назад.
Сколько длилась бешеная скачка, не считали. Остановились на какой-то поляне, лишь когда остатков вечернего света сквозь ветки деревьев перестало хватать, и дорога окончательно потерялась во мгле. После чего принялись врачевать Стафа – парня хорошо избили, расплывался синяк на половину лица, да и дышал он осторожно.
– Что случилось?
– Барон… это барон. Его бандюганы ворвались, когда Белка уже почти закончила. Я возле стойки стоял, просил показать, куда фургоны можно загнать. Лейтис… – парень всхлипнул. – Прости. Твой Зайчик у входа сидел, в него несколько арбалетных болтов воткнулось. Я ничего… Видел только, Белку схватили и под нос какую-то дрянь сунули. Она упала, меня начали бить. А тут Зайчик очнулся, и на бандюганов кинулся. Прости, я… я убежал, а он остался там дрался, пока я…
– Ты всё правильно сделал, – попытался успокоить его Фер. – А Зайчик оказался настоящим всем другом и бойцом. Вы правильно сделали, вы остальных спасли. Светлой памяти нашему товарищу.
Магистр и Лейтис переглянулись: рассказ Стафа всё объяснил. Раны, смертельные для обычной собаки, всего-то замедлили конструкта да заставили на несколько минут замереть, пока организм перестраивался в обход повреждённых участков. Восстановить связь с хозяйкой он не успевал, решив, что спасти человека и исполнить основной приказ – важнее. Будь Зайчик в нормальной форме – запросто располосовал бы когтями и зубами бандитов. Но и так собаки хватило связать врагов боем, причём не только в трактире, но и снаружи, раз у Стафа получилось убежать и предупредить товарищей.
Дальше актёры вздрогнули, настолько ледяным холодом повеяло от негромких слов магистра:
– Ждите нас здесь. А мы пойдём, навестим господина барона. И обещаю, он горько пожалеет о своей похоти.
Ислуин и Лейтис скрылись в своём фургоне, а когда спрыгнули на землю, остальные ахнули: вместо актёров появились воины, в неизвестно откуда взявшихся чешуйчатых доспехах, с мечами и луками. Ислуин и Лейтис вскочили на коней – по степному, без седла. Грузовые першероны в ответ заржали и рысью бросились в темноту, словно привыкли не таскать фургоны и телеги, а нести в бой всадника.
– Мы скоро! Ждите! – зазвенело на прощанье.
***
Сейчас Ислуин порадовался своей предусмотрительности: на всякий случай где точно находился дом барона, он выспросил трактирщика ещё в ту их первую встречу. Два сильных мага Жизни подгоняли коней чарами, надеясь примчаться не сильно позже похитителей, поэтому ещё до полуночи были на месте. Жилище барона представляло собой обычную двухэтажную усадьбу, с хозяйственными постройками и бревенчатым тыном всего-то метра два высотой, не от людей, а от дикого зверя. К удивлению магистра, в доме было тихо. Лишь во дворе брехала собака, ходил часовой да магический эфир подсвечивали охранные амулеты.
Прятаться Ислуин не собирался, по классической схеме атаки слабо укреплённого поста смёл примитивную магическую сигнализацию мощным ударом. Ни один талисман не успел забеспокоиться. И тут же магистр перемахнул через забор, сторож получил удар ножом по горлу. Лейтис в это время убила собаку – для мага Жизни, если на жертве нет защитного амулета или нет защиты на доме, заставить сердце мгновенно постареть и устроить инфаркт не так уж и сложно. После разрушения охранных устройств и вплетённых в стены защитных заклятий, для зрения боевого мага дом стал как стекло: где, сколько и чем заняты обитатели. бандиты были обречены – атакующие чары разрушили не только встроенную охрану, но и все защитные личные амулеты. Теперь против заклятья оцепенения все в доме оказались беззащитны. Магистр языком жестов показал: я наверх в хозяйские покои, там кто-то есть. Ты режешь всех внизу, они нам не нужны.
Лежавшая на широкой кровати хозяйской спальни женщина проснулась, когда с неё грубо сорвали одеяло. Присела, растерянно хлопая глазами… И зажала себе рот, чтобы не закричать. Похищение пришлось на те несколько дней в году, когда Ислуин вынужден был отбрасывать магические изменения организма «под человека», заменяя их иллюзией. Сейчас это экономило время, иллюзию нетрудно было перестроить на ходу, вплетая в неё клыки, глаза и губы подсветил зловещим алым светом, а на пальцах рук изобразил острые как бритва, когти. Всё равно испуганная жертва не додумается, что с такими когтями он попросту не смог бы держать меч и вообще порезал бы себе ладонь. Дополнял картину шарик тёмно-красного цвета над макушкой. Шарик пульсировал, давал всполохи, отчего по комнате время от времени пробегали похожие на кровь пятна.
– Где твой муж? Будешь молчать – в доме не останется живых. И начну с детей в соседней комнате, – на этих словах женщина дёрнулась, вскрикнула, но звук пропал в мягкой вате магического полога. – Расскажешь – и можешь о бароне забыть, – Ислуин показал на здоровенный синяк, украшавший лицо хозяйки и уже начавшие желтеть следы на руках. – Быстро, времени у меня мало.
– С одним условием.
Магистр восхитился самообладанием женщины. Мгновение назад она хотела кричать от страха, но готова торговаться за будущее своих детей. Ведь со смертью барона в банде начнётся передел власти, и официальных наследников вместе с матерью зарежут первыми.
– Вы должны убить Одноглазого. Он спит в сенях с остальными. И Ловкача Тино, он спит на первом этаже, в комнате…
– Уже, – магистр прислушался магическим чутьём к происходящему внизу. У двоих бандитов – видимо тех самых ближних подручных – личная защита выдержала удар, но помогло им это всё равно ненадолго. – Можете быть спокойны, живых на первом этаже не осталось. На подворье – тоже.
– Остальные в лесном доме. Это находится…
Указания оказались точными и подробными, потому всего через полчаса Ислуин и Лейтис были на месте. Внутрь женщина ни разу не заходила и рассказать ничего не смогла, поэтому магистр решил одного из двух часовых взять живьём. Разбойники нападения не ожидали, потому расслабились. Без спиртного конечно, но вот разговаривать, отложив оружие, себе позволили.
– А хороша девка. Скорей бы Хозяин закончил и по кругу её пустил.
– Не, скорей бы за этими, – хрипло ответил второй. – Собака Лося порвала и Быка, а тот, с фургона, Хромому попал так, что нежилец. И Бык нежилец. Да и Лось неясно когда встанет. А все трое мне по серебряному в кости должны. Так эти у меня за всё заплатя…