Кингасси ещё раз поклонился, и, не дожидаясь ответа, отошёл. А Доннаха остался сверлить заинтересованным взглядом его спину.
***
Ни о словах лорда Кингасси, ни про остальные беседы на тему будущей леди Хаттан, которые заводили с Доннахой на каждом приёме, генерал Харелту и Лейтис не говорил. Поэтому слухи до молодых людей дошли только через неделю. Вечером к Харелту зашёл один из знакомых по университету. Время было как раз ужинать, они сидели в столовой, Лейтис гостя формально тоже знала, поэтому его не стали встречать в гостиной, а позвали к столу. И поднимая бокал вина, гость неожиданно сказал:
– За вас. Я понимаю, дату не объявляли, но намекнуть-то можете?
– В смысле? – переспросил Харелт.
– Ну… Я понимаю, официально не объявляли, поэтому вы и молчите. Но весь Турнейг уже ставки делает, когда вы с даной Лейтис объявите помолвку и дату свадьбы. Вот я и подумал, может, намекнёте?
– А тебе не кажется это нечестным, вот так выигрывать? – Лейтис сумела удержать невозмутимое выражение лица, хотя внутри и кипела от гнева. Они планировали скромную свадьбу, а не шумное политическое торжество, потому-то Харелт пока и не просил её руки и не говорил родителям, а на людях они старались не давать повода. Как только в ближайшие пару недель Рэган и магистр поедут обратно у эльфам, сообщить перед самым отъездом… и тогда времени на пышную свадьбу просто не останется. – Официально ничего не объявляли, поэтому молчу.
Дальше гость заметил, что Харелт тоже резко стал не в настроении, скомкано попрощался и ушёл.
– Без меня меня женили, – раздражённо сказала Лейтис.
– Замуж выдали, – машинально поправил Харелт. – Я никому не говорил, – тут его озарило. – Убью! Это ведь Доннаха нас подставил. Как он мне сказал? Политическая необходимость?
– Вместе убьём. Прямо завтра, потому что ночью нас к ним в поместье не пустят.
На утро, узнав, что Доннаха как раз приехал к лорду Малколму, Харелт и Лейтис отправились в кабинет главы дома – ругаться. Причём договорились, что начнёт высказывать претензии сначала Лейтис. Жених был разъярён и мог вспылить прямо с порога. Тогда выяснения отношений не получится, обоих просто выставят.
Фразы, с которых стоит начать, и Лейтис, и Харелт обдумали заранее раз по пять. Харелт, кипя от негодования, но внешне стараясь быть спокойным, открыл дверь, учтиво пропустил девушку вперёд, плотно прикрыл дверь за собой… Заранее придуманная речь у молодых людей застряла поперёк горла, так как кроме генерала Доннахи в кабинете Малколма сидели мама и мамин старший брат. Увидев кто вошёл, дядя встретил молодых людей словами:
– А, вовремя. Мы уже хотели посылать за вами.
– Зачем? – удивился Харелт, машинально беря ладонь девушки в свою.
– А потому что нам всем пришло сегодня странное письмо. Читайте. Ты, девочка, тоже читай. Насколько я знаю племяша, ты тоже станешь частью семьи. Поэтому и тебя это дело касается.
Сдвинув свободные кресла, Харелт и Лейтис принялись читать. Письмо и правда оказалось необычным. Император требовал сегодняшним вечером срочно прибыть к нему во дворец. Причём звали мужчин не только впрямую принадлежащих к клану, но и таких, как дядя Харелта. То есть имеющих связи с правящей династией через родство.
– И отказаться мы не имеем права, – прокомментировал Доннаха.
Лейтис вдруг охнула, на мгновение осела в кресле. Но не успели остальные броситься к девушке, даже задать вопрос, что случилось, как Лейтис сама ответила:
– Харелт. Ты обязательно должен там быть? Я… У меня нет способностей провидицы, но я вдруг почувствовала, что над кем-то в этой комнате повис чёрный полог. Полог Небытия. И он пройдёт совсем рядом с тобой.
– Интересно… – протянул дядя Харелта. – Но любое увиденное будущее – лишь вероятность. Вопрос, насколько высокая…
Харелт взял ладони девушки в свои и принялся их растирать: от непонятного видения пальцы Лейтис закоченели, словно на морозе, и теперь мелко дрожали. Не отрываясь от лечебной процедуры, ответил:
– Несколько лет назад мне был предсказан Узел судьбы. Предсказан сильной видящей. Это жена Дугала, вы её знаете. – Доннаха кивнул. – Так вот, она предсказала, что моя встреча с Лейтис обязательно повлияет на судьбы многих людей. Встреча произошла, Узел – где-то сейчас. Так не связан ли с ним визит во дворец?
Лорд Малколм кивнул и добавил:
– Когда мы обсуждали ваше путешествие с твоим отцом, девочка, кер Ислуин говорил, что вас с Харелтом объединяет какая-то необычная связь. И возможности у этой связи могут быть любые. Поэтому к твоим словам надо обязательно прислушаться.
– Тогда так, – решительно скомандовал Доннаха. – Не пойти мы не можем. Но к возможным неприятностям стоит подготовиться. Самое вероятное – это попытка покушения на Дайва. Гибель императора сейчас вызовет очень нехорошие последствия в стране, особенно учитывая некоторые события на юге и востоке Империи, – генерал и лорд Малколм переглянулись и кивнули чему-то известному лишь им двоим. – С учётом того, что канцлера и Хранящего покой в столице как раз нет, самое время попытаться раздуть смуту и повлиять на выбор наследника.
– Во дворце полно гвардейцев… – начала было леди Хаттан.
Мужчины на это дружно фыркнули, а Доннаха добавил:
– Картонные солдатики. Если бы не люди Раттрея, которые отрезают все попытки ещё на подходах к дворцу… Но если верить предчувствию Лейтис – кто-то сумеет их переиграть. Сделаем так. Раз Дайв вспомнил про один обычай из Книги рода, то мы вспомним другой. На зов-собрание главы клана свободные мужчины клана имеют право пройти с оружием и без досмотра посторонними. Я передам, пусть все озаботятся не только парадными камзолами, и не оставляют ничего в комнате рядом с залом аудиенций.
– Император может возразить. Он… – задумался Харелт.
– Ничего, – резко оборвал молодого человека генерал. – Мы ему напомним, что воля собрания старейшин клана тоже имеет вес. И что лорд Малколм последним собранием назначен до коронации нового императора Хранителем традиции, – Доннаха посмотрел на открывшего рот от удивления Харелта. – Не знал? Теперь знаешь, – генерал встал. – Жду вас вечером у парадного входа во дворец.
***
Судя по всему, дворцовой охране тоже что-то было известно, так как число патрулей в дворцовом саду удвоили, да и на всех постах стояли не как обычно по два солдата – а по четыре гвардейца.
Из-за повышенных мер безопасности и случилось досадное недоразумение. Доннаха и оба Хаттана подъехали первыми, ждать на улице не захотели... На входе их остановили гвардейцы, и командовавший патрулём десятник потребовал:
– Любой входящий во дворец не имеет права входить с оружием. Только гвардия, это к безопасности императора. Требую оставить мечи нам и подвергнуться проверке.
В ответ лорд Малколм удивлённо посмотрел на стражника так, будто перед ним стоял обряженный в доспехи заморский зверь слон. Имевшие титул лорда и их наследники имели право входить во дворец при оружии. Все, кто входит в императорский клан, при посещении дворца приравниваются к лордам.
– Милейший, не надоело ли доблестному гвардейцу служить в столице? – поинтересовался Доннаха.
Стремление выполнить приказ дословно в молоденьком служаке перевесило. Десятник попытался поднять тревогу, приказал своим солдатам арестовать нарушителей… На счастье в этот момент подбежал начальник стражи всего южного крыла. Сразу поняв, кто перед ним, легат покраснел от гнева:
– Я приношу извинения. Пропускать всех идущих в Малый зал беспрепятственно. Десятнику благодарность за точное исполнение приказа.
Парень вжал голову в плечи: было понятно, что «благодарность» легата запомнится излишне бдительному солдату надолго.
Инцидент был исчерпан… но осадок остался, поэтому Доннаха приказал Харелту:
– Задержишься возле входа и проследишь. Вдруг у нас найдётся ещё один любитель точного исполнения приказов.
В Малый тронный зал младший Хаттан вошёл последним. Зал был небольшой, всего двадцать метров в длину, поэтому пять десятков приглашённых гостей, патриарх Брадан вместе с двумя монахами-телохранителями и несколько непонятно зачем оказавшихся здесь придворных создавали ощущение огромной, непривычной для императорского приёма толпы. Харелта больше поразило другое. Стены от пола до потолка были завешаны гобеленами с изображениями сцен из жизни пророков и святых. А ведь для этого пришлось отдельные гобелены аккуратно сшивать. Да и на золочёных люстрах висели украшенные блёстками широкие ленты с изречениями из Книги Единого. Даже для Дайва Первого такая дорогая забава была излишеством. Особенно если вспомнить, что религиозностью император никогда не отличался.
Для подобных украшений могла быть и ещё одна причина. Изображения святых и картинки с житиями пророков обязательно вешали, если рождался ребёнок… Но эту идею Харелт отбросил сразу. Случайно он знал то, что было известно пока главному дворцовому лекарю, старейшинам семей императорского клана и больше никому: детей у Дайва Первого быть не могло. Однако никакого разумного объяснения в голову не приходило. Причём судя по взглядам, которыми перебрасывались отец и Доннаха, и остальным тоже. Но придумать ещё какое-нибудь объяснение Харелт не успел. Появился герольд-глашатай и объявил: сейчас войдёт император.
Странности на этом продолжились. Из дверей в противоположном торце залы вынесли не одно, а два кресла. При этом жены, которая могла бы занять второе место, у Дайва не было. Император вошёл почти вслед за слугами, и Харелт удивился, как Дайв постарел за те три или четыре месяца, которые он его не видел. Из пожилого мужчины император стал настоящим стариком, который и ходит-то с трудом – даже сейчас Дайв шёл, опираясь на плечо своей последней фаворитки, леди Кенины. Картина выходила трогательная до слащавой приторности: седой морщинистый старец в строгом камзоле и двадцатитрёхлетняя золотоволосая красавица в пышном кружевном платье. Годится Дайву чуть ли не во внучки, но смотрит на него очень уж влюблённым и нежным взором.