кнувшая мысль вызвала у меня полуулыбку.
– Могу организовать это в два счета, только скажи. Ты знаешь, что я мастер в том, как свести с ума.
– Что тебе надо?
– О, наша пташка очнулась от дурного сна и заговорила? Верный признак того, что ты идешь на поправку.
– Я не болен.
– О нет, Йенс, болен.
Я слышал, как отстукивали туфли Смерти по деревянному полу с таким остервенением. Она все такая же, какой я помнил ее в момент нашей первой встречи, – часть лица привлекательная, девичья, которая, должно быть, осталась в память о прежней жизни, вторая – череп, где местами свисала гнилая плоть, вокруг которой вились черви, пытаясь забраться поглубже и полакомиться.
– Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?
Мой обреченный голос, прозвучавший с неким раздражением, эхом отразился от стен. В ответ послышалось веселое хмыканье Смерти, которая, судя по шороху одежд, присела рядом на колени. Одной рукой девушка обхватила мой подбородок, и, сколько бы я ни сопротивлялся, ее железная хватка властно, но осторожно повернула голову на себя. Продолжал держать глаза закрытыми, не желая смотреть на Смерть, которая бесцеремонно лезла в мою жизнь и пыталась раздавать свои никому не нужные советы.
– В последнюю нашу встречу ты пытался меня убить, но мое мертвое сердце прощает тебя. В последний раз. Столько раз оступался, столько раз творил зло… разве этому я тебя учила, Йенс? Неужели ты ничего не понял?
– Отстань от меня.
Я низко зарычал и выставил верхнюю челюсть вперед, напрочь забыв, что сам избавился от собственных клыков. Магия Смерти проникала в тело, лишая контроля и возможности двигаться, но мысли, разум, воспоминания и эмоции все еще принадлежали мне одному. Девушка, продолжая удерживать мой подбородок одной рукой, второй провела по закрытым глазам, и невидимая сила насильно их распахнула. Яркий солнечный свет ударил по глазам. Зашипев, я пытался вновь окунуться в сладостное забвение тьмы, но Смерть не дала этого сделать. Она привстала, но ее магия продолжала контролировать меня. Я медленно поднялся, подслеповатыми от солнечного света глазами обвел поляну, на которой мы оказались.
В десятке метров деревья с зелеными ветвистыми верхушками упирались высоко в голубое небо, где плыли облака. Три пегаса резвились в воздухе – их серебристого оттенка оперение покрыто рунами и изображениями мойр. Вдалеке бегали кентавры, сатиры, по всей поляне лежали ламии, греющиеся в солнечных лучах. Их девичьи лица выражали умиротворение, спокойствие, растекались улыбка, от которых что-то теплое возрождалось в душе, змеиный хвост подрагивал каждый раз, когда лесные духи, играясь, пытались ущипнуть существо за его кончик и утащить в свое логово.
Существа ждали, когда провидицы скинут оковы сна и возродят свою эру правления. В их руках была сосредоточена несметная власть, позволяющая им даже по ту сторону Забвения наблюдать за каждым человеком и существом. Руками, разумом и справедливостью мойр были Высшие, но и они не знали всего, что творилось во владениях Жизни и Смерти.
– Знаешь, куда мы попали, Йенс?
В ответ я промолчал, наблюдая как завороженный за тем, как магические существа развились в солнечных лучах и просто наслаждались дарами, позволенными им Жизнью и Смертью после гибели. Лишь всмотревшись, увидел, что каждый из них был помечен темной меткой: нарисованная могила, железный крест на которой раскололся пополам – одна часть воткнута в землю, другая лежала чуть поодаль, где извивались черви.
– Что это?
– Это пристанище душ, которые ты сгубил, Йенс. Они ждут, когда ты умрешь, чтобы поквитаться за свою судьбу.
Внезапно небо заволокла грозовая туча. Следом послышался раскат грома, и яркая вспышка молнии осветила небосвод. Существа, как один, замерли.
– Что это за чертовщина? – выкрикнул я, стараясь перекричать гром.
– Возмездие.
Смерть растворилась в воздухе, оставив после себя лишь темную дымку, которая медленно таяла и оседала на землю. Существа медленно выстроились в одну линию и устремили безжизненный взгляд на меня. С их тел падали куски плоти, глазные яблоки стекали по лицу кровавыми водопадами, рты изогнулись в зверином оскале. Языком существа слизывали алую жидкость с собственной кожи и издавали стоны наслаждения. Я сделал пару шагов назад, но ткнулся спиной в массивное дерево. Шумно втянул воздух, не в силах пошевелиться из-за парализующего страха.
Ламии, мгновение назад греющиеся в солнечных лучах, поднялись на кончик хвоста и, чуть покачиваясь, заскользили по траве в мою сторону. Из их ртов виднелись два острых клыка, откуда стекал вязкий яд. Тело, покрытое чешуей, теперь напоминало броню, которое существо будет использовать в бою. Каждая из убитых душ направлялась в мою сторону, желая отомстить. Я пытался сделать шаг в сторону, заглушая страх, но костлявая рука, пробившаяся сквозь землю, ухватила за лодыжку и потянула на себя.
