— Кто теперь будет вместо него? — спросил я.
Крупский уже изрядно набрался и теперь сидел слегка покачиваясь. Быстро же он, однако.
— А вот это самый главный вопрос! — поднял палец вверх Никита Сергеевич. — Сын у него только один, но ему всего пять и править, разумеется, он сейчас не может. Княгиня не хочет брать на себя регентство. Ну или в шоке просто была. Как придет в себя — узнаем. Но пока крепостью никто не правит. Это прекрасное время для смуты.
— И она не заставит себя долго ждать, — задумчиво проговорил я.
— Вот именно. Вот именно! — начинал заводиться Крупский. — А она нам нужна? Твари стоят на пороге! А у нас главнокомандующего нет!
— Дядюшка Ник, не кричите! — насупившись сказала Ника.
— Ох, простите… ик! — Крупский громко икнул и прижал ладонь ко рту.
— Никита Сергеевич, солнце мое, — запела Эльза Павловна. — Тебе нужна отдохнуть. Пойдем я тебя провожу.
Крупский еще пытался сопротивляться, но жена неумолимо уводила его в спальню.
— Все плохо, да? — с надеждой в глазах спросила меня Ника.
Я посмотрел на нее и улыбнулся. Бедный ребенок, сколько же всего выпало на твою долю.
— Пока мы побеждаем, — сказал я. — Князя жалко, конечно. Только для нас с тобой ничего не изменится. Наше дело с гриммерами сражаться, помнишь?
— Помню, — кивнула Ника. — Я стану погонщицей, и мы вместе отомстим за папу и маму, — она сжал свой маленький кулачек. — Мальчика только жалко.
— Какого? — не понял я.
— Который встанет вместо князя, — с укором мне сказала Ника. — Мал он еще для таких дел. Взрослые не будут его слушаться.
В ее правоте нельзя было сомневаться. Только вот я сильно сомневался, что аристократы дадут ему взойти на трон. Теперь он был слишком удобной для них целью.
— Ты умна не по годам, — я потрепал Нику по волосам, а потом поцеловал в макушку.
— Ладно, нам пора, — ответила она. — Никон, доедай быстрей и пойдем.
— Ни хатю, — запротивился он.
— Ну мало ли чего ты не хочешь, — по-взрослому сказала Ника. — Надо — значит, пойдем.
— Шуля нас обижает! — обиженно скуксил губу Никон.
— Кто-кто? — переспросил я.
— Шуля!
— Какой Шуля? — ничего не понимал я.
— Да, Шура, — ответила за брата Ника. — Самый взрослый из одаренных. Пока не прислали нового магистра он занимается воспитанием всех. Говорят, он иногда перегибает палку.
— И часто? — удивленно спросил я.
— Всегдя! Он бьет! Палкой! — канючил Никон.
— Чего-о? — вытаращился я.
— По попе бьет! Палкой! Больна! — плакал Никон.
Я переводил взгляд с Ники на него и обратно.
— Я… не знала… — выдохнула девочка. — Он ничего такого мне не рассказывал. Говорил только постоянно что не хочет идти в замок. Если бы я знала, я бы сразу тебе сказал, Лари.
Ну это уже ни в какие ворота.
— Так, вставай, — сказал я Никону. — Пойдем. Сегодня я тебя отведу. А ты, — перевел я взгляд на Нику. — Впредь будь внимательнее к брату. Кроме, тебя и меня у него нет никого. Я понятно выражаюсь?
— Понятно, — скуксилась девочка.
Я в гневе вышел на улицу, ведя за руку Никона. Сев на лошадь, мы поехал к замку.
Зря я на нее накричал. Девочка ни в чем не виновата. На нее и так столько всего свалилось. Непонятно как она сама со всем этим справляется.
Нужно будет извиниться при случае. А то нехорошо получилось.
Никон довольный сидел передо мной и мотал ногами. Я чувствовал, как у него улучшилось настроение, когда я пошел с ним.
Сначала в замок нас не пустили. Сказали, что особый режим и никого не пускают. Но я объяснил всю ситуацию, а один из стражников узнал Никона. С большим скрипом и под честное слово, что я сразу выйду, нас-таки пропустили.
Интересно, что за особый режим такой? Князь-то уже мертв, раньше надо было думать. И как интересно я могу навредить. Они ведь меня узнали, по глазам было видно и все равно упорно не хотели пускать. Похоже на какой-то заговор.
Келья, где занимались одаренные находилась неподалеку от библиотеки, также известной как кабинет магистра Боярышникова. Бывший кабинет.
Еще издалека я услышал детский плачь и дружный подростковый гогот.
Внутри нам предстала «прекраснейшая» картина. Трое парней лет четырнадцати-пятнадцати телекинезом перекидывали деревяного солдатика друг другу. А между ними бегал черноволосый мальчик лет семи, который пытался ее достать. И все бы ничего, но даже в прыжке он не доставал до нее. Из-за этого он вытирал крупные слезы на глазах и периодически подвывал.
Поодаль сидела рыжая девчонка. На вид ей было столько же лет, сколько и парням. Она лукаво смотрела за происходящим и заплетала в косу свои роскошные волосы.
— Вот, Павлуха! Видишь как надо? — говорил один из парней. — Берешь и поднимаешь. Берешь и поднимаешь! А ты? Что ты делаешь? Ничего! С места даже сдвинуть не можешь. Ты не одаренный, а просто ничтожество. У тебя нет силы. На хребте гриммеры сожрут тебя первым.
Я встал в дверях, поставив перед собой Никона и положив ему руки на плечи.
— Кто из вас Шура? — громко спросил я.
Все разом обернулись на меня. Тот, кто последний держал игрушку на весу, подпрыгнул на месте. Солдатик упал, глухо ударившись об каменный пол.
— Ну я, — ответил тот же, кто пытался читать нотации мальчику. — Че надо?
Дерзок не по годам. Хотя, с другой стороны, года как раз именно такие, когда гормоны бушуют и в голове перекати-поле летает.
— Не хорошо маленьких обижать, — цыкнул я. — Мама с папой тебя разве этому не научили?
— Нет, — хмыкнул Шура. — Меня забрали в пять лет. Я за это время их видел-то раз десять.
Ну это он преувеличивал, но для меня особой разницы не было.
— Значит, я научу, — твердо сказал я. — Еще раз тронешь здесь хоть кого-нибудь. Я лично тебя палкой отхожу. Будем так хорошим манерам учиться.
— А силенок-то хватит? — усмехнулся Шура.
Тут к нему подошел один из парней, тот, что уронил игрушку и что-то шепнул ему на ухо. Шура внимательно слушал, но потом начал психовать.
— Да, знаю я, что он был на стене, — заорал он на своего товарища. — Он просто воин. Боец. А я — одаренный! Он даже ко мне подойти не сможет. Так что давай, — сказал он мне. — Оставляй пацана и проваливай. Сейчас я главный. Я отвечаю за этих мальков. И буду обучать их так, как считаю нужным.
Подростки очень часто ведут себя хуже взрослых. Так и хочется хорошенького леща отвесить. Но не в моих правилах драться с несовершеннолетними. И это была проблемка, потому что они понимали только силу.
— Уверен, что не подойду? — спросил я, отводя Никона в сторону и делая шаг вперед.
— Уверен, — нагло выпятил подбородок вперёд Шура.
Я сделал еще шаг, и еще. Медленно двигался в его направлении.
— Уверен, что я просто боец? — сурово спросил я.
— Да, ты кроме как мечом махать и не умеешь ничего, — голос Шуры стал чуть тише и интонация не такой уверенной.
— С чего ты взял, что одарённый сможет меня победить? — я сжал кулаки, чтобы придать себе еще большей зловещности.
— Потому что! — крикнул Шура.
— Почему?
— Потому что одарённого может победить только сильнее его по силе, а не простой человек.
— С чего ты взял, что я простой человек?
Я подошел к нему вплотную и смотрел на него сверху вниз.
— Отойди, я сейчас тебе врежу, — попытался отстраниться Шура.
Но я его опередил. Схватил за грудки и поднял над землей.
— Силёнок не хватит, — процедил я.
— Я…Я… Я… — пищал Шура. — Я всё расскажу Святу!
Я притянул его голову поближе и зловещим шепотом сказал:
— Свята я лично вчера разделал и с магией, и без.
— Это правда! — воскликнула рыжеволосая девочка. — Я там была. Это он! Тот про которого я говорила. Из погонщиков. Он победил Свята.
Подбородок Шуры задрожал. Похоже он и правда был обо мне много наслышан. Только сначала не сразу понял, что это я.
— П-п-п… п-п-п-, — начал заикаться он.
— Что «п»? — рыкнул я.
— П-п-простите, — наконец, выдавил из себя Шура.
— Так-то лучше, — кивнул я, ставя парня на место.
Вот, даже бить не пришлось. Так все понял. А то я уже переживал, что придется все-таки затрещину втащить.
— Только попробуй еще раз кого-нибудь из ребят ударить, — сказал я. — Узнаю и сам тебя высеку. А я узнаю! Даже Никону ничего не придется мне рассказывать. Ты его по жопе палкой шлепнешь, а я уже здесь буду, понял?
— П-п-понял, — кивнул Шура.
— И тогда ты уже так просто не отделаешься, — сказал я. Лукавил, конечно. Отделается. Но затрещину-таки придется дать. — Береги этих ребят. Они может тебе когда-нибудь жизнь спасут, а ты их унижаешь. На хребте все братьями будете.
— Я учу как меня учили, — быстро сказал Шура.
— Кто? Боярышников что ли?
— Д-д-да!
— Не самый лучший пример для подражания, — покачал головой я. — Будь лучше него. И вот увидишь, что ребята только сильнее станут. А ты вместе с ними. Понял?
— П-п-понял, — закивал Шура.
— Ну вот и молодец, — сказал я. — Я слежу за тобой, не забывай.
Расставив паучков по углам, я приказал им немедленно докладывать о происходящем в этой комнате. Главное правило — никакого насилия. О любом проявлении сообщать мне. Паучки поняли и быстро разбежались по углам плести свои паутины.
Я поцеловал Никона в щеку, сказал ему, что больше его никто не обидит и вышел из кельи.
Даже настроение немного улучшилось. Я пошел по коридору в сторону выхода из замка.
Каким же все-таки был… нехорошим человеком этот Боярышников. Так обучать людей, что они даже после его ухода, гнильцой пропитаны.
Или может одаренным из-за их силы мозги переворачиваются. Все какие-то слишком самоуверенные. Взять того же Свята. Он…
Так, стоп!
Прямо передо мной промелькнула знакомая фигура в рясе и капюшоне.
Это же глашатай! Что он тут делает? В замке же особый режим.
Глава 10
Меня-то еле пустили, а он тут расхаживает как у себя дома. И это сразу после гибели князя!