Внезапно один из парней со всей силы неумения ударил в подставленный блок, меч плохого железа не выдержал и переломился. Бой можно было считать законченным: если уж все четверо разом не могли одолеть чужаков, то оставшиеся трое не смогут тем более. Понял это и командир. Прямо в гущу сражающихся полетела пышущая жаром, извивающаяся огненная плеть. Там, где верёвка из пламени коснулась земли, трава мгновенно почернела, рассыпалась пеплом. Магистр отбил новую атаку не задумываясь, хотя и подивился ещё одной странности. Если судить по плотности энергии и толщине пучка, то вражеский маг не новичок. Заклятие явно отработано годами практики. Но при этом выполнено всё так, словно чары творил ленивый школьник: жар удерживался жёстким внешним каркасом, из которого так и сочилась колдовская энергия.
Да и полог, выставленный вслед за плетью, недоделан – элементы плетения соединены неряшливо, магическую составляющую ещё с трудом развеет, но чисто физический удар уже не остановит. Для проверки Ислуин бросил «Искру гнева»… Так и есть. Его заклятие собирало водяной пар, разлагало на составляющие, а потом поджигало гремучий газ. Причём срабатывало до контакта с пологом. Вдали от речки или пруда взрыв вышел слабенький, но чародея эльфов ударной волной бросило назад и ударило о дерево, заставив ненадолго потерять сознание. Пока Ислуин разоружал остальных, Лейтис прижала к горлу вражеского командира нож.
– Ты о своих воинах подумал? – недовольно спросил магистр, что-то высматривая в отобранных мечах. – А если бы задел? Зажарил на месте.
Эльф в ответ высокомерно посмотрел на Ислуина, потом скосил взгляд на нож у горла и презрительно бросил:
– Воин должен быть готов умереть в любой момент. Отдать жизнь ради общей победы – это его долг.
– Ну-ну, – усмехнулась Лейтис. – При этом лучше, если этот долг исполняют другие, – девушка показала на выступивший от страха пот и расширившиеся зрачки. – Сам-то умереть не рвёшься.
Магистр же холодно добавил:
– Ещё раз услышу подобную глупость – отрежу язык. Причём так отрежу, что потом ни один лекарь не исправит.
– Я принадлежу к aire ard, и готов обсудить выкуп. Я предложу за себя половину цены моей чести.
Ислуин вытащил из ножен командира меч, положил к остальным трофейным клинкам. После чего достал из сумки-хранилища склянку с крепкой кислотой и старательно полил оружие. Следом аккуратно опустилось заклятие, от которого процесс ускорился в несколько раз, на железе стремительно разрослись бурые пятна. Пару минут спустя небольшой вихрь довершил дело: на траве остались лежать одни ржавые обломки. Лица эльфов-стражников растерянно вытянулись, командир же побелел от гнева и страха.
– Вопрос о выкупе и цене чести можно считать исчерпанным, – ехидно ухмыльнулся магистр. После чего буркнул себе под нос непонятную фразу: – А вот дальше, если меня не подводит память про эти дурацкие игрища… – и уже в полный голос обратился к остальным. – Отведёте меня в деревню и сообщите управителю области…
– Ribenn, – поправил один из парней.
– Вот значит как, – удивлённо покачал головой Ислуин. – Дожили. Ладно, пусть будет ribenn. А сейчас бегом, показывайте дорогу. Пока я не поторопил, – магистр сделал суровое и жестокое лицо, на ладони загорелся и погас язык пламени. Эльфы испуганно вздрогнули, а Лейтис поперхнулась, чтобы не рассмеяться в полный голос.
Идти пришлось больше пяти часов. Всего через несколько сотен метров каштаны сменились дубравами с густым подлеском, к тому же постоянно попадались ложбинки и ямы, заросшие кустарником, а ходоками эльфы оказались плохими. Если по натоптанной за последний месяц тропе шли более-менее сносно, то когда Ислуин почувствовал, что впереди свинопасы со стадом и потребовал обойти их стороной, на «лесной целине» стражники сникли и тащились еле-еле. Лейтис презрительно хмыкнула, мол, тоже мне – дети леса. Магистр на это невежливо отгородился от эльфов пологом с односторонней звуковой проницаемостью и принялся делиться своими соображениями.
– Понимаешь, с момента встречи меня не покидает ощущение странности, театральности, – Ислуин неожиданно тепло улыбнулся. – Когда я ещё только в начальную школу ходил, меня оставляли у бабушки. Родители часто были в отъезде по делам государственной службы. Бабушка преподавала в университете Южного удела, тамошний историко-социологический факультет мог поспорить даже со столичной Академией. Так вот, бабушкины студенты и просто любители истории устраивали реконструкции. Когда группа, скажем, месяц или два живёт точь в точь как предки. Обычаи, одежда, дома. А остальные наблюдают: верно ли мы догадались, так ли всё было сотни лет назад, или практика показала ошибки. Ещё делали иначе. Брали какой-нибудь известный исторический роман, жили один-в-один по нему – а затем разбирались, что в придумке искажено, почему идеализированный мир «не работает», и как ошибки связаны с современными взглядами.
Магистр остановился и показал на пыхтящих парней, которым в «рубахах» было очень неудобно перелезать через очередной поваленный ствол.
– Похоже эльфы одевались больше трёх тысяч лет назад. Вот только на самом деле устроено всё было чуть иначе, с расчётом обитания именно в лесах. Да и остальное… Оружие, поведение. Титулы произносят на древнем наречии, хотя с корявым произношением. «Deorad» означает не имеющий прав, «aire» – означает всех, кто может говорить на собрании мужчин, «bo-aire» дословно «владеющий не меньше чем пятью коровами».
– Кстати, и вот ещё загадка – почему мы их так легко понимаем? особенно учитывая, как вы говорите странный вид из прошлого. Здесь явно прошло больше полутора столетий, они все ведут себя… Тут явно сменилось не одно поколение, и к нынешнему образу жизни они привыкли. Но язык почти не изменился. Я сравнивала язык вашего мира, мастер, и наш вариант до войны и в начале войны. В эрде, к примеру, очень чётко просматривается тенденция переноса ударений в глаголах действия на первый слог, а здесь…
– Ты в этом понимаешь больше меня, – пожал плечами магистр. – Сколько ты дашь?
– Ну если судить по языку, то примерно те же полтора-два столетия. Как и снаружи. Но здесь точно прошло больше времени.
– Добавь следующую загадку. У меня с первого же мгновения никак не проходит ощущение, что здесь не возврат в прошлое, не обычный регресс – а ожившая художественная книга. Тот же стиль фехтования, он переделка постановочных приёмов театрального боя. Ещё ходят, словно… Словно горожане, для которых лес – это разновидность парка. Поэтому, решив поиграть в героев древности, об известных когда-то даже ребёнку вещах не задумались. И вообще, в старинных сагах про то, что сквозь кусты удобнее лезть не в сандалиях, а в башмаках или лаптях, ничего не сказано. Зато сандалии красивей, вот и лепят их во все романы…
Дальше обсуждать странности закрытого мира не получилось. Один из парней неудачно зацепился за торчавший из земли корень, упал, вывихнул ногу и сильно расшибся. Причём выяснилось, что командир не владеет хотя бы основами медицинского чародейства, а остальные незнакомы с магией вообще. Значит, больной не может направить энергию целительных чар точно на повреждённые места, и о варианте «вылечить на месте» не стоит и заикаться. Необходимо сначала доставить в деревню, но «гордые последователи древних героев», отправляясь в бой, о возможных ранениях не думали. Ни у кого из пятерых не было с собой даже бинтов, поэтому рубить жерди и делать из своего плаща носилки пришлось лично магистру. Настроение у него от этого испортилось. На вопросы Лейтис он теперь либо отмалчивался, либо отвечал короткими фразами, сухо и временами резко, а на тащивших носилки парней вообще рычал и покрикивал.
Равнодушно магистр отнёсся и к деревне: три десятка круглых, метров пятнадцати в диаметре, домов из жердей и веток, обмазанных глиной. Лишь негромко буркнул себе под нос:
– Лентяи.
Ибо защитные укрепления могли бы рыть как полагается и заполнить водой – а не как сейчас сухая канава полметра в глубину и насыпной вал не больше метра вверх.
Перед центральным домом, который был побольше и побогаче остальных, и даже имел несколько комнат, благородных aire встретил староста. Ислуин отдал приказ:
– Раненого разместить и обеспечить уходом.
Староста поклонился. Лейтис уже знала, что, сломав мечи, магистр захватил право распоряжаться делами и честью пленных, а также предъявил права на их владение. Бывший командир спросил:
– Дозволит ли aire ard известить о вашем приходе ribenn? Или желаете отправиться к нему сразу?
– Сообщи, пусть кого-нибудь присылает.
Бывший владелец деревни тут же повернулся к старосте и высокомерно приказал:
– Записывай, deorad.
На этом магистр, который уже собирался уйти и поподробнее осмотреть окрестности – куда их занесло, споткнулся, обернулся и спросил:
– А сам? Или… ты писать не умеешь?..
– Дело благородного aire, – важно и с презрением ответил бывший старший стражник, – это охота, война и искусство сказаний. Остальным пусть занимается чернь.
– Сгинь с глаз моих, идиот! – простонал магистр. – Чтобы, пока не придёт ответ от вашего хозяина туата, я тебя не видел, – после чего вполголоса объяснил недоумённо наблюдавшей за происходящим Лейтис. – Ладно, Шэт с этой дурацкой театральностью. Включая то, что область, судя по титулу правителя, называют туатом. Такое фактически независимое образование, государство же – аморфная конфедерация этих самых туатов. Но эльф, не умеющий читать! Особенно эльф из благородного сословия… Мы с Эйлахой сравнивали, до войны наши миры были похожи. Слава эльфов как самого умелого народа пошла не оттого, что мы умнее людей или срок жизни у нас больше. Просто Ясные владыки давно поняли – мастерство народа отсчитывается от среднего уровня, а не по гениям. То же самое пытается сейчас делать Империя: система школ и университетов, а столица собирает лучших из лучших. Это я к тому, что найти эльфа, незнакомого с основами магии, механики и философии было чуть сложнее, чем встретиться с Истинным драконом. Среди военной и торговой аристократии вообще держалась мода на два или три образования. Причём не просто получить диплом, а обязательно поработать хотя бы несколько лет по специальности. Здесь же – «занятие для черни», – передразнил Ислуин.