– Но зачем тогда ты пошел на сделку с Зевсом?
– Ты-то откуда знаешь?
– Я всегда нахожусь там, где отчаяние и страх, боль и желание покинуть этот мир. На Олимпе этих эмоций с избытком. Но пройдет немало лет, прежде чем все чувства богов захлопнутся на замок. Я приду за каждым из них и заставлю поплатиться за все грехи и хаос, что они сеяли на небесах и земле.
– Какая ты самоуверенная и отчаянная… мне даже начало казаться, будто что-то человеческое в тебе еще осталось.
– Пора, – в ответ лишь произнесла я, изрядно устав от исповеди демона.
– Нет, – выпалил Бальтаза́р, опомнившись, и отполз назад в жалких попытках спастись.
– Мне плевать на твои желания, равно как и тебе было все равно на жизнь других существ. Ты станешь моим главным трофеем, Бальтаза́р, что будет украшать Подземное царство. Твоя душа растворится в Забвении, омоется кровью, очищая от грехов.
– Я не готов… не сейчас…
– Мне плевать.
Выпрямившись, я подхватила с земли косу и замахнулась, рассекая воздух. Голова Михаэля, в теле которого был демон, отлетела в сторону, подпрыгивая, словно мячик. Бальтаза́р не был готов к подобному – ни одна эмоция не мелькнула на лице мужчины, лишь отрешенность, граничащая с меланхолией. Золотистая нить души демона, окрашенная в тонкую сеточку багрово-темного оттенка, взмыла вверх и, извиваясь, устремилась прочь в попытке спастись. Я выкинула ладонь вперед, схватив ее, и потянула на себя, чувствуя, как сопротивляется сущность отступника. Нить души натягивалась и трещала, пытаясь вырваться, но я лишь сильнее сжала кулак и резко дернула ее на себя. Услышала, как пронзительный крик, полный боли и отчаяния, эхом прокатился по поляне. Нить души пыталась сопротивляться, но с каждым движением и рывком ее силы истончались. Я осторожно крутила кулаком, наматывая и укрощая. Когда она полностью оказалась в моей ладони, наклонилась и прошептала:
– Твой сын мог бы тобой гордиться, но ты, как трус, решил сбежать. Обещаю, я не расскажу ему о позорном прошлом отца, только если он сам не захочет узнать об этом.
Нить заискрилась и зашипела. Я лишь тихо засмеялась и, замахнувшись косой, призвала драконов, что смиренно стояли вокруг.
– Пировать.
Зеленый свет отразился в глазах существ. Щелкнув пастью, драконы как один бросились на то, что осталось от тела Михаэля, и начали пожирать его плоть, борясь друг с другом за каждый кусок.
Глава 42Селестия
Спаси правителя и освободи душу и тело от яда, что медленно будет отравлять тебя.
Когда мы долетели до сердца континента, откуда огненным потоком вырывалась наружу лава, я прикусила губу, увидев истерзанное тело Михаэля. Не дожидаясь, когда дракон приземлится, спрыгнула на землю. Пробираясь сквозь лаву, которая на огромной скорости неслась вниз, не причиняя вреда, я делала мучительные шаги на пути к Михаэлю.
Цепляясь за застывшие породы под лавой, я доползла до возлюбленного, стирая колени. Когда до него осталось не больше метра, рухнула и закричала, срывая голос. Тело правителя вывернулось под страшным углом, руки и ноги изломленными конечностями безвольно лежали, кожа была покрыта множеством уродливых ран, которые местами кровоточили.
Дрожащей рукой провела по щеке мужчины и всхлипнула, услышав тихий стон. Я начала озираться в поисках чего-то, что могло бы помочь правителю, но на много миль над головой простирался лишь небосвод, а землю огненным одеянием укрывала лава. Янтарный дракон стоял чуть поодаль, смиренно сложив крылья и глядя куда-то в сторону. Когда я разрыдалась, пытаясь поднять Михаэля, существо повернуло морду и помотало головой, подтверждая, как ничтожны мои попытки увести возлюбленного от сердца континента.
– Сделай что-нибудь! – выкрикнула я, давясь слезами, но дракон лишь отвернулся и выпустил облако пара.
Я призвала магию природы в попытках воссоздать что-то наподобие настила, который смог бы доставить Михаэля до дворца, но с ужасом осознала, что не могу. Все живое, что оставалось на континенте, – все растения и деревья, что даровали силу дриадам, – было сожжено огнем. Взывать пламя было слишком рискованно: я не могла знать, как отреагирует на него ослабленное тело Михаэля, зависшее между жизнью и смертью. Выругавшись сквозь слезы, подхватила возлюбленного под грудь и, сидя на коленях, попыталась стащить его с места, но лишь рухнула спиной в лаву.
Слабый рык и удары, будто от клюки, послышались откуда-то из-за спины. Обернувшись, я испытала облегчение, увидев приближающуюся Неолину. Вокруг ведуньи образовался шарообразный купол, который не позволял огню и лаве принести женщине вред. На плечах ведуньи был плотно повязан платок, где с кончиков свисали небольшие кисточки, напоминающие овечью шерсть. Так вот как жители континента спасали себя и свои дома от разрушающего пламени – использовали магию отрантусов – диких овец. В их шерсти таились небольшие сгустки, помогающие уберечь все живое.
– Неолина! – выкрикнула я и от отчаяния обхватила тело Михаэля руками, прижав его голову к своей груди. Глубокая морщина залегла между бровей правителя, веки подрагивали, будто он видел во сне что-то кошмарное. Я тихо вскрикнула, когда почувствовала руку женщины на своем плече, попыталась что-то сказать, но слова срывались с губ, напоминая крики раненого животного.
– Селестия…
– Помоги, сдел… сделай что-нибудь. Ты же ведунья, ты можешь!
– Ох, дитя… было бы все так просто… но ему можешь помочь только ты.
– Как? Как?! – Я чувствовала, как последние силы покидали Михаэля, как нити души извивались в его теле и стремились покинуть истерзанную плоть.
– Девочка, подумай… У тебя есть то, что не достает правителю, – сила, данная родителями, чтобы вы с Михаэлем могли встретиться. Пламя, которое ты, дриада, хранишь в себе, пытаешься приручить, жаждет вернуться к хозяину…
– Но… я… То есть… Все это время… Неолина…
– Я помогу направить поток магии в нужное русло, правильно отделить эту силу от твоей сущности. Возможно… Но это не важно… Михаэль будет жить.
Я перевела взгляд с его изуродованного лица на Неолину, которая стояла позади меня, опираясь на трость. В ее глазах плескалась немая мольба.
– Я знала твоего отца. Когда ты оказалась на континенте, они пробудились. Астрон и Мериса. Брат и сестра, связанные магией. Боги, которые нашли покой в Забвении. Дочь дракона и сын богини. Души, чьи судьбы связаны волей мойр и сделкой, которая предрешит исход войны. Все годы была лишь пешкой, но выжидала часа, чтобы свести вас с Михаэлем. Знала, на какую жертву шла. Я не боюсь смерти, однажды уже видела ее. Она милосердна к тем, в чьей душе нет зла. Селестия, – позвала меня ведунья, – даруй мне свободу и помоги Михаэлю. Его время еще не пришло. Я знала, что будет такой исход, поэтому воспользовалась магией сирен, чтобы обустроить жилище среди деревьев. Но это должно было случиться.
Я отвернулась от Неолины и ласково провела ладонью по лицу Михаэля, стараясь не задевать кровоточащие раны, которые слишком медленно затягивались.
– Что я должна сделать?
– Магия подскажет.
– Какая?
– Обе. Я помогу магии дракона найти правильный путь.
Неолина, кряхтя, уселась около меня и протянула морщинистую ладонь. Я недоуменно уставилась на нее, на что та лишь молча кивнула. Усевшись поудобнее, я вложила руку в ладонь ведуньи, другую прижала к сердцу Михаэля, которое едва билось. Легкое покалывание на кончиках пальцев переросло в сильную, нестерпимую боль, но я лишь сжала губы и впилась в пальцы Неолины.
Прикрыв глаза, я отпустила контроль над магией и позволила ей вырваться наружу. Сила природы единым потоком хлынула к Михаэлю, пытаясь вырвать его душу из цепких объятий смерти. Сквозь закрытые глаза я увидела лазурное свечение, мягким покрывалом окутавшее возлюбленного. Дыхание Михаэля, до этого рваное и прерывистое, начало замедляться и выравниваться, сердце под моей ладонью бешено забилось, пробуждая жизнь.
– Не медли, – приказала Неолина, на лице которой отразилась боль.
Я кивнула, и голос, полный мольбы, начал срываться с моих губ.
– Пожалуйста, верни мне его… прими любую жертву, только даруй ему жизнь. Верни молодость и красоту, позволь наслаждаться каждым отведенным судьбой мгновением.
Я читала это как молитву, не зная, кому говорю. Покачивалась из стороны в сторону, словно одержимая, повторяя слова. Магия огня, точно бешеный зверь, пробежалась по венам. Пламя, хлынувшее из рук, набросилось на Михаэля и поглотило его. Я вскрикнула, но Неолина крепко сжала ладонь, приказывая не двигаться, коротким кивков указав на правителя. Его лицо начало меняться на глазах: шрамы и кровоточины заменились на гладкое, загорелое лицо, сухие губы стали цвета спелой вишни.
Спустя мгновение тело Михаэля засветилось так ярко, что пришлось прикрыть лицо руками, разорвав контакт. Огонь правителя, для которого я была лишь сосудом, словно ласковый зверь вернулся к хозяину. Михаэль дрогнул, когда я, тихо закричав, отдала ему всю огненную магию. Чувство облегчения прокатилось по телу. Пытаясь призвать огонь, в ответ получила лишь тишину. Пламя признало в Михаэле хозяина и выбрало его, оставив мне магию дриад.
Последняя ниточка, что связывала меня с отцом, разорвалась, оставив после себя лишь горечь утраты. Но каждый конец подразумевает начало чего-то нового. То, что пугает больше всего, готово ворваться в твою жизнь, словно вихрь, сметая все на пути. То, что поможет найти себя, принять свою судьбу.
Правитель дернулся и глухо застонал.
Жадный глоток воздуха, сменившийся кашлем, раздался спустя мгновение. Выпрямившись, Михаэль шикнул от боли и схватился за бок, рваная рана на котором медленно затягивалась. Когда наши глаза встретились, Михаэль издал облегченный вздох и одной рукой обнял за талию, притянув к себе и уткнувшись лбом в ключицы.
– Огонь моей души, прости…
Эти слова так легко сорвались с его губ, что мне хотелось встряхнуть его и закричать от боли. Просто «прости»?