– Наказываете грешников и помогаете праведникам? – насмешливо фыркнула Лейтис.
– Не совсем, – покачал головой Оракул. – Нет, откровенным негодяям я, конечно, стараюсь предсказаний не делать. Кстати, скрыть от меня в пределах острова своё прошлое и настоящее могут очень и очень немногие. Главное – это воля, стремление идти ради своей цели до конца. Несмотря на любые трудности, преграждающие дорогу к победе.
– Это всё замечательно. Но при чём тут мы? – прервал магистр.
– Кер Ислуин. Вы хотите встречи с нашим народом. Но единственный известный мне проход сквозь барьер Нэрис находится недалеко от бывшего Западного удела. Вам придётся переходить границу с Империей, а потом идти по джунглям, в которых орки готовятся к новой войне. Мне доступны часть троп будущего, и все они ведут через поля сражений. Вы не пройдёте. Но есть и другой способ.
На веранду вдруг зашла Марисела, до этого стоявшая в тени комнаты.
– Некоторые приходят на Остров Драконов как я – по своей воле. Но чаще сюда попадают по-другому. Проситель обязан поднести Оракулу дары. Не только монеты, травы, ткани – а что-то очень дорогое для себя. Гребень любимой станет дороже бриллианта… Разрешено поступать и иначе. Выкупают и дарят осуждённого на смерть преступника. Не душегуба – а такого, как Рафи. Её обвинили: она соблазнила престарелого мужчину жениться на себе, потом зарезала из корысти ради наследства. И даже не стали слушать, что выдали против воли девочкой тринадцати лет, а предыдущие четыре жены умерли от насилия и побоев. Стоит любому, кроме Стражей, провести день-два на острове, и судьба наша едина. Если выдержим, сумеем вернуть ясность души, то переродимся в Истинных драконов. Если нет – то станем частью острова. Мой срок наступит через несколько дней. Но какое-то время я ещё буду помнить, как была человеком – и отнесу вас к Двери.
Эльф и женщина переглянулись, лежавшие на коленях руки Эйлахи на несколько мгновений сильно сжали ткань туники. Лейтис подумала, что, похоже, этих двоих связывает много больше, чем они показали нежданным гостям. Спросить она не решилась.
– Хотя бы день? – вдруг жёстко усмехнулся магистр. – Я бы почувствовал вмешательство и в свою судьбу, и в ауру. Да и экипаж моего корабля я проверял только сегодня утром.
– Поэтому, прежде чем вы покинете остров, я должен задать вам вопрос, – вдруг многоголосым хором загремел голос Эйлахи, его глаза загорелись, засверкали двумя изумрудами.
Веранда исчезла, все четверо оказались в полумраке бесконечного зала, где под ногами мерцало звёздами чёрное ночное небо, а потолок радовал глаз лазурью и курчавыми облачками полудня. Оракул стоял в ослепительно белой хламиде между двух пышущих жаром костров. От каждого из огней пламенела багряными, красными и жёлтыми языками дорожка – чтобы закончиться под ногами Ислуина и Лейтис, теперь одетых в серые хламиды. А где-то за их спинами терялась одетая во всё чёрное Марисела.
– Вы пришли сюда дорогой Стражей, поэтому я вопрошаю Ищущих: хотите и вы взять на себя бремя хранителей, помогать страждущим отыскать судьбу и возвращать гармонию души алчущим перерождения?
– Надо оно мне, – фыркнула Лейтис, потом провела ладонью по своему одеянию: ткань почему-то одновременно казалась и холодной, и горячей.
Ответ покатился, то ли отражаясь от далёких стен, то ли невидимый хор принялся повторять, выкрикивая и нашёптывая: «Надо – не надо, не надо…»
– Я понимаю: порядок есть порядок, – хмыкнул магистр. – Но могли и просто спросить без всяких фокусов. Всё равно знаете ответ, вам же в пределах острова видны тропы будущего. Хотя иллюзия, признаю, выше всяких похвал. Я, например, ощущаю всё как настоящее.
Зал тут же исчез, снова вернулась прежняя веранда. Вернулась и прежняя одежда, голоса… Только глаза хозяина острова по-прежнему горели изумрудным огнём.
– Никакого уважения к традициям, – буркнул Оракул, усаживаясь обратно в кресло. – Я понимаю, гвена Лейтис ещё очень юна. Но вы-то, кер Ислуин, могли бы и подыграть. Ладно уж. Вопрос задан, ответ получен, формальности соблюдены. Вы отказались, но право на пророчество за вами сохранилось. Как и право тех, кто прошёл дорогой Стражей, но не остался: каждый из вас может в любой день и в любом месте задать мне один вопрос о тропах судьбы – и я отвечу. Достаточно чётко и внятно спросить вслух Оракула и добавить «правом дороги стражей».
– Ну и зачем оно нам? – демонстративно повёл плечами Ислуин.
После чего вытянул телекинезом с ближайшего дерева каждому по апельсину, достал нож и принялся чистить свой.
– Нужно. Слушайте. Один раз вы встретили своё прошлое. Вы, гвена Лейтис, решили, что сможете жить так, словно не было ни знакомства с кером Ислуином, ни путешествия. Словно вы не стали именем Радуги-в-Огнях дочерью двух народов и возможным мостом между людьми и эльфами – а прежняя дочка небогатого горожанина, смысл существования которой присматривать за домом, растить детей да повиноваться во всём мужу. Вы, кер Ислуин, надели личину и поселились возле торгового тракта, собирать новости и слухи. Словно вернулись во времена молодости, стали разведчиком среди чужого народа – а Зеркала миров никогда и не существовало. Вы дали своему прошлому неверный ответ, поэтому оно настигнет вас обоих снова. И то, что вы скажете ему во второй раз, определит вашу судьбу до последнего часа.
– Как всегда во всех пророчествах: пафосно и непонятно, – подвёл итог магистр. – Мне кажется, пора закругляться? Сколько там осталось дней? Если вы не против, я пока осмотрю остров и развалины. Очень уж вы меня заинтриговали первыми хозяевами сего места.
Ислуин встал и направился к выходу в сад. Уже на крыльце его остановил мягкий вопрос Эйлахи:
– Последнее. Что нам делать с вашим кораблём? Когда вы покинете остров, защита Ищущих перестанет на них распространяться. А такое количество головорезов для меня будет несколько... излишне.
– Да как вам будет удобно, – пожал плечами магистр. – Мне они тоже больше не нужны. Единственно советую их отправить в море своей дорогой, а вот топить в бухте как раз не советую. Жалко портить ауру такого чудного места. Но решать вам как хозяину.
Оракул покачал головой, явно что-то собираясь сказать – но передумал. Вместо этого он произнёс:
– Корабль я, разумеется, выведу. Но вот этот ваш бедный Керубин… За вами матросы пойдут хоть в огонь и воду, особенно после прорыва границы острова. Но стоит им понять, что вы не вернётесь – никакие контракты ваших разбойников не остановят. Хорошо, если парня просто зарежут. А то попытаются выпытать что-нибудь про другие клады, – закончил Эйлаха уже в спину уходившему магистру.
– Вот уж этого точно не жалко, – фыркнула Лейтис, вспоминая наглые ухаживания на корабле. – Наш боцман, даром, что бывший пират – и то куда симпатичнее.
– Ваш Керубин – заблудшая душа. У неё мало шансов достичь гармонии. Ну да ладно, его заберу к себе.
– Если вам так нравится… – махнула рукой Лейтис, – то я «за». Но чтобы точно после нашего отъезда. Не хватало мне терпеть этого балбеса ещё и здесь.
Девушка развернулась и вышла в сад вслед за наставником: мол, и ей разговор надоел. Марисела и Эйлаха переглянулись:
– Они и впрямь похожи, – тихонечко произнёс эльф. – Я слышал, родство в Радуге наступает, только если есть родство душ.
– Присмотришь за ними?
– Обещаю, присмотрю.
Через три дня Эйлаха вглядывался в пронзительно-синий горизонт, где, взмахивая крыльями, таяла радужная точка. Внезапно всё расплылось, в глазах стало солоно и мокро. Оракул судорожно вздохнул… и вдруг почувствовал, как тонкие, ещё по-детски нежные руки Рафи обняли его со спины за талию.
– Не надо. Жизнь продолжается. Я начну новый круг, только… вы мне поможете?
– Обязательно, девочка. Ты права. Жизнь продолжается. И, раз уж ты взяла на себя обязанности хозяйки, пойдём. Надо будить Керубина и разбираться с нашей новой гостьей. Остальные дела я тоже подзапустил.
Эйлаха ещё раз взглянул в пустое теперь небо, аккуратно взял ладонь девушки в свою и пошёл к дому. Если он замкнётся в своей тоске, то как выполнит слово, данное Мариселе? Да и мир, который взялись расшевелить от вековой спячки эти двое, нашёптывал, что скучать в ближайшие годы вряд ли получится.
[1] Боло или бола – метательное оружие, состоящее из верёвки до 1,5-2 метров и двух тяжёлых грузиков равного веса на концах (камней, металлических шариков). Третий, меньшего веса грузик крепится посередине верёвки на отдельном ремешке и служит для раскручивания и стабилизации в полёте. Боло служило в первую очередь для обездвиживания противника и его оружия (а также для охоты на крупную дичь, умело брошенное боло спутывало даже кабана). Опытный мастер бросал одновременно до трёх-четырёх боло
Глава 6. Высокорождённые
Великий лес. Январь, год 499 от сошествия Единого.
Перелёт над Великой пустыней Шахрисабзса утомлял. И виновата была отнюдь не жара, на высоте огненное дыхание земли совсем не чувствовалось. Но вот постоянство скал, напоминавших развалины неведомых дворцов, и бесконечность песка вводили в какой-то сон-полубред. Везде господствовал телесный цвет: шкурка персика, чешуя рыбы, отблеск перламутра. В какой-то момент чувствуешь себя насекомым, ползущим по телу великана, а сетка оврагов и высохших русел рек только усиливает сходство с обветренной задубелой кожей исполина. И тем радостнее было встретить первые пятна жухлой растительности и одинокие рощицы, вскоре соединившиеся в новый океан. Только теперь – мягко-зелёного бархата.
Вскоре оказалось, что и буйная растительность способна быстро утомить своим однообразием. К счастью, полёт над бывшим Западным уделом продлился всего час. Дракон вежливо помог пассажирам спуститься вместе с поклажей на прогалину, кивнул на прощание и растаял в воздухе. Путники не особо расстроились, их уже охватило радостное возбуждение близкой победы. Магистр немедленно начал высчитывать положение Двери, а Лейтис разобрала мешки, поставила в стороне укутанную клетку с небольшой свиньёй и принялась осматриваться. Непривычно. Ноги утопали в терпкой пене густых мхов, путешественников окружали переплетение лиан и папоротников, необычные хвойные деревья напоминали перевёрнутые ели. Но при этом сохранялось ощущение соли