— Рад служить, ваше сиятельство, — неловко сказал я.
Князь резко развернулся.
— Кто ты такой? — сурово спросил князь.
Эм… Чего? Я начинаю напрягаться.
— Вы же знаете, сын простого бронника Семена Броневого, — пожал плечами я.
— Сын простого бронника, — повторил за мной князь. — Обычный парень, который всю жизнь разносил доспехи.
— Так и есть, — кивнул я.
— Убивает тварей лучше любого витязя и летает верхом на драконе, — смерил он меня пронзающим взглядом.
Я молчал.
— Кто-то говорит, что ты послан нам судьбой и твой дар — это награда, — продолжил князь. — А кто-то, наоборот, считает, что тебя нужно казнить.
— У вас вроде бы та же ситуация, — осторожно намекнул ему я.
Князь задумался.
— И правда, — сказал он. — Твои заслуги невозможно перечеркнуть. Как и мои. Кто бы ты ни был, я верю, что ты на нашей стороне. Иначе бы не стал рисковать собственной жизнью столько раз.
— Спасибо за доверие, ваше сиятельство, — кивнул я.
— Если это все, то ты можешь идти. А с толпой я разберусь, не переживай. Они не первый раз хотят устроить бунт против меня и у них еще ни разу этого не получалось. В замке слишком много людей верных мне.
— Вообще-то есть еще одна вещь, — осторожно сказал я. — Мой брат — Никон.
— Оказал неоценимую крепость в защите крепости, — князь сразу понял, о чем я. — У вас, видимо, вся семья такая.
Ага. Ждем, как сестра себя покажет.
— Его забрал магистр Боярышников, как одаренного. А он, как вы знаете, сейчас немного не в себе.
— С Сидором я разбираюсь. Обучением одаренных занимается послушник. Если ситуация не выровняется, нам пришлют нового из цитадели. По-другому, не могут — это закон.
— Я понимаю, — сказал я. — Но он еще совсем мал. И сильно напуган всем происходящим. Да и родителей рядом нет. Только мы с сестрой рядом. Можно ли как-то отсрочить начало его обучения.
— Нет, — тут же отрезал князь. — За такое даже меня могут казнить, если узнают. Одаренные должны немедленно приступать к обучению. Сочти это хорошим знаком. Твой брат станет только сильнее. Если бы дар проявился позже, у него было бы меньше времени для подготовки.
Ну я другого и не ожидал. Я так и знал, что князь не решится на такое. Но на небольшую уступку он способен. Проси заведомо большего, чтобы дали меньшее.
— Как никто другое понимаю вас, ваше сиятельство, — сказал я. — Но не могли бы вы хотя бы позволить ему ночевать в кругу семьи? За это вроде бы не карают казнью. К тому же он будет уходить оттуда только на ночь, а приходить рано утром. Сестра займется этим.
Князь почесал подбородок и замер в замешательстве.
— Думаю, мы можем себе это позволить, — одобрил Князь. — Был бы Сидор в своем уме, он бы этого не допустил. Но сейчас этому праведнику самому светит смертная казнь. Так что можешь забирать своего брата на ночь.
— И можно сегодня его забрать? — я решил идти напролом. — Он очень сильно напуган. Я переживаю за его состояние.
— Не наглей, Броневой, — нахмурился князь.
— Сделайте это в знак благодарности ему за защиту крепости, — попытался подсластить я. — Все-таки он был самым молодым воином на стене.
— Хорошо, — после некоторых раздумий разрешил князь. — Забирай, но только в первый и последний раз.
— Благодарю вас, ваше сиятельство, — расшаркался я.
И тут же поспешил к Никону.
Брат был вне себя от радости, когда меня увидел. Тут же бросился мне на шею и так и не выпускал из объятий. Вот так с Никоном на руках мне и пришлось объяснять пышной няне, что я всё это делаю с разрешения князя.
Она долго не верила, а мне надоело объяснять. И я просто взял и вышел, сказав ей, что она может жаловаться кому хочет.
Всю дорогу Никон так и сидел у меня на руках. Я пытался его разговорить, но это слабо получалось. Пришлось использовать весь свой арсенал на уговоры.
— Послушай, тебе придется там обучаться, — говорил я. — У тебя дар. Его надо развивать. Когда вырастешь, станешь большим и сильным, и будешь крушить гриммеров налево и направо.
— Плям как ты? — спрашивал Никон.
— Точь-в-точь, как я, — пытался убедить его я.
Вот таким образом, с горем пополам мы и договорились до того, что днем Никон будет обучаться в замке.
В доме у Крупских нашему появлению сильно обрадовались. Особенно всех удивило появление Никона. Эльза Павловна даже проронила скупую слезу, да и у Ники были глаза на мокром месте. Только дети Крупских особо ничего не понимали.
Передав Никона женщинам, я тут же отправился в свою комнату, где заперся и уселся в позе лотоса.
Теперь нужно раскрыть свой дар. Интересно, что на этот раз я смогу делать?
Глава 3
Сначала я просканировал округу и забил пустующие слоты первыми попавшимися существами. Благо сделать это было нетрудно, потому что большинство было и так уже заполнено.
В это раз медитация заняла больше времени, чем обычно. Я провел в ней больше двенадцати часов и был сильно истощен после этого.
Но оно того стоило. Количество огромных слотов увеличилось до шести. Вот и нашелся потерянный, так сказать.
Но с остальными слотами меня ждал еще больший сюрприз. Они увеличились примерно в три раза. Теперь придется сильно попотеть чтобы их заполнить.
У «орлиного глаза» помимо зоркости и сканирования слабых мест, теперь появилось небольшое замедление времени. Не больше двух секунд, но это сильно могло облегчить ведение боя.
«Орлиный глаз» теперь восстановился полностью. Он стал таким же, как и в прошлой жизни.
А вот вселение в других существ по-прежнему хромало. Я ничего не видел и не слышал. Ну как ничего. Появились какие-то звуки, словно тебя заперли в бутылке — что-то слышно, но ничего не понятно. Со зрением тоже самое — видно, как будто через темное мутное стекло.
Пользы от этого не было никакой.
Я вышел из медитации глубоким вечером, когда все уже ложились спать. Да, я и сам ничего другого не хотел.
Наскоро поужинав, я отправился в свою комнату, где меня уже ждали Ника и Никон. Этой ночью мы спали вместе на одной кровати. Никон спал посередине, а мы с Никой по краям.
Я понимал, что дети хотят чувствовать себя в безопасности. Это максимум, что я мог им дать.
На следующее утро, Ника отправилась отводить брата в замок. А я, наконец, полностью набравшись сил и чувствуя себя просто замечательно, пошел к погонщикам. Нужно было разобраться, что меня ждет дальше из-за полетов на Авроре и понять, что делать с яйцами дракона.
Но по дороге меня встретили Пётр и Алиса Ржевские. Они выглядели, мягко говоря, не по-дворянски. Вместо дорогой лощеной одежды, старое тряпье, в котором только на поле работать. При этом они были умыты и тщательно причесаны.
На обоих лица не было. Сдержанный Пётр был очень угрюм, а у Алисы были красные заплаканные глаза.
— Привет. Что с вами? — спросил я сходу.
— Мама погибла, — проглотив тугой комок в горле, выдавил из себя Пётр.
У меня глаза на лоб полезли, а тело пробила мелкая дрожь. Я хоть и не знал Ржевскую-старшую лично, но прекрасно мог себе представить боль ребят.
— Лари! — воскликнула Алиса. Повиснув у меня на шее и уткнувшись носом в грудь, она вдруг зарыдала, громко всхлипывая временами. Я аккуратно приобнял ее, чтобы хоть как-то успокоить.
— Как? — только и спросил я.
— Гриммер, — сухо ответил Пётр, пока его сестра вздрагивала на моей груди. — Он ворвался в наш дом. Нашел подвал, в котором мы прятались, и перебил всю прислугу и охрану. Мы умудрились выбежать на улицу, но мама не успела. Он растерзал ее у нас на глазах. И до нас бы добрался, если бы не два здоровых мужика. Они отрубили ему голову в одно движение.
Ужас какой. А два здоровых спасителя — это не Рупь и Копь случайно?
— Соболезную вашему горю, — с горечью сказал я, поглаживая по спине Алису. — Прекрасно вас понимаю. У самого мать на глазах погибла, а ее тела даже найти не могут.
Пётр, с мокрыми от слёз глазами, кивнул. Видно было, что он сдерживается изо всех сил, чтобы не последовать примеру Алисы.
— Сейчас уже легче, — сказал Пётр. — Это вчера и позавчера было просто невыносимо.
— Лари, мне так тяжело, — проревела Алиса, еще больше заливаясь слезами.
Жаль, что я никак не могу ей помочь. Остается просто стоять и ждать пока ей самой станет легче.
— Ну-ну, девочка, — ласково сказал я, поглаживая ее по спине. — Успокойся.
— Прости за такое поведение моей сестры, — вздохнул Пётр.
— Ничего. Пускай проплачется, — кивнул я. — А почему вы в таком виде?
— Да я уже всё, — отпрянула от меня Алиса, вытирая глаза белоснежным платком. — Мы решили не держать траур, как это полагается. В другое время, конечно, бы всё соблюли. Но сейчас… ик… ой, прости, — сконфузилась она. — Когда столько людей в такой же беде, как и мы…
— Да, мы разбираем завалы, — закончил за неё Пётр. — Помогаем нуждающимся. Очень много людей погибло. Столько домов разрушено, либо сожжено. Хотя, ты и сам прекрасно видишь. Некоторые просто спят на улице, а скоро зима.
— В такой ситуации мама бы нас поддержала, — вдруг твердо сказала Алиса. — Сама бы первой встала в один ряд с крестьянами. А сегодня мне приснился сон. Она была вся в белом и говорила, что мы делаем правое дело и поступаем совершенно правильно.
— Это безусловно, — кивнул я. — Людям нужна помощь. Я и сам присоединюсь к вам, когда закончу с делами.
— Ларион, — произнес Пётр и остановился. — Ты и так сделал больше всех для Самарской крепости. Люди много о тебе говорят. Возможно, не вслух и не тебе в лицо. Но шепотом между собой, они обсуждают твои подвиги.
— Да какие там подвиги, — отмахнулся я.
— Ты что с ума сошёл? — возмутилась на меня Алиса. У нее как будто даже слёзы высохли в этот момент. — Не вздумай никогда преуменьшать своих дел!
— Я просто выполнял свой долг, — твердо сказал я.
— Несомненно, — поддержал меня Пётр. — Нам пора идти. И знай, ты всегда желанный гость в нашем доме. Не забывай об этом.