Когда между существами и мной осталось не более метра, я закричал, почувствовав, как одна из ламий набросилась и вонзила в шею клыки.
Подпрыгнув на полу, я судорожно схватился за шею, где был укус, но ничего не почувствовал – ни шрама, ни раны, ни вспоротой кожи. Сердце билось где-то в глотке, и, чтобы немного успокоиться, я часто задышал.
«Сон. Это был всего лишь сон».
Тело трясло от страха и воспоминаний существ, которые оказались по ту сторону Забвения, поджидая, когда моя душа вернется. Тени, что стояли в углах, хихикали и указывали на меня своими изуродованными пальцами, напоминающими иссохшиеся ветви.
Превозмогая боль, я поднялся на ноги и зарычал на каждую из теней. Они, как одна, вжались в стены и издали испуганные крики, так схожие с человеческими. Подойдя к зеркалу, я провел ладонью по лицу и издал стон разочарования, увидев собственное отражение – серый оттенок кожи стал похож на мокрую землю, стертые клыки напоминали человеческие зубы. Что было сил ударился головой о стекло, отрезвляя мысли и чувства через боль.
Пришло время брать жизнь в собственные руки и делать то, что велит сердце и душа. Сейчас они нашептывали, чтобы я вернул то, что мне принадлежит по праву, – Касандру.
Глава 13Касандра
Способен ли он на предательство, фея?
Я нежилась в горячей лохани, наслаждаясь уединением. Хаотичные мысли успокоились, даруя блаженное спокойствие.
Облако пара, которое поднималось над водой, вырисовывалось в различные узоры – петли, листья деревьев, пламя. Я любовалась каждым росчерком природы, наслаждаясь покоем.
Облокотившись руками о бортики, я прикрыла глаза и, сама того не заметив, задремала.
Мулцибер сидел во главе стола и перекладывал с места на место многочисленные бумаги, нахмурив брови. Шрам на лбу уродливым узором подчеркивал грубые черты лица. Одет демон был в распахнутую белую рубашку и темные штаны, которые подогнул до щиколоток. Около ног багровым туманом простиралась магия, заполняющая собой все пространство вокруг. Вурхэнгсон, которого я видела на поляне, смиренно сидел в углу и посапывал – его тело поднималось и опускалось, как у живого существа, морда лежала на скрещенных лапах, откуда, словно штыки, торчали острые когти, готовые вспороть брюхо любому, кто нарушит покой мертвеца.
В комнату, где сидел Мулцибер, вошел один из Высших – джинн. На его суровом лице отразились удивление и некое осуждение, а затем существо начало отчитывать Мулцибера. Слов я не могла разобрать – слышались лишь приглушенные звуки, доносившиеся будто сквозь толщу воды. Демон, который до этого изучал бумаги, медленно опустил их, скрестил руки в замок и положил на них подбородок, усмехнувшись. Он с некой издевкой наблюдал за жалкими попытками джинна донести что-то, казалось, важное. Как только Высший закончил тираду своего негодования, Мулцибер что-то ответил ему, отчего тот нервно дернул кончиком дымчатого хвоста. Мертвец, дремавший в углу, приподнял голову, зевнул и зло уставился на джинна. Пару минут мужчины о чем-то переговаривались, а затем Высший вышел из комнаты, оставив демона одного.
Тот вновь погрузился в изучение бумаг, откладывая какие-то на край стола, а другие просто уничтожая в руках собственной силой.
Из-за магии я не могла толком рассмотреть, что находилось в комнате, кроме стула и стола, но отчетливо увидела деревянную дверь с резным узором, в которую вошла девушка лет двадцати пяти. Ее голубоватого оттенка волосы струились по спине до лопаток, чуть вздернутый нос, ярко накрашенные алые губы и миндалевидные глаза темного цвета. Из одежды – простое атласное бежевое платье с серебристой вышивкой на длинных рукавах. Она ступала босыми ногами по деревянному полу, не сводя пристального, хищного взгляда с Мулцибера. Демон не обращал на нее никакого внимания ровно до тех пор, пока ее ладонь не коснулась обнаженной груди мужчины. Он отложил бумаги в сторону одним плавным движением, освобождая поверхность стола, и привлек к себе на колени незнакомку, которая тут же обвила шею Мулцибера руками. Демон смотрел на девушку с неким вожделением, одной рукой приподнимая подол ее легкого платья. Незнакомка поерзала на коленях мужчины, прикусила нижнюю губу и часто задышала. Ладонь демона скрылась в складках платья, отчего девушка выгнула спину и закричала так, что ее было слышно даже сквозь толщу воды. Одна рука обхватила рог Мулцибера, вторая вцепилась в стол с такой силой, что побелели костяшки. Ее бедра подрагивали в такт движению ладони демона, который впитывал каждую каплю вожделения, множа собственные силы.
Мне хотелось скрыться, сбежать из этого места, но что-то насильно удерживало. Я продолжала наблюдать с неким разочарованием за ласками Мулцибера. В один момент его взгляд встретился с моим, и демон подмигнул, изогнув шрамированный рот в ухмылке.
В следующее мгновение я проснулась и втянула воздух через рот. Оглядевшись, поняла, что заснула в лохани, и все это был лишь сон… или нет?