Дугал и Булли отреагировали мгновенно, поставив коней так, чтобы прикрыть девушек от нападения и не мешать друг другу. Пару мгновений спустя к ним присоединился и Харелт, положив руку на седельную сумку и приготовившись метнуть спрятанные там ножи. Пусть у него и не было такого опыта сражений, как у друзей, во время поездки Тенью в Суолахти случалось разное. Дурь из сопляка, воображавшего себя великим воином, выбили при первом же нападении лихих людей. Да и потом уже с отцом Энгюсом несколько раз дело едва не доходило до драки. Привычку сначала вслед за остальными готовиться к бою, а уже потом выспрашивать, вколотили в него крепко. Ригарт же остался стоять на месте, непонимающе хлопая глазами. Сообразил, лишь когда мимо промчалась кавалькада весёлых подвыпивших всадников. Парень тут же начал наливаться бессильной краской стыда: сколько он распинался о том, что гвардия – лучшие в Империи солдаты… а опасность заметил только одновременно с девушками. Положение спасла Иннес, которая вдруг поцеловала Дугала в щёку и поблагодарила «настоящего защитника». После чего все добродушно шутили уже над новой жертвой смущения.
Когда Харелт прощался с друзьями в воротах своего дома, то с удовольствием подумал, что день удался лучше некуда. Вот только умей он слушать чужие разговоры на расстоянии, от радужного настроения не осталось бы и следа. Едва друзья вдвоём отъехали от особняка Хаттан, Булли задумчиво произнёс:
– А Харелт здорово изменился. Хоть и старается не показывать.
– Ты о чём? – рассеянно ответил Дугал, чьи мысли всё ещё были заняты знакомством с Иннес. – По мне – так не особо.
– Может быть, может быть… – задумчиво потянул Булли. – А давай я тебе подкину несколько загадок? Вопрос первый. Поехали мы отдыхать, ты, вон, засапожник сунул, я кинжал захватил. Этот молокосос столичный про то что мечом среди деревьев орудовать несподручно, даже не подумал. А вот зачем светский бездельник, каким старается выглядеть Харелт, таскает с собой метательные ножи в седельной сумке и кинжал под одеждой? Я тогда на дороге заметил, и ещё подумал – надо бы себе такую же сумку заказать. Вроде и ножен внутри не видно, и если что выхватить удобно.
Дугал хмыкнул что-то невнятное, мол, на пустом месте огород городишь. Булли, не обращая внимания, продолжил.
– Ну ладно, может, подсказал кто. Тот же дядя по матери – калач тёртый. Но вопрос второй. На дороге ты сразу взял правее, если драться придётся. Почему Харелт сразу же встал третьим? Как дистанцию выбрал точно, а? И прикрыть меня с левой стороны может, и во фронт мы трое в любой момент развернёмся, и клином на прорыв встать успеем. Ригарт вообще ничего не успел сообразить. Но ведь чему-то гвардию всё же учат? Ну и на закуску, третье. Ты слышал, чтобы у Сберегающих, когда они демонопоклонников ловят, случайный человек под ногами мешался? Прямо оживший анекдот про недотёпу-инквизитора. Добавь сюда близкие знакомства Харелта с семьёй Раттреев…
– Нам-то что с того? – пожал плечами Дугал. – Если Харелт и впрямь связан с тайными делами, тоже нужное занятие. А за друзьями он шпионить никогда не станет.
– Кому как, – усмехнулся Булли, – а мне это очень даже пригодится.
Морей дальше общаться на эту тему не захотел, поэтому разговор заглох, но Булли пришедшая на ночной заснеженной улице идея понравилась.
***
Булли приехал через два дня. Явился с утра пораньше, и всё равно еле застал Харелта уже на выходе из дома.
– Привет. Занят? Я не вовремя?
– Да нет, я не о тебя, от кузины прячусь. Взяла манеру чуть не каждый день к нам ездить и мне на макушку капать. Они с моей бывшей сейчас не разлей вода. Поехали быстрее отсюда, а по дороге расскажешь.
Когда всадники отдалились от дома Хаттанов на пару кварталов, Харелт облегчённо выдохнул:
– Всё. Успели. Теперь я в твоём распоряжении.
– В моём распоряжении – это хорошо. Потому что уж извини, я к тебе с одним делом. Только сначала честно ответь, мне это действительно важно. Ты действительно связан с Хранящими покой или службой канцлера? Клянусь честью, я буду молчать.
Говорить про это не хотелось, но друг явно спрашивал не просто так из любопытства.
– Официально я нигде не числюсь. Но да – время от времени я занимаюсь некоторыми делами, связанными с благородным обществом. Из тех, которые нельзя поручать обычной страже. Подробностей, извини, не будет. Я тебе доверяю... но лучше тебе не знать.
– Да мне твои дела и не надо, своих секретов хватает. А нужны мне твои связи в столице, чтобы пнуть наших вороватых интендантов из министерства. Там нас считают отбросами, поэтому, если по дороге от складов до нас чего к рукам прилипнет, смотрят сквозь пальцы. Я гнать своих парней на убой с дрянным оружием, когда поступит приказ выступать, не хочу. Но мои попытки разобраться спустили в выгребную яму, а потом пригрозили, что вообще полк отправят подальше от столицы прямо так, без снаряжения.
– Не вопрос, к тому же я сейчас не занят. И для начала давай к тебе в полк. Нет, именно в твоих парнях из интендантской службы я уверен, им самим, если что, с этим хламом в бой идти. Но вот посмотреть, с чего начинать…
Дело намечалось интересное. И главное, что, в отличие от просьбы отца Энгюса, никаких драк не предвиделось даже при самом худшем раскладе.
В полку визит командира вызвал у снабженцев небольшой переполох, хотя намётанным взглядом Харелт заметил, что в целом они держались спокойно. Если какие грешки за ними и водились, то по мелочи и в рамках нормальной службы. У хорошего интенданта всегда есть нигде неучтённый запас, на который если что он сменяет вот прямо сейчас нужные для полка вещи, не дожидаясь, пока все бумаги подпишут и с военных складов подвезут. На Харелта они поначалу смотрели неприязненно, но когда поняли, что гость пусть в общих чертах, но в их делах разбирается, а главное – претензии не к ним, взгляд немедленно потеплел.
Быстро просмотрев стопку документов по последним поставкам и задав наводящие вопросы – во всяких закорючках снабженцев Харелт поднаторел, ещё когда помогал Доннахе несколько лет назад, да и потом отец Энгюс не раз наставлял, что скучные отчёты по хозяйству расскажут о человеке иной раз побольше лучшего шпиона – он обратился к другу уже официально:
– Дан легат, не могли бы вы с завтрашнего дня на пару дней откомандировать вот этих двоих в моё распоряжение? Нам нужно будет наведаться в архив. Тот, кто это затеял, вряд ли подумал, что копии накладных по всем поставкам идут и туда – а мы их будем проверять. Это большая свалка, отправляют туда бумажки исключительно для отчётности, и никто ничего и никогда не смотрит. Подчищать всё и там нет смысла, скорее всего для архива липу сделали намного халтурнее. Вот на этом мы их для начала и зацепим.
Архив располагался в подвале Военного министерства. Огромный, сумрачный, заставленный шкафами, полными папок с бумагами. В спёртом воздухе витал запах пыли и плесени. На входе сидели и скучали два солдата. Заметив Харелта, оба с ленцой встали.
– Так, мне нужны следующие бумаги за четыреста девяносто первый год…
Ордер на выдачу бумаг был самый настоящий, его выписал мелкий чинуша, пару лет назад замазанный в одном из дел, которые помогал расследовать Харелт. Тогда мужика сделали не сообщником, а свидетелем в обмен на будущую услугу. И сейчас чиновник рад был её отработать, выписав разрешение на проверку документов по поставке пшена в дальний северный гарнизон, причём сама доставка случилась много лет назад. Всё равно этот мусор никому не нужен, и если господину Харелту зачем-то понадобилось…
– Документы находятся в секторе восемь.
– Чего замерли? Оторвали зад и показали.
– Не положено.
– Я вам покажу не положено! Я вам покажу, что значит спорить с сыном лорда! Кто я такой – повторить? Раз прочитать в ордере не можете? Да вы у меня в этом самом гарнизоне уже на той неделе сортиры чистить будете…
Харелт рассчитал верно. Зажравшиеся тыловые крысы – вон как оба солдата растолстели, ни один панцирь не налезет – сдались очень быстро. Тем более они давно жили в столице, военный министр был больше интриганом, чем военным, в главном же управлении тень этого чувствовалась на каждом. Оба солдата легко поверили, что устав и правила внутреннего распорядка – далеко, а вот ленивый и хамоватый, но крайне влиятельный господин – перед ними. Начали переглядываться – кто из них пойдёт.
– Чего замерли? Чего смотрите? Оба оторвали зад. Оба, я сказал! Вдруг чего понадобится перекладывать. Я эту грязь пыльную буду держать? А ну бегом.
На этом оба солдата подскочили и рысью отправились в дальний угол архива вместе с Харелтом. Пост оставили со спокойной душой, всё равно на каждом документе сторожевые метки, без разрешения не вынесешь. А вот разъярённый лорд и родственник императора жизнь испортит как пить дать. Интенданты из полка Булли тем временем, проинструктированные Харелтом где искать, торопливо вытаскивали из папок дубликаты нужных документов и прятали под камзолы. Вынести же документы на самом деле было просто. Перед визитом в архив Харелт заглянул к Раттреям на чашку травяного настоя. Проведать, как идут дела у старшего сына Раттрея, который недавно начал учиться владеть мечом, но при этом советы и слова Харелта ставил иногда выше слов своего наставника. Харелт заезжал регулярно, никого очередной визит не удивит. Ну а то, что заодно он поговорил с Хранящим покой, обрисовал ситуацию и получил от него ключ-талисман системы охраны архива, способный растянуть право вынести один документ на всю кипу, посторонним знать не обязательно.
Над документами из архива сначала вместе с интендантами Булли, а потом уже со следователем, которого Харелт запросил из ведомства Раттрея, они просидели два дня. А следующие три недели Харелт появлялся дома в лучшем случае через день и только наскоро поужинать и завалиться спать. Слишком уж много выявило самое поверхностное расследование, едва стоило провести его не формально, а как полагается. Вдобавок сын лорда Хаттан оказался слишком непотопляемой фигурой, чтобы его можно было отстранить простыми интригами или росчерком пера того или иного покровителя. Сам Харелт при этом не стеснялся пользоваться не только знакомствами, которые сохранились ещё с тех пор, когда он занимал временную должность адъютанта генерала Доннахи, а также связями виконта Раттрея, но и просить помощи отца Энгюса. Сберегающие хоть и демонстративно держались вне политики, занимаясь исключительно вопросами веры, волей-неволей набирали компромат и по обычным светским грехам